Кхин

      Нас не преследуют, я чую это, но с учетом того, как лопухнулась с костлявой тенью я не могу позволить своей маленькой испуганной стайке оставаться слишком близко к месту, с которого нас шуганули. Пятый раз между прочим за всё время что мы успели сделать ноги с того места где очнулись во время жуткой резни.       Маленькая скорость передвижения, хнычущие дети и ощущения будто мы мыши в террариуме, по которому в любой момент начнут стучать, чтобы расшевелить змеиный клубок местных обитателей.       Это выматывает.       На всех нас одинаковая серая одежда, бельё и обувь, к счастью, размера разного, а то было бы совсем грустно. Ни еды, ни воды, ни средств гигиены, ни каких-либо приспособлений. Чудо, что под моим руководством мы натыкаемся на ручейки и кусты вполне спелых съедобных ягод.       Медленный шаг, самые взрослые помогают, неся самых маленьких. Пройтись, прикоснуться к каждому приободряя и восстанавливая силы. В очередной раз удивиться тому, вяло удивиться тому, что оказывается умею не только шарашить чем-то выворачивающим меня саму наизнанку, но и действовать более мягко. Ох, Боже, если бы я еще понимала в чем именно разница!       Наступает ночь и мы засыпаем вповалку, греясь друг об друга. А мне сниться собственное детство.       — … Ха Ныль, прекрати забивать этими глупыми сказками голову Мин Хин, ладно?       — Она ребёнок, что ей по-твоему слушать о том, как мы рис собираем? — опять начинают спор прапра и ба, черные с едва заметным красным отливом, без единой серебряной нити седины волосы прапра так и тянет погладить. Это наш с ней секрет, никто кроме меня не видит, как прапра молода.       — Ха, если больше не о чем, то почему бы и нет! А то рассказываешь эти сказки, рассказываешь, а потом она от кошмаров просыпаться начинает!       Я мну мягкую ткань юбки прапра, прячусь рассматривая сложные узоры. Мне нравятся рассказы прапра, о том, как оседлать ветер, как заставить погоню гнаться за собственными спинами и многое, многое другое из приключений весёлой ёнгун-агисси дочери Чхонеён* по имени Ми Ёнг, которые прапра начинала рассказывать только после того, как я съем несколько лисьих печений. Ба и прапра спорят и спорят, а мне всё сильнее и сильнее хочется спать. Чтобы не уснуть начинаю грызть печенье про рецепту прапра, оно неожиданно кажется мне удивительно вкусным.       — Прапра, а научишь меня эти печенья печь? — сонно спрашиваю я, становиться тихо-тихо и прапра почему-то плачет. — Нельзя?       — Можно, Мин Хин, можно, — улыбается сквозь слёзы прапра. — Хочешь увидеть место где живёт твоя прапра?       — Она никуда с тобой не пойдёт Ха Ныль!       — Не тебе решать, — мягко улыбается прапра заставляя ба побледнеть до синевы…       Просыпаюсь будто от толчка. Долго всматриваюсь в ночную тьму. А ведь правда, когда фирменное печенье моей прапра казалось невкусным, мои сестры даже запаха его переносить не могли, а мне он нравился, вкус не очень, а запах везде учуять могла и найти лакомство. У бабушки, когда в деревне её гостила вся еда так пахла, соседи с меня еще посмеивались, говорили, что вся характером в неё пошла, только с породой промах вышел, игры с детьми, когда не нужно ничего скрывать и прятать… было весело, жаль, что мало. А потом мы переехали в Пусан и больше я с прапра не виделась.       Жмурюсь. Насколько зловеще это звучит теперь, когда я знаю то, что знаю.       Осторожно высвободив руки, складываю пальцы как делала это прапра рассказывая о сказки о приключениях Ми Ёнг, нахмурившись чуть меняю положение пальцев и представив, что мы все очень-очень не интересные, скучные и невкусные дую на руки. Тёплый ветер нежно трепет волосы, ощущение чужих взглядов пропадает, меня нестерпимо клонит в сон. ***       Строительство Вавилонской Башни. День, когда богу надоело смотреть на этот бедлам и он решил развести своих детей по разным углам, чтобы они подумали над своим поведением.       А я — прораб и мне очень и очень грустно!       В первое время я вообще не могу понять, как они смогли поругаться, но проснувшись от гвалта, мне приходиться собирать себя в кучку и пожинать плоды собственного слишком долгого сна. Дети размахивают руками. Спорят. Я бегаю от одной группы спорщиков до другой пытаясь разобраться в том, что происходит и утихомирить их, а толка нет, они только сильнее распаляются.       