Алая Деревня

      Коридор школы. Обычный, ничем, по сути, не примечательный: серые стены с местами облезлой краской, черные и белые плитки, кое-где треснувшие, расположенные в шахматном порядке; в общем, все в лучших традициях какой-нибудь провинциальной больницы с одним фельдшером на всю округу. Да, этот школьный коридор вполне походил на больничное крыло. По внешнему виду, но не по атмосфере. Ведь больница — это то место, где царит боль, уныние (а если пойти в нужном направлении, то и вовсе смерть, депрессия и смертельные страдания) и едко-приторный лекарственный запах вперемешку со спиртовым; то место, где окна занавешены, и на всем этаже стоит лишь несколько умирающий невзрачных растеньиц вроде фикуса или денежного дерева; да мелькают изредка угрюмые санитары и медсестры. А здесь? Здесь все утопало в зелени, наполняющей воздух своим нежным ароматом, бегали вприпрыжку радостные ученики, хоть и наперевес с огромными ранцами. Прохладный ветерок, идущий из чуть приоткрытой форточки, освежал и заставлял приободриться. В такую пору порой даже задумываешься: "Как можно быть несчастным в это время?" Однако, поверьте, можно. Как например, для розовой ежихи это утро было отнюдь не самым радостным.       16-ти летняя ежиха Эми Роуз шагала по направлению к кабинету директора. На ней была обычная розовая футболка, и зауженные синие джинсы. Волосы ее были аккуратно прилизаны. Она заметно нервничала. Подходя к кабинету директора, она не сразу решилась войти. Она топала на месте перед входом, несколько раз прикусывала губу, выжидающе смотрела куда-то вверх, видимо, ожидая спасения свыше. Собравшись с силами, она толкнула тяжелую дубовую дверь с табличкой на ней: "каб. 203 ǁ ДИРЕКТОРСКАЯ".       Кабинет директора представлял из себя небольшую четырехугольную комнату в форме трапеции. На стенах красовались картины, о которых сейчас бы сказали "Высокое исскуство". Словно созданный "под кайфом" непонятный набор геометрических фигур. Напротив двери было панорамное окно, которое, к сожалению, снаружи заросло диким виноградом и теперь пропускало лишь отдельные лучики света, почти тут же исчезавшие. В центре стоял письменный стол, заваленный всяким хламом. За ним, словно средневековый монарх на троне сидел директор — Его Высокопреосвященство Король и Самодержец всея Школы Филип Грей I (нет, он правда производил такое впечатление). Сам директор был человеком крайне зажиточным, а потому немного упитанным, чопорным и одетым с иголочки. На его носу красовались очки в золотой оправе. Рядом, словно слуги, или скорее придворные, сидели родители Эми — Кристина и Фил Роуз. Отец гневался, а мать краснела за свою ненаглядную. — Вот и явилась виновница торжества! — с некой долей ехидства в голосе сказал директор. Его очки немного съехали на нос. Родители посмотрели на неё злым взглядом. Эми же густо покраснела и отвела взгляд. Она робко пролепетала: — Ф-Филип Грей, это ошибка... Я не... — Мисс Роуз, спокойно! — перебил её директор. — Сейчас мы обсудим с Вашими родителями. Мать Эми вздохнула. — Ваша дочь, —начал директор, — Она замечена в асоциальном поведении. Недавно попыталась сжечь учительскую. Примите... Эмм... меры... — при этом на лице Филипа Грея появилась ухмылка, от которой Эми стало немножечко не по себе. Она поняла, какие "меры" имеет в виду директор. Родители же ахнули. — Но... Но... Э-это б-была не я! — отрицала Эми. Было ясно, что еще чуть-чуть, и она даст волю слезам. — М-меня под-подставили! После этих слов все трое — и родители, и директор одарили ее взглядом, полным такого скептицизма, что лицо Эми стало больше похоже на спелый помидор. Директор же при этом сказал: — Все указывает на тебя. Просто признай, что это была ты. Но это действительно была не Эми. Ежиха была приличной, а также чрезвычайно стеснительной и закрытой. Она не могла не то чтобы сделать подобное, но даже решиться на такое. Эми действительно подставили. Но сказать в свою защиту она ничего не могла.       