Кхин

Выдох-вдох — хорошо дышать, Чёрный горох, да нелегко глотать. Пуля и ствол — нажал и разошлись. Где добро, где зло? — попробуй разберись!

      Небольшой ручеёк вьётся между камней. Отстирываю кровь с одежды. Приятная сытость разливается по телу, Нечто, с одобрением поглядывает на окружающий мир через мои глаза. А я даже вырвать себе позволить не могу, ведь как успела выяснить, таким как я и мои дети еды нужно больше чем людям. Полигон не такой уж и большой, еды которую можно было бы добыть охотой фактически нет — мелкие птицы, грызуны, насекомые, ящерицы, змеи и лягушки, это всё что можно тут найти. С голодухи конечно и трава вкусна до одури, но далеко не всё что растёт можно есть.       Когда всё закончиться я скорее всего сойду сума от осознания всего что успела наворотить… Или я уже чокнулась? С учетом того, что я теперь кумихо, то переживать о своём психическом здоровье поздно. Кто там размышлял о том, на что способна лиса чтобы от логова охотников увести? Видимо и чужие глотки грызть, когда припечет для меня теперь тоже в порядке вещей.       Вот с людьми что делать, а? Младше тринадцати в этот раз в живых никого не осталось. Можно ли их для успокоения собственной совести считать взрослыми?       Из груди вырывается злой лающий смешок.       Нет. Точно нет. Каких-то людей и в сто разве что к пятилеткам прировнять можно, а они… Разве что тот странный подросток на свой возраст тянет. Сам выжить сможет. Хотя ему с людьми явно не по пути.       Но, если всё будет идти так как идёт сейчас, то не далёк тот день, когда придётся на брюхе перед дрессировщиками ползать, виляя хвостом и тявкать по команде.       Мне делать то что, а?       Вмешалась. Спасла. Едва унесла ноги от спасённых пока они не очухались.       Сжимаю зубы до скрипа.       Пока я ничего не могу им предложить соваться к людям нельзя — сожрут. Логичней всего брать своих в охапку и используя неожиданно привалившие силы и рвать когти с полигона. Кто знает, что может прийти в голову наблюдателям для того чтобы меня поймать? Смогу ли я вынести то, что будет твориться, или меня возьмут тёпленькой как выдохнусь, спасая кого-то кого мне подкинут в качестве приманки? Самой сгинуть и волчат с лисятами погубить, вытаскивая за собой людей, которые меня бояться и ненавидят и при первой же возможности сдадут? Но что делать с…       Вскидываю голову, прислушиваясь к ровному биению сердца странного подростка.       — Так не терпится умереть от моей руки? — спрашиваю, хмурясь и продолжая возиться с одеждой.       — Ты не убийца, — говорит парень прекращая прятаться.       — Много убийц видел, чтобы подобное утверждать?       — Много. Особенно сегодня на той поляне. И я не желаю себе такой судьбы. Лучше смерть, — бросаю одежду в воду, выпрямляюсь цепким взглядом изучая этого храбреца.       Выдержка у него просто стальная — перед ним голая женщина, а он даже не смутился… Надеюсь дело в выдержке, а не в моей внешности. Хотя, какая выдержка? Вполне возможно он сейчас в состоянии эффекта. Принюхиваюсь. Ничего не понятно.       — Почему ты не хочешь бороться?       — Не вижу смысла затягивать. Отсюда не выбраться, — протягиваю к нему руку раскрытой ладонью вверх. Нечто подталкивает мягко подталкивает меня произнести:       — Можно взглянуть почему ты так думаешь? — подросток, коротко кивнув без вопросов подходит ко мне, гостеприимно раскрывая на встречу свой разум.       Яркое видение того, что мы все просто плаваем опутанные проводами в стеклянных колбах, обрушивается на меня грозя погрести под собой словно снежная лавина, но проходит сквозь меня не задевая погружаясь в глубь пустоты.       «Криворукие дилетанты», — ворчит Нечто, вытягивая из сознания парня фальшивые воспоминания и ведения, поглощает какие-то монструозные энергетические конструкции, вплетённые в него. «Дилетанты»? Тогда я со своим уровнем кто? Микроб?       Эээээээээээээ?       Почему он начал усыхать? Вы… Вы надо мной издеваетесь что ли?! Это что за экспресс завивка?! А глаза?! Глаза почему краснеют?! Нееееееееееееееет!!! Только не это! Не может быть…       Нечто цыкает на меня, мудрит что-то, тратя драгоценную энергию непонятно на что, при этом полыхая предвкушением и злорадством.       «Могу прекратить, но тогда он умрёт, как и другие результаты экспериментов сходных с его. Он мало чем отличается от ребят из общежития добряка Франки, ему просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Ты хочешь, чтобы я остановилась?» — спрашивает Нечто и я затихаю, стараясь не мешать.

