Кхин

      Боль. Невесомость. Удар всем телом обо что-то твёрдое. Надрывный писк в ушах. Пытаюсь отрыть глаза, но передо мной всё та же тьма. Кажется, что тело слеплено из мягкого воска и любое неосторожное движение может превратить его в едва узнаваемый комок плоти. Трудно дышать. Сколько в моём теле осталось целых костей?       Если снять кольцо, то хоть немного почувствовать окружающий мир.       Почувствовать откуда ждать беды.       Не снимается. Руки опухли и не слушаются.       Зрение медленно возвращается зрение. Слух то возвращается, то пропадает.       Я валяюсь у стены, помещения больше похожего на бетонную коробку и думаю о том, что лучше бы они это не делали. Европеец с волнистыми волосами, безумным взглядом медленно и неотвратимо надвигается на меня, рассказывая о том, как мы «весело» будем проводить с ним время.       Черная майка, серые штанах с наколенниками и карманами, навивают ассоциации с военной формой, с ними немного не вяжутся кожаные перчатки без пальцев и щегольские дорогие ботинки. Кривой нож с зазубринами созданный явно не для нарезки хлеба.       Директор Ли, М-21 и М-24, дурное предчувствие неотвратимой беды нависшей надо нами с Хюн Дже дамокловым мечом, парочка ноблесс внезапно решившие учиться в Ё Ран, смерть Кристиана… Сейчас меня должен переполнять страх, но я за последнее время настолько устала бояться, что единственной реакцией на очередного маньяка в моей жизни является — тошнота с привкусом крови и желчи на языке. Потом, если выживу, у меня наверняка случиться жуткая истерика, но это будет потом…       Что мне делать сейчас?

Хитро лежит на полу, как подбитая фея. Ей бы взлететь к потолку, но она не умеет.

      Внутри меня что-то дрожит и рвётся, я чувствую, как несмело одно из ребер с тихим щелчком становится на место.       Я слышу лёгкую поступь смерти рядом с убийцей ловящим кайф от наблюдения за моими попытками более-менее прилично сесть у стены. Этот человек пропитан чужими страданиями и смертью. Вот только среди многочисленных запахов доносящихся от этого маньяка, я с удивлением вылавливаю один, тот, который вызывает на моём лице слабую улыбку, среагировать на которую этот мясник не успевает, его окликают чьи-то крики от входа.       Насколько позволяет моё нынешнее положение, оглядываю помещение.       …Юна? Шинву? Ик Хан и Суи?.. Избитый ноблесс?!       Это… Это…       Слёзы текут по щекам… Нас так и похоронят скопом, сколько бы там этих «нас» не было. Или в этом здании стоит печь для кремации? А что, удобно и далеко ходить не надо.       Люди в схожей одежде переговариваются, кричат, спорят, всё что я могу различить всего лишь мешанина различных звуков. И запахи… Запахи говорят мне, что никто из детей сегодня не умрёт, с остальными сложнее. Они военные? Нет. Не знаю. Но на их руках столько крови, что от её запаха мутит. Кажется, я хорошо знаю двоих из них. Один из пахнущих смертью и кровью людей уходит, за ним другой. И мне с трудом удаются узнать М-21 и М-24…       Выходит, я продолжала их бояться не зря?       Каким образов с происходящим связан директор Ли?       Дети приходят в себя, когда Шинву достаётся от того самого европейца с кривым ножом, на его защиту встаёт ноблесс. Кажется, его имя Регис, но я могу ошибаться. От происходящего словно невидимая стена отделяет. Хотя какая стена? Тонкая дрожащая плёнка готовая лопнуть в любой момент. Стоит кому-то посмотреть на то место где я лежу, и она лопнет как мыльный пузырь.       Когда появилась плёнка? Почему запахи крови, страданий и смерти стягиваются ко мне и… заставляют вставать на место и срастаться кости, меняться и крепнуть органы и мышцы? Почему я всё это так четко чувствую?       Мне сложно уследить за изменениями, происходящими снаружи и внутри меня. Но яркой картинкой вспыхивает образ Шинву бьющего кулаком по лицу маньяка с ножом, который держит юного ноблесс, такого же мальчишку, как и Шинву, намного больше прожившего на этой земле, но всё равно мальчику, который не успел повзрослеть.       Сердце сжимается от боли, когда я чувствую, вставшую совсем рядом с Шинву смерть, как она ласково касается костлявыми пальцами его головы. Я вижу это не глазами, не блокированными кольцом способностями мутанта, нет. Четкое осознание того, что должно произойти рядом со мной, ярким цветком расцветает внутри. Того, как Шинву гибнет от ножа, проскальзывающего между рёбер прямо в сердце. Как душа отчаянно цепляется за тело только продлевая свои страдания. Нет силы что мог…