Дети разбиваются на группки, никто никого не слышит и не хочет понимать. Нет, они говорят на каком-то одном языке, но вот понимания собеседника от этого у них не прорезается. Попытка воздействия на них с помощью способностей, едва в обморок не отправляет.       Кто-то плачет. Кто-то требует есть, но ему не дают, даже не зная языка осознать, что дело плохо моего ума хватает, а вот на остальное… Откуда взялась еда? Почему дети стали друг друга понимать, а одна я осталась в стороне и как никого не понимала, так и не понимаю?       Видимо кто-то приходил и объяснил происходящее, а я… Проспала всё на свете.       Дети, поделившись на группы расходятся в разные стороны. Они всё для себя решили. Я пытаюсь их образумить. Пытаюсь объясниться…       А я — реклама и мои вопли пропускают мимо ушей.       Почему они так поступили? Почему? Что происходит?       Всхлипываю. Опускаюсь на землю, закрывая лицо руками.       Я…       Робкое прикосновение к плечу, заставляет перестать себя жалеть и убрать руки от лица. Ошарашенно я смотрю на оставшуюся со мной девочку. Она что-то робко спрашивает на своём языке. Понятие не имею откуда она, кажется европейка, только язык странный, не похожий на те, которые я слышала. Обнимаю её и будто проваливаюсь в её сознание…       Нет. Сейчас всё иначе. Я понимаю её, а она меня.       Вижу её глазами, то что происходило. Детям пообещали крышу над головой, еду и безопасность вне выполнения заданий, за это они должны будут выполнять задания в группах не более трёх человек, я как проспавшая автоматически всего этого лишалась, становясь одиночкой. Только группа выполнившая наибольшее количество заданий имела шанс получить свободу.       Малыши со слабыми способностями…       При ободряю, делюсь силой, что, насытив собой тело отгоняет усталость и голод. Оглядываюсь. На полянке остались еще четверо, протягиваю к ним руку. Малыши с огромной опаской подходят ко мне, робко, с отчаяньем ли, с надеждой или злостью, они касаются меня сливаясь со сознаниями… Я не знаю их языков, а они моего. Волевым решением начало становление великими полиглотами мои подопечные начнут с корейского. А что? С учетом того, что директор Ли выбрал Корею то международным языком должен быть именно он!       Дети неожиданно согревшись, ощутив уют и безопасность засыпают крепко вцепившись в мою одежду. Вздыхаю погружаясь в свою пустоту и рассматривая едва видимую острую морду Нечто обвешанного цепями. Помнится, когда Хюн Дже грозила опасность Нечто очень даже хорошо знало что и как именно делать чтобы его спасти. Какие-то волны энергии создавало, Изольду припугнуло, бросило, правда, сразу, как только дело стало касаться только моей жизни, но…       Дотрагиваюсь до Нечто. Замираю в ожидании кары за свои действия.       Кары нет.       — Эй… — робко зову его я.       Кары нет.       — Эй, мне нужна помощь….       Ноль реакции.       Через час меня выталкивает из пустоты. Вздохнув я собираюсь обратно, как голова едва не раскалывается на куски от боли, от которой я едва успеваю отгородить связанных со мной малышей. В голове всплывают воспоминания о том, как выживать в неизвестной местности. Теперь я точно знаю, как призывать огонь для костра и воду, чтобы утолить жажду, как защитить место для сна, как создать и надёжно скрыть временное жилище, как искать, добывать, хранить и… тырить (?!) еду.       Голова раскалывается. Тело болит и ноет от вколоченных в него Нечто навыков, а на моём лице расползается хищная улыбка и Нечто тревожно вздрагивает во сне. ***       Когда у тебя под крылом внезапно обнаруживается пятеро малышей с разных концов земного шара, а вокруг что-то вроде испытательного полигона, то… да, это тот самый момент, когда приходиться осознать, что ненормальность — это круто и стоило бы её развивать, а сейчас… А сейчас я глава этого детского сада и у меня ни времени, ни выбора нет. То есть выбор есть, изобразить из себя умирающего лебедя, выразительно пострадать перед местной довольно специфической публикой и… склеить ласты, тем самым оставив детей один на один с дикой жестокостью местного населения.       