Со слезами на глазах и тихонько всхлипывая, Эми вышла из кабинета, пока взрослые разговаривали. Она села рядом с дверью и заплакала. Ежиха считала себя "отбросом" в школе. Полнейшей неудачницей. У неё не было подруг, кроме такого же "отброса", Блейз Рухтельн. Эми была влюблена в синего ежа по имени Соник. Он был в одном классе с ней. Но шансов у неё не было. У него уже были отношения с одной белкой из параллели, и эту любовь вряд ли можно было развеять.       После разговора с директором Эми уже ехала с своими родителями в машине. Папа вёл машину. — Вот скажи мне, Эми Роуз... ЗАЧЕМ. ТЫ. ЭТО. СДЕЛАЛА?! Не понимаю я, Эми, твоей логики! — строго сказал отец Эми опять хотелось плакать. Но она сдержалась, и стыдясь за свой ответ, сказала: — Но это была не я! Почему вы мне не верите? Фил Роуз больше не мог держаться: — Черт! Да из тебя клещами тянуть будешь — ничего не вытянешь! А мать молчала. Как будто бы знала,что дочь невиновна, но боялась возразить отцу. — Я хочу, чтоб больше таких недоразумений больше не было. — чётко сказал Фил. — Тебе всё понятно? Эми кивнула головой. Отца было не переубедить. — К тому же, мы сейчас обедаем, а затем едем на нашу новую дачу, на недельки 2-3 (смотри ее не сожги, горе луковое), — начал Фил, — И поэтому у тебя внеплановые весенние каникулы!       Разве есть что-то лучше, чем отбежать от школьной суеты, от различных беспочвенных обвинений, от обзывательств и осуждений со стороны одноклассников, в место, где тебя никто не может достать? В Эми заиграли оптимистичные ноты, и она немного улыбнулась, хоть и ее тоску и печаль после сегодняшнего инцидента почти не удалось заглушить. Но Эми ещё не знала, как эта деревня повлияет на её судьбу. Она даже и предложить не могла, во что ввяжется.       И вот они прибыли. То была Богом забытая деревня под названием "Файтс", расположенная в живописном месте, с двух сторон окруженная непроходимым лесом, в котором деревья были почти полностью покрыты многолетним душистым мхом и достигали в высоту метров тридцать; с третьей — бурной рекой, являющейся кормилицей всего поселка; а с последней — полупустынной равниной с неплодородными красными почвами и редкими приземистыми травинками и кустарничками, которые росли на берегах малюсеньких грязных ручейков — единственных источников воды здесь. По ней, кстати, семья Роуз и добиралась сюда.       Как только Эми вышла из машины, картина сразу ее приятно удивила. Домики, которыми вся деревня была застроена, были... в стиле ретро? Хотя нет, эти бревенчатые домики с дымоходом и слюдой в окнах были не то что старомодными, они были АРХАИЧНЫМИ. Словно Файтс перенесли из середины девятнадцатого века в двадцать первый. Как будто на реконструкции. Но не успела Эми полюбоваться этим видом, как ее растормошили родители, уже нагруженные ящиками, коробками, сумками и чемоданами с непонятно чем: — Так, Эми, ты у нас значит берешь одежду, свою и нашу, мы пока идем к нашему дому, значит, нужно идти вперед, вперед, вперед, а потом налево. Все поняла? Они тараторили с такой скоростью, что Эми, конечно же, ничегошеньки не поняла. Но возразить она ничего не успела, потому что родители с молниеносной скоростью, будто они не были нагружены этими сумками, ушли. Эми вздохнула. И тут она увидела вещи. А если быть точным, их количество. Одежды было три чемодана, каждый под пуд весом и с половину Эми размером. И их всех придется нести. Руки Эми умоляюще заныли. Но ничего нельзя было поделать, и Эми, взяв вещи в охапку и тихонько стоная от веса всего этого, поплелась вперед.       Ее тело устало уже метров через 20, но тут она увидела остальную деревню, и вес, как будто пропал, настолько в деревне было необычно. Она прошла мимо деревянной церквушки, рядом с которой стоял священник в черной рясе, открыв Библию где-то на "Откровении Ивана Богослова" и что-то говоря на религиозные темы, но его слова терялись, растворяясь где-то в остальном шуме деревни. Уж что-что, а такое было сложно встретить в современном мире. Дальше Эми увидела пару ветряных мельниц, размеренно вращающихся и перемалывая пшеничные зерна в муку. А затем и вовсе кузницу, в горне которой что-то плавилось, а сам кузнец-"гора мускул" старательно выковывал что-то на наковальне. "Точно какая-то реконструкция", — подумала Эми.       