А что мне надо? Да просто свет в оконце. А что мне снится? Что кончилась война. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна.

      Энергия внезапно начинает уходить огромными темпами. Перед глазами не на долго меркнет, и я едва удерживаюсь от того, чтобы упасть на пятую точку. Прежде чем уснуть от недостатка энергии Нечто с непередаваемым ощущением добротно сделанной гадости говорит мне.       «Отныне это наследник рода Кравей», — и совсем тихо. — «Фиг Игнесс, а не оружие духа, всё потому, что нехрен было потакать безумной дочурке и разбрасываться кровью… Бу-ха-ха…хрррр…»       …Чей он наследник?       Мне робко улыбается очаровательный и изящный до священного ужаса красноглазый кудрявый ангелочек. Во сколько они там церемонию совершеннолетия проходят? Если не ошибаюсь в двести лет, да?       Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха.       Я же элементарно не доживу?!       Душу истерику.       — Как твоё имя? — спрашиваю я не стремясь заглядывать в гостеприимно раскрытое сознание. Он в задумчивости слегка хмурит брови, вызывая волну умиления и желания разгладить пальцами образовавшиеся мелкие морщинки между бровей.       — Не знаю, — отвечает он, перестав хмуриться и прямо смотря мне в глаза.       — Я буду звать тебя… Гюн, это имя означает переводится как «бамбук» оно связано с древней символикой растений, согласно которой бамбук — символ стойкости духа, твердости характера, способности мужественно переносить невзгоды. Короткое, но сильное имя. Ты не против? — говорю, внимательно следя за реакцией. Он озадачен.       — Почему ты спрашиваешь если можешь взглянуть?       — Сознание — личная территория без серьёзной причины соваться в него не стоит. Оно должно быть под защитой, чтобы быть здоровым и правильно…

Шаг, другой — до счастья далеко, Эй, брат, постой! Я знаю, нелегко. Вымой лицо, побрейся, улыбнись, Выйди на крыльцо — свободе поклонись!