В первые в жизни мне не на кого опереться или спросить совета.       Что-то даже анекдот вспомнился: «Встречаются, значит, два дядьки. Один:       — Как дела?       — Х*ёво.       — Что такое?       — Да вот, бл*ть, понимаешь, все у меня пошло х*ёво: жена бросила, квартиру забрала, дети с ней ушли, машину в аварии разбил, еще браткам за ущерб должен, с работы выгнали, весь в долгах и больше никто не дает… ну и т.д.       — Знаешь, Вася, ты не горюй! У всех так бывает: полоса черная, полоса белая, полоса черная, полоса белая и т.п.       В общем, так и разошлись. Через год опять встречаются.       — Ну как твои дела, Вася?       — Помнишь в прошлый раз ты рассказывал, что бывает полоса черная, полоса белая?       — Помню.       — Так вот то была БЕЛАЯ…»       Мне плохо жилось до этого? Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха.       Отставить истеричный смех на нашей подводной лодке из которой один выход и тот, через торпедный отсек! Не при детях! Они и так все на грани того, чтобы вместе со мной в дурку от страха загреметь!       Выводя из размышлений о моей тяжелой доле, за край рукава дёргает Маль Ён, с тревогой заглядывая мне в глаза. Ободряюще глажу по голове успокаивая малышку и передавая образ устремлённой в будущее задумчивости, Маль Ён улыбается, передавая мне крайне расплывчатый образ чего-то съедобного и горячего и отходит, возвращаясь к своему напарнику.       Да, от идеи обучить корейскому пришлось временно отказаться потому, что на нас открыли охоту или что-то вроде того, нападения как по расписанию случаются каждые два три часа и длятся минимум полчаса-час, иногда меньше, если среди нападающих нет хороших сенсоров и ищеек. И как у меня до сих про получается отбиваться без потерь, да еще и детей научить так общаться?       Универсальный способ: «трясём Нечто» называется, я его так часто трясу в последние трое суток, что оно даже не засыпает, таращиться из пустоты настороженно, пытается прикинуться дохлым или сделать вид что его там нет, но… Курсы выживания в экстремальных условиях я не проходила! Рембо из меня никто не лепил! Что есть с тем и справляюсь! А если Нечто хорошенько потрясти из него вываливается что-то полезное и я как бы вспоминаю, то что умела делать раньше. Кто бы на моём месте сжалился над чем-то в неведомой пустоте и отступил?       Встряхиваюсь. Прячу детей и иду добывать еду самым быстрым и опасным способом — тырить у охотников. А что? Они получают её за то, что охотятся на меня и моих подопечных, разве не справедливо забрать у них свою долю платы за развлечение от благодарных зрителей?       Душу немного нервный смех, движения мои становятся стремительней и легче. Лес вокруг — мой союзник, их враг. Выследить, улучить нужный момент, проскользнуть мимо так, что листик не шелохнётся, прихватить всё что плохо лежит и ходу пока никто не понял, что кому-то сегодня придётся ложиться спать без ужина. Повторить процедуру несколько раз, утаскивая понемногу продуктов за раз у разных групп. Да, не даром мне видимо в деревне прапра дети восхищенно кумихо** звали, а я только выше задирала свой нос и расправляла плечи.       Улыбаюсь. Тем летом, в деревне прапра, я любила бегать по лесу представляя себя верной подругой красавицы Ми Ёнг лисицей Цзынь***, которую та спасла от охотников. На всю деревню были одни сказки и в играх, на роль лисы Цзынь всегда выбирали меня, прапра заплетала красные ленты в девять тугих косиц и я, благодарно ткнувшись носом в её руки убегала играть. Мне нравилось быть храброй, хитрой и волшебной пока в городе мне не объяснили, что кумихо — зло.       Сами такие. Чтобы красивое слово услышать, его для начала нужно сказать! Если убивать в лес пришел, что на лису наговариваешь, если она тебя на твой же капкан навела?       А что? В многих древних текстах, лисы очень доброжелательно относятся к людям. И на самом деле, там более часто встречаются упоминания о пройдохах людях, обманывающих наивных кумихо! Я проверяла! Это позже уже пошла о них дурная слава, будто кумихо — изначально Зло, хищник, коварный оборотень, которые только и мечтает о том, чтобы соблазнить мужика, вырвать и сожрать сердце при этом закусив печенью. Ага, и кровь им вместо компотика. При том, что по легендам, кумихо это лиса, сумевшая прожить тысячу лет, что может принимать различные формы: мужчина, женщина, ребёнок, всё зависит только от мастерства кумихо. Но всё-таки коварные лисы предпочитают превращаться в красивых девушек и соблазнять человеческих мужиков.       