Ненастоящая фея с глазами зверя, Ей бы взлететь к потолку, но она не умеет.

      Для любви нет преград. Разве не это я вечно твердила в своих снах?       - Ненависть разрушает. Противоположность ненависти — любовь — созидает. Она хранит, лелеет и исцеляет, — не слышу шепчу я или кричу эти слова, что-то невидимое идущее из самой глубины моего существа, ослепительно яркое и обжигающее, проходя через моё тело меняет его внося новые изменения, прорывается сквозь плоть дрожащими тонкими нитями, катастрофически быстро сжимается, превращаясь в несколько сгустков тумана растворяющихся во мне. — Храни…       Мощный импульс энергии проходит по нитям, обращаясь роем крохотных огоньков, окутывающих детей синее сиянием. И нож маньяка ломается, разлетаясь на осколки о созданную мной защиту… как и плёнка, скрывающая меня от остальных ранее. Дикая слабость накатывает на меня, тело прекращает восстанавливаться и меняться.       — Ведьма!!! — бешеным зверем орёт лишившийся возможности причинить вред детям будущий труп. Как он понял, что дело во мне? И почему «ведьма»?       Внутри что-то, обрывается и мир ненадолго приобретает удивительную глубину и чёткость.       Дети… Оттенки серого, красного, желтого, синего и белого школьной формы Ё Ран выделяются в окружающей промозгло-бетонной мрачности. Иссиня-черные волосы Суи, тёмно-каштановые Юны и Ик Хана, рыжие волосы Шинву, серебряные, почти белые с парой черных прядок, начинающихся чуть выше висков, прямо на линии бровей, у Региса. Никто из них, еще не успел осознать смысл происходящего.       Жизнь… так прекрасна. И я улыбаюсь ей.       Зверь в человеческом обличье кидается на меня, отбрасывая в сторону детей. Глаза стоящих в стороне М-21 и М-24 расширяются — узнавание, шок, растерянность, испуг… за меня? Почему?

Разве это теперь имеет значение?

Зная свой следующий ход, ни о чем не жалеет, Ей бы вдохнуть кислород, но она не успеет.

      Закрываю глаза. Я не герой и встречать свой конец с гордо поднятой головой… Нет. Если я не могу сбежать или скрыться от этого кошмара, разве я обязана его еще и видеть?       Меня обдаёт порывом ветра и всё… Открываю глаза. Возвышаясь хлипкой картонной преградой меня от смерти заслоняет М-21. Смерть нашептывает ему что-то на ухо, нежно обнимает за плечи.       Синее сияние надёжно хранит детей не позволяя причинит им и малейшего вреда. Сглатываю.       Это будет больно, я знаю. Очень-очень больно. Это знание расползается во мне ядовитым плющом, сковывает, лишает воздуха. Интуиция явно ушла в загул и не спешит возвращаться… Это из-за кольца? Но ведь раньше такого не было? Или было? Я…       — Ненависть делает дух острым и твёрдым, любовь — мягким и податливым, ненависть убивает, а любовь хранит, — новый выброс энергии заставляет выгнуться дугой моё тело. Мышцы сводит в болезненном спазме ломая кости и разрывая плоть. – Будь сильным…       Фиолетовые огоньки окутывают фиолетовым сиянием М дуэт охраны школы Ё Ран.       Боль выталкивает меня из тела в пустоту.       Ни жизни. Ни смерти. Ни света. Ни тьмы. Только я и Пустота. Здесь нет ни единой души кроме моей.       Нет боли, что рвёт на части тело там, за границами пустоты. Нет, тех кто мог бы мне повредить. Вот только чем дольше я тут, тем слабее сияние, что хранит и делает сильней.