      Новоиспеченный благородный неожиданно крепко, но осторожно обнимает меня, заставляя охнуть от удивления и неожиданности, сознание закрывают поражающие силой щиты.       — Мне зовут Гюн. ***       Картина «знакомство стайки оборотней и благородного» достойна пера великого художника. Смотрят друг на друга с любопытством и настороженностью, изучают. Оборотни поглядывают на благородного исподлобья, порыкивают, из-за любопытства частично обернулись: уши звериные торчком, лица чуть вытянулись, только хвосты не выпустили. Благородный смотрит открыто и прямо не скрывая своих намерений, изящный, хрупкий, он словно пронизан светом первых лучей солнца, чистотой и радостью первых весенних дней. Такие разные.       Так это может продолжатся долго. Создаю мыслеобраз одной большой и дружной семьи включая в них всех моих детей, транслирую, вызывая возмущенно фырканье со стороны Джин Хо. Маль Ён же не раздумывая идёт обнимать нового братика, Пуонг ткнув лбов в плечо Джин Хо подначивая его насмешливо тявкает и присоединяется к сестре. Лёд трогается и между детьми завязывается оживлённая беседа, ну, насколько это слово применимо к телепатии. Внутреннее напряжение отпускает — приняли, теперь он для них свой.       Пуонг и Маль Ён оборачиваются, начиная крутиться вокруг их распирает от желания поделиться с Гюном тем что они умеют и показать, как это надо делать правильно по их мнению. Ми Янг выглядывает из-за спины Джин Хо, прячется за ним снижая шансы быть случайно затоптанной рыже-желтым вихрем, Джин Хо, как самый серьёзный и ответственный наблюдает за этим с лёгкой снисходительностью придерживая задумавшегося над чем-то Вана.       На душе становиться так радостно, что думать о грядущих бедах становиться невозможно. Есть только сейчас. Искристое, волшебное и любимое. Небо, земля, солнце, ветер и кровь текущая в каждом из нас — это всё, так правильно, что душа поёт.       «Нужно прошерстить полигон на возможные съестные заначки», — приходит в голову здравая, но немного запоздалая мысль. Обнимаю каждого, глажу по голове, объясняя куда я пошла и зачем. Вот же… Как бы так человеческую речь не забыть.

А что мне надо? Да просто свет в оконце. А что мне снится? Что кончилась война. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна.

***       Собираю добычу, можно было бы взять больше, вот только отбирать у людей всё совесть не даёт. К тому же, как бы это цинично не звучало, но можно сказать что оставшаяся еда — инвестиции в будущее. Ведь люди фактически мой новый источник пищи и неприятностей, ибо предыдущий я своими же лапами и угробила. Пробраться на продуктовый склад возможности нет, он за барьером, так и остальные коммуникации, на полигоне только люди и мы. Еду выделяют только людям за охоту на меня и выполнение других заданий, но если другие задание часть дрессировки и в самом начале довольно безобидны и просты, то вот потом так просто ничего не получить и остаётся только охота на меня и моих детей.       Хм…       Добавляю себе еще парочку пакетов с едой и взвалив на себя один из рюкзаков, найденных мной не иначе как чудом, бегу в сторону своей норы. Зайдя на небольшой замаскированный пяточек леса вокруг логова мен встречает радостный крик Маль Ён.       — Мама!       Разбираем добычу, часть откладываем, часть прячем, дополняя почти не узнаваемые слова английского вперемешку с родным для каждого из детей языка телепатией.       — Это весело! — сияет энтузиазмом Пуонг.       — Не вижу ничего весёлого в нашем положении, — не соглашается Джин Хо. — Еды из-за барьера поступает всё меньше, а мы растём, как бы на людей с голоду охотиться не пришлось. Мы не зайцы одной травой наестся не выйдет.       — Мне нравятся ящерицы и лягушки! Я могу только их и есть! — тут же выдвигает предложение Маль Ён.       — Мне ягоды нравятся, — поддерживает ей Ми Янг.       — Жаль, что облака не сделаны из сладкой ваты… — вздыхает Ван, за ним вздох повторяют Ми Янг и Пуонг.       — Я что такое «сладкая вата»? — оживляется Гюн.       — Облако не из воды, а из карамели. Сладкое, мягкое, немного липкое и тает во рту, — рассказывает Пуонг. — Когда с родителями в парк аттракционов ходил мы её всегда покупали. Отец до того серьёзный и взрослый обычно был, но сахарную вату обожал больше меня.       — Родители? — удивляется Гюн.       — Маль Ён забыла всё, что было до того, как мы оказались тут, и для неё, как и для тебя, Мама Лиса единственная мама, — отвечает Ми Янг. — Мы же помним родителей что дали нам первую жизнь. Обратно дороги нет, пока охотники идут по следу. Но однажды, каждый из нас вернётся домой.       — Но… — мягко обнимаю и глажу по голове разволновавшегося Гюна.       — Дом там, где сердце, где родные, любимые и близкие могут сесть за одним столом и радоваться своей встрече. У каждого живого существа своё сердце, а значит и своё место в мире, что является для него дом. И нет беды или горя в том, что у родных и любимых сердца могут не совпадать. Приходить друг другу в гости это помешать не может.       — И ты… не расстроишься если мы вернёмся к ним? — закрывшись и спрятав взгляд спрашивает Джин Хо.       — Расстроюсь, — честно признаюсь я. — Буду скучать, переживать и нервничать, думать о том, как вы там без меня. Вы же мои дети, даже если сами можете думать совсем иначе.       Ми Янг плачет, быстро подходит к нам с Гюном и обнимает, к ней присоединяется Ван и Маль Ён, чуть погодя начинает плакать Пуонг. Последним молчаливо утыкается носом в спину Джин Хо. Любовь и нежность расцветают в сердце и душе, прекраснейшим цветком исцеляя раны от прежних обид и потерь.       Гюн неуверенно, словно ожидая, что его грубо одёрнут или накажут, произносит:       — Мама.