Пф!       Нужны лисам чужие мужики! Век бы не видать! Только вот когда охотники к логову с лисятами подбираются со сворой псов, что только не наворотишь, чтобы их от него увести!       Тело становиться от мыслей лёгким-лёгким, как в далёком детстве и кажется, что от моего взора и острого нюха ничто ускользнуть не может. Рыжей тенью я скольжу меж деревьев. Шаг мой лёгок. Мысли чисты. Вселенная радостно обнимает меня приветствуя и бережно поддерживая. Разве много мне надо? Безопасное, тёплое логово в котором дожидаются дети, добычи ровно столько чтобы до сыта их накормить, да себя не забыть, и чтобы охотники проходили мимо, словно слепые даже едва на нос не наступив.        И как они нас только каждый раз находят?       Возвращаюсь, готовлю еду на ярко-рыжем бездымном костре, упаковываю готовое в честно стыренные контейнеры. Отбиваемся от очередной группы, прячемся. Едим.       Пятеро «лисят» устраиваются рядом, греются.       Это наверное не правильно, но… я дала им другие имена. Хотя какие имена? У них свои есть, только выговаривать их трудно и… некуда им возвращаться и не к кому.       Что будет дальше… Вырвемся научусь их выговаривать, а нет… На этом полигоне и те, что им придумала я, вполне сгодятся.       Самая маленькая, Маль Ён — «ясная», маленькое солнышко: зелёные глазки, солнечные, гладкие волосы, чуть раскосые глаза, худенькая как тростинка, ей почти семь.       Чуть постарше Джин Хо — «лидер, золотой герой», будущий генерал как минимум: темноволосый, кареглазый жутко серьёзный и храбрый мальчик со смуглой кожей и резковатыми чертами лица, ему почти восемь, и он самый крепкий и сильный из всей пятёрки.       Пуонг — «феникс», улыбчивый как Маль Ён, только более шибутной и драчливый: рыжий до красноты, конопатый и белокожий, с невинными светло-серыми глазами, топор в руку и прямо будущий викинг с картинки. Почему это чудо не немецкого, ни английского не знает загадка века, ему твёрдые восемь без всяких почти, одна беда болезненный и применение силы приносит ему сильную боль.       Ми Янг — «вечная красота», скромная, робкая, добрая, но сильная духом, из неё выйдет прекрасная жена и мать: волосы тёмные до того, что синим отливают, кожа белая, мягкие гармоничные черты лица, миндалевидный разрез ярко голубых глаз, круглый овал лица, немного полноватая фигура, ума не приложу с какой она части света сюда попала. Ей восемь.       И самый старший, Ван — «облако», мечтатель: светло-русые волосы, тёмно-карие, почти черные глаза. Пухлый, медлительный, скрупулёзный в мелочах. Ему почти десять.       Они такие маленькие… Нужно немного поспать, но им слишком страшно.       Моя сила тонкой плёнкой скрывает нас от мира. И я тихо-тихо пою:       Вновь небеса налились       Мёдом янтарной зари       Солнышко Огненный Лис       Высунул нос из норы       Высунул нос из норы       И побежал в небеса       Как отряхнулся от сна —       Пала на землю роса       Пала на землю роса       Птицы запели в лесах       Солнышко Огненный Лис       Пляшет в лазурных лугах       Будет кататься в траве       Солнечных зайцев гонять       Хвост распустив до земли       Будет до ночи гулять       Солнышко Огненный Лис       Ловит свой пламенный хвост       Катится к краю земли       Катится день под откос       С ночью пришла тишина       И улеглась суета       В небе танцует луна —       Беленький кончик хвоста       В небе танцует луна —       Беленький кончик хвоста.