Из этих мыслей ее вывел серый еж, чуть ниже Эми ростом, чрезвычайно криво- и длинноносый, одетый в лохмотья и прыгающий перед ней. Он напоминал какого-то... умственно отсталого? Уж на какую, а на такую компанию Эми точно не расчитывала. Но она была слишком стеснительна, чтобы отправить его куда подальше, поэтому она просто покраснела и опустила взгляд, стараясь смотреть куда угодно, но только не на карлика. А тем временем этот еж заорал Эми в ухо, так, что та аж вздрогнула: " — ПРИВЕТ!!! А ТЫ... А ТЫ ГОРОДСКАЯ????!!!!!!!!!! ГОРОДСКА-А-АЯ ЖЕ?????!!! ДА???!!! ХА-ХА!!!!!!!!!!! А Я ГАРРИ!!!! МЕНЯ ЗОВУТ ГАРРИ!!!!!!! ВСЕ!!!!!! И ТЫ ТОЖЕ ЗОВИ!!!!!!!!!! А МОИ РОДИТЕЛИ!!!!!! ОНИ ПОГИБЛИ!!!!!! ОНИ УТОНУЛИ!!!!!! АХАХАХАХ!!!! А ТВОИ!??????!!!!!. Эми пыталась что-то сказать, но ее язык заплетался. В итоге ее лицо покраснело настолько, что приобрело малиновый оттенок. Она думала, что пройдет с таким видом прямо до дома, но вдруг раздался старческий голос, с посланием, адресованным "Гарри": — Ах, черт бы тебя побрал, Гарри, юрод окаянный! Что ты землю нашу топчешь, Божье чучело!? Лучше б ты сдох! У меня еще два патрона в револьвере, бестия ты экая! Отвянь от девицы! Она ж городская!", — голос немного запнулся, но затем продолжил. — даже Царь-Батюшка б мои слова подтвердил!". На юродивого эти слова сильно подействовали, и он тут же отстал от бедной ежихи, но, перед тем, как убежать назад, приплясывая, он крикнул: — ИМПЕРИИ УЖЕ СТО ЛЕ-Е-ЕТ НЕТ, БАБУШКА!!!!!!!!!! АХАХАХАХ!!!!!!!!! Эми же, стесняясь смотреть на свою спасительницу, пошла дальше. "У кого-то здесь историческое восприятие отстает на сто лет, как у этой старушки. Странно... Да и если это и реконструкция, то актеры сыграли уж слишком натурально".       Эми бы и дальше рассуждала, но тут она столкнулась с юношей, несущим железные инструменты: топоры и сохи; видимо, с сыном кузнеца. Она, не удержав в равновесие, упала, уронив все три чемодана наземь. Сын кузнеца отряхнулся, а затем, увидев Эми, лежащую на земле, помог ей встать и собрал чемоданы. "Ты это, прости, не заметил", — сказал он, одной рукой почесывая затылок, а другой держа инструменты и чемоданы (м-да, силища у него было хоть отбавляй). На самом деле, он был первым, кто сказал Эми подобные слова. Она впервые почувствовала себя кому-то нужной. Эми немного покраснела, и ее лицо расплылось в светлой улыбке. — С-с-спасибо!.. — только и промолвила она. — Да не за что же, — искренне удивился сын кузнеца. — Так тебе это... помочь? Донести-то? Одной тяжело наверное... Эми совсем опешила от такой учтивости. Как будто в этом селе кому-то было до нее дело. Она вновь густо покраснела, ее лицо приняло обычное выражение. — Д-д-да н-не надо... Я... Я с-сама... — она смотрела куда угодно, но только не на будущего кузнеца. — Хм... Ну ладно. Свидимся! — еж усмехнулся резкой смене настроения Эми и пошел прочь, махнув "той застенчивой девушке" рукой на прощание.       Последующий отрезок времени Эми размышляла о жителях Файтса... Она сама не заметила, как повернула в нужном направлении и в итоге, достигнув точки назначения, уперлась носом в стену. Эми, оглянувшись, крайне удивилась своему новому дому. Перед ней было огромное двухэтажное здание, дворец, хоромы! При этом там был огород и баня! Ее папа купил вместе со зданием.       К ней подбежала мать, переодевшаяся в роскошное платье: "О, Эми! Все принесла? Хорошо-хорошо! Занеси сейчас домой, а потом можешь отдохнуть"; и убежала куда-то прочь. Сделав последний рывок, Эми с трудом поднялась на ступеньки, бросила чемоданы, пошла в свою комнату и плюхнулась на кровать без сил. Она лежала минут 15-20. Но затем, подняв голову над подушкой, она спросила: "Хм, а сеть здесь есть?". В мыслях, конечно же. Ответ напрашивался сам собой: "Нет, конечно. Откуда в такой глуши сеть? Хотя стоит проверить... Наверное...". Она все же достала ноутбук из ее розовой сумочки. Пока она его доставала, оттуда выпала фотография Соника. Она это