Разве это имеет для меня какой-то смысл тут? Разве мне теперь не всё равно?

      Сиплый вздох откликается океаном боли, стремящимся выжечь сознание и вытолкнуть меня в Пустоту.

Ненастоящая фея с глазами зверя, Ей бы вдохнуть кислород, но она не успеет. Ей нужен доктор.

      Пять синих клубочка и два фиолетовых. Они мечутся. Собираются в одном месте и рассыпаются вокруг. Затем фиолетовых становится трое и метания становятся агрессивней и резче.

Что они творят? Что происходит?

      И приходит смерть с кровавыми крыльями. Всё утихает. Пронзительная тишина, омытая кровью, приносит успокоение. Я медленно погружаюсь в пустоту.       Мне нужно немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть.       — Возвращайся, — четкий приказ заставляет сознание проясниться.       Разве я куда-то уходила?       Тянусь, чтобы сбросить чужую волю с себя, но начинаю захлёбываться собственной кровью вываливаясь из пустоты и теряя сознание от пронзительно яркой боли. ***       Надрывный плачь заставляет открыть глаза. Незнакомое место не внушает доверия. Слабое, словно обгоревшее изнутри тело, кажется совсем чужим и отказывается двигаться.       Хюн Дже плачет. Чувствует меня рядом и отчаянно зовёт.       Сползаю с кровати на пол. Короткие шорты и широкая длинная майка, совершенно не спасают от холода, заставляя тело дрожать в попытках сохранить тепло. Далеко не с первой попытки получается встать на ноги, как и открыть дверь из комнаты непослушными руками. Опираясь на стену, с трудом удерживаясь на дрожащих от напряжения ногах иду в сторону своего сына.       Дикая слабость накатывает на меня волнами сужая восприятие до звуков детского плача. Как только я дотрагиваюсь до него, крик обрывается несколькими секундами спустя деловитым агуканьем перемежаемым взволнованным писком.       — Я жива, маленький мудрец, — начинаю оседать на пол, но чьи-то руки подхватывают меня и помогают сесть на что-то мягкое, поддерживают помогая взять сына на руки.       Хюн Дже вцепившись в меня своими маленькими ручками шумно сопит с подозрением поглядывая на кого-то из-под нахмуренных бровок. Моё счастье.       Для меня Мин Хин — больше ничего не имеет значение и какого-то смысла. Для меня того, что я ошибочно назвала Пустотой — чудовищно мало. Мы отделены друг от друга чужой волей. Наверное, так правильней. Мин Хин однажды придёт в себя и научиться жить и желать, когда цепляющееся за её душу нечто окончательно исчезнет, утратив какой-либо смысл. Рассеется в окружающем мире словно утренний туман.

Наверное…

      Но… эти части… они ведь обе — я? Можно отделить воду от масла, но воду, текущую когда-то с правой стороны реки от воды, тёкшей с левой? Зачем? Река-то одна и та же. Та же…       Мысли становятся всё тяжелей и неповоротливей, пока не застывают окончательно, как муха в капле древесной смолы. ***

Ненастоящая фея с глазами зверя Ей бы взлететь к потолку, но она не умеет.