А что мне надо? Да просто свет в оконце. А что мне снится? Что кончилась война. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна.

      Из Пустоты приходит поток чистой, словно родниковая вода и мягкой, словно пух энергии, окружая мою семью, я чувствую каждого из них в глубине своего сердца. Гюн, Джин Хо, Маль Ён, Хюн Дже, Ван, Пуонг, Ми Янг — моё чудо. Внутри меня рвётся что-то, меняется и перестраивается. В сознании всплывает очень яркое воспоминание…       — … Прапра, а почему никому кроме нас с тобой не нравятся печенья? — спрашиваю я.       — Потому, что они лисьи, — хитро улыбается женщина. — Особые лисьи печенья по рецепту мудрой и путешествовавшей по миру в очень неспокойные времена лисицы.       — А чем они такие особенные? — любопытствую я.       — Придет твоё время сама узнаешь, а так… кушай печенье и расти, всё равно больше чем надо твоему телу ты их не съешь, — гладя по голове приговаривает прапра.       — А если смогу съесть больше? — сгорая от любопытства спрашиваю я.       — Тогда тебя саму точно никто съесть не сможет, — добродушно смеётся женщина. — Сама будь аккуратней и бери только сердце, съев что-то другое и отравиться можно… или лопнуть от переедания.       — Прапра, не смейся надомной! Я серьёзна, как никогда, — обиженно дуюсь. Женщина с нежностью проводит по волосам целует в макушку и едва слышно произносит:       — Как и я.       — А? — она щелкает меня по носу отвлекая от недавнего разговора.       — Хочешь, я расскажу тебе про то как Ми Ёнг сумела провести подругу во дворец своего достопочтенного отца и секрет того, как Цзынь сумела спрятаться от стражи в шкатулке размером с твою ладонь?       — Расскажи! — сгорая от любопытства прошу я, вызывая немного грустную улыбку прапра…       После того как я делюсь с детьми новой сказкой про Ми Ёнг, мы основательно переделывает нашу норку, в семь рук превращая её в маленький уютный домик. Конечно, в нём нет ни окон, ни мебели, а уж об удобствах вообще молчок, но сплетённые из травы циновки не так уж плохи, а самое главное каждому из нас там есть место и друг у друга на головах сидеть не будем.       Думаю, когда вырвемся и вернёмся домой и первые восторги улягутся буду долго рыдать от счастья стоя на пороге ванной комнаты и отказываться из неё выходить.       Смеюсь над собственными мыслями.

А что мне надо? Да просто свет в оконце. А что мне снится? Что кончилась война. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна. Куда иду я? Туда, где светит солнце, Вот только, братцы, добраться б дотемна*.

____________________________________ *СерьГа (Сергей Галанин) - А что нам надо?