заметила и быстро подняла её. Эми заметно погрустнела. — Эх. Когда же ты будешь моим? —вздохнула Эми, смотря на фото. А затем убрала фото опять в сумку. Подключив ноутбук, Эми проверила интернет. Очень странно, но все шкалы были полными. Но это было прекрасно! Нужно ли в таком случае думать об этом? Эми подумала: "А что мне с этим интернетом делать? Хм... — она задумалась. — Ну, посижу на бордах что ль"       Немного пообщавшись с малознакомыми людьми, она решила, что больше ей делать на компьютере решительно нечего, и, отложив его, принялась обдумывать свой план дальнейших действий. Ничего не выходило. Однако тут ее взгляд упал на фотоаппарат. Ее осенило: "Пойду фотографировать! Лес!". Она взяла камеру и ринулась на улицу, лишь сказав родителям, что ненадолго.       Эми принялась изучать карту деревни. Файтс из себя представлял 4 улицы, сходившихся у площади. "Центральная", "Рощенская", "Железная" и "Речная". Все, кроме Центральной, поскольку она въездная, так или иначе выходили к реке. Железная — самая грязная. Там расположена местная свалка, также там проводят время местные грабители, нарики и разбойники. Малоприятное место. Речная — самая короткая, выходит на пристань. Рощенская — единственная, которая проходит через лес. И она самая живописная. Лес, прозванный местными жителями Старым, давно заявлял свои права на эту улицу. Ветки огромных деревьев, словно огромные лапы, желающие отхватить себе кусок земли, размахивали, тянувшись в сторону деревни, и стена двухметровой травы, словно толпа живых мертвецов, медленно ползла, желая поглотить жилые домики. На этой улице день и ночь трудились косари и лесорубы, заставляя Старый Лес сдать свои позиции. Противоборство двух сторон: человек и природа...       Что ж, теперь Эми точно знала, куда ей идти фотографировать живую среду. Её путь пролегал через сельскую школу. Она из себя представляла небольшое деревянное трехэтажное здание, покосившееся от времени. Формой она была как огромная коробка. В общем, обычная такая сельская школа. Эми хотелось просто пройти мимо, но не тут-то было. В это время как раз была перемена. Все школьники, учащиеся здесь были на улице. Кто-то курил неумело скрученную самокрутку, кто-то читал, кто-то чеканил самодельный мяч или сжигал выпуклым осколком стекла муравьев... Ничего не предвещало беды. Но только Эми собралась пройти, как все из них сразу же посмотрели на нее. Ей, нелюдимой и застенчивой, было чрезвычайно не по себе взгляд стольких незнакомцев. Никогда до этого ей не приходилось ощущать на себе столько внимания, а уж тем более нежелательного. Немая сцена продолжалась несколько секунд, пока какой-то первоклашка не бросил в неё помидор. Это произошло так неожиданно, что она испугалась и, уронив сумку, испуганно взвизгнула. По рядам учащихся прокатился сдержанный смешок. И тут кидавший помидор крикнул: "Что, приезжая, а?! Из города? Тебе здесь не рады!! Мир — хижинам, война — дворцам!". Его поддержали несколько десятков ребят: "Вся власть советам! Долой самодержавие!". Эми охватила дрожь. Она вся стояла измазанная и униженная, и все на неё смотрели, скандируя при этом социалистические лозунги. Но тут, слава Господу, раздался спасительный звонок, и все забежали в школу. Кроме одного.....       Красный ёж с хорошо приглаженной причёской и в модной (по крайней мере по сравнению с другими) одежде подошёл к ежихе, поднял её сумку и дал ей влажные салфетки, вытереться. Ей показалось, что она его где-то видела. Это же тот самый сын кузнеца! — Ты не принимай это так близко к сердцу. — сказал, он, смотря на Эми взглядом, полным сочувствия, переживания и... некой доли симпатии? — Почему?! За что?! Зачем они это сделали?! — Эми чуть ли не плакала. — Ну-ну, успокойся. — еж взял ее за руку. — просто, понимаешь, они, как бы, эм... Не в теме. Тут полпоселка таких — Т-т-ты тоже это заметил?.. — Эми посмотрела на него изумленными глазами. — А как тут можно не заметить, ха-ха! — рассмеялся он. — Хотя... — еж перешел на более серьезный тон, — Дрейк сделал это не потому, что на их дворе тысяча девятьсот