      — Странно, она словно какой-то биоробот! В глазах и проблеска сознания нет! Забота о ребенка, какие-то простейшие действия не требующие решения каких-то интеллектуальных задач. И всё. Вы уверенны что она живая?       — Нет, я ни в чем не уверен, случай необычный. Точно установить природу произошедших с миссис Вульф мутаций, как и сам источник не удалось. По медицинским данным, что удалось достать, ранее она была абсолютно обычным человеком, без каких-либо отклонений и спящих генов. Изменения имеют сходства с изменениями, происходящими с людьми, с которыми заключили контракт ноблесс, но на этом всё. По отдельности мутации сами по себе не уникальны, а некоторые вовсе ущербны и вредны, но их сочетание и устойчивость просто поражают и если бы можно было найти причину и повторить эффект, то… ***       — Не знаю, слышишь ли ты меня, но я должен попросить у тебя прощения за всё. Я… не должен был думать о тебе плохо. Я не хотел, но невольно завидовал, тому что у тебя было то, чего были лишены мы с М-24, злился за то, что ты даже, узнав всё продолжала бояться и не доверять. Но больше всего меня бесило то, что несмотря ни на что ты не хотела даже пытаться нас понять. Ха, больше всего бесился на то, чем и сам грешил. Когда придёшь в себя, можешь и дальше бояться, и шарахаться, как от прокажённого, я даже обещаю, что не буду злиться, только приходи. Твой сын скучает по тебе и на него больно смотреть. ***       Звуки голосов сливаются в протяжный гул. Там, за тонкой границей. Непослушное тело почти не реагирует на мои приказы. И это естественно, чужая воля, словно стальная балка, придавившая меня ровно пополам и повредившая позвоночник. Словно инвалид, я вижу часть своего тела, но вот почувствовать его не могу, только изредка едва заметно пошевелить большим пальцем и всё.       Бесит.       Эта ситуация напоминает мне о чем-то. До одури напоминает. Я точно знаю, что стоит избавиться от части тела снаружи ставшим для меня капканом и получу долгожданную свободу. Потому что так уже было, только… только, в этот раз что именно разрушится и исчезнет освободив меня, большой вопрос.       Я запуталась.       Внутри. Снаружи. Тело. Душа. Чужая воля.       Кажется, я уже немного сошла с ума.       Время так медленно тянется. Если удастся выпутаться надо разобраться, что там с моим статусом вдовы, что я, будучи в невменяемом состоянии успела наворотить, ах, да и смертельный номер напоследок — залепить пощёчину директору Ли. За что? Он обещал мне безопасность и не смог её обеспечить, если бы я не знала, что единственное что руководит волей, из-за которой у меня жуткие неполадки с миром, то и Рею бы досталось. Да, самоубийство чистой воды, но…

Ненастоящая фея с глазами зверя, Ей бы вдохнуть кислород, но она не успеет.*

      Острое ощущение неправильности доноситься до меня даже через барьер чужой воли.       Так, что это моё тело творит? Куда оно собралось с Хюн Дже на перевес? А ну положило его обратно в кроватку! В кроватку я сказала! С огромным трудом, едва не вывернувшись от усилий на изнанку заставляю тело неуклюже произнести нужные слова.       — Я вернусь…       Тело вырывается из-под контроля и уноситься куда-то прямо в тапочках. Скорость движения тела всё нарастает и нарастает, пока и я окончательно не перестаю ориентироваться в происходящем.       Удар.       Молнией по телу проходит осколок концентрированной ненависти тысячи тысяч душ. Облекает черным масляным покровом связывая воедино разделённые чужой волей части.       — Миссис Вульф?!       Кто? Ах да, так зовут тело. Вульф Мин Хин. А меня, что была по ту сторону? Пустота? Нет. Меня звали…       «Кхин…» — вспыхивает в сознании не имеющее особого значения сочетание звуков. Перед глазами начинает меркнуть. Телу нужно дышать, а я об этом забыла. Внутри снова что-то начинает рваться меняясь и перестраиваясь.

Мне нужно вздохнуть… Просто вздохнуть, а дальше станет легче…

_____________________________________ *Вячеслав Бутусов - Ненастоящая фея