**** _____________________________________________ *Имуги, Ёнван. По мнению ученых, ёнван имеет древнее происхождение и генетически связан с лун-ваном. Культ ёнвана был известен у древнекорейских племён с периода Трёх государств (1 век до нашей эры — 7 век нашей эры). Дракон являлся тотемом древнекорейских племён. Так, мать одного из основателей государства Силла родилась из левого ребра петушиного дракона (керён), а мать правителя Пэкче У-вана (7 в.) забеременела от дракона. Существовало также представление, что государь после смерти мог в образе ёнвана выступать духом-защитником страны. Ёнван считался хозяином водной стихии и главным из водяных духов-мульквисинов. Он повелевал тучами и осадками. Пятнадцатого числа шестой луны, а день омовения головы и расчесывания волос (Юдуналь), в старину в Корее устраивалось моление с жертвоприношениями ёнвану о ниспослании дождя и урожайном годе. По преданиям, ёнваны обитали не только в глубоких морях, но и в реках и прудах. Считалось, что явление дракона во сне будто бы приносит человеку счастье. Ёнваны — цари драконов четырёх морей (восточного, западного, южного и северного) вместе с жёнами (ёнпуин), дочерьми (ёнгун-агисси), воеводами (ёнчангун) и сановниками (ёнгун-тэгам и ёнгун-тэсин) составляли собственный пантеон духов вод. Возглавляли подводные царства ёнваны пяти цветов: зелёный дракон (Чхоннён) — страж Востока (Весны), красный (Чоннён) и жёлтый (Хваннён) — стражи Юга (Лета и Конца Лета), белый (Пэннён) — страж Запада (Осени) и чёрный (Хыннён) — страж Севера (Зимы). Колесница, запряжённая пятицветными драконами, считалась средством передвижения небожителей, ведь драконы могли свободно передвигаться и в воде, и в небе. В подводном дворце ёнвана находили приют Солнце и Луна. Подводный дворец представлялся утопическим царством, и дракон мог приглашать туда даже людей. Детёныши ёнвана могли превращаться в людей и жить в земном мире, продолжая общаться с подводным царством. ** Кумихо (кор. (хангыль) 구미호, где 구 — девять, 미 — хвост, 호 — лиса) — существо из корейской мифологии, представляющее собой женщину-оборотня, способную превращаться в лису с девятью хвостами. Легенды о таком существе имели распространение во многих регионах Восточной Азии (ср. японскую кицунэ). Согласно большинству легенд, кумихо может стать любая лиса, которой удаётся прожить тысячу лет. После превращения лиса получает способность превращаться в красивую девушку, которая в легендах практически всегда играет отрицательную роль, часто соблазняя мужчин, после чего убивая их и съедая их сердце или печень. В некоторых легендах указывалось, что истинную сущность Кумихо можно увидеть, только если снять с неё всю одежду, а также что на Кумихо в облике женщины всегда агрессивно реагируют охотничьи собаки, чующие запах лисы, поскольку сущность у Кумихо всё равно остаётся лисьей. В некоторых ранних китайских легендах Кумихо иногда предстаёт в роли доброжелательного помощника человека или наивного персонажа, но в более поздних сказаниях она почти всегда предстаёт как страшный и враждебный человеку оборотень. Помимо убийств, Кумихо часто отводится роль пожирательницы сердец мёртвых, бродящей по ночам по кладбищам. Согласно легендам, Кумихо может превратиться в человека, если будет выполнено хотя бы одно из трёх условий: она будет воздерживаться от поедания трупов и убийств людей в течение тысячи дней; человек, узнавший её как Кумихо, когда она будет в человеческом облике, сохранит эту тайну в течение десяти лет; Кумихо съест печени тысячи мужчин в течение тысячи лет (если же этого не произойдёт, то она распадётся на множество мелких пузырьков); к первому условию (которое тогда сокращается до ста дней) иногда добавляется требование оказывать помощь любому человеку, который будет нуждаться в этом. В сказании «Превращение кумихо» (구미호의 변신) лиса появляется на свадьбе под видом невесты. Даже мать невесты не распознаёт подмены. Истина открывается, когда с кумихо снимают одежду. В истории «Бах Мун-су и кумихо» (박문수와 구미호) герой встречает в лесу девушку-отшельницу с чертами лисицы. В сказании «Как девушка распознала кумихо с помощью китайского стихотворения» (한시로 구미호를 알아낸 처녀) кумихо обратилась прекрасным юношей и попыталась добиться руки героини, но лису по запаху узнали охотничьи собаки. В сказке «Сестра-лисица» мужчина просил о дочери, хоть даже лисице, и вскоре его жена родила дочку. Когда старшие сыновья открыли, что она кумихо, отец выгнал их. Вернувшись после странствия, они обнаружили сестру живущей дома в одиночестве. Только один из братьев спасся после ночи, проведённой в родном доме. *** примерно переводиться как «драгоценность» **** Иллет — Солнышко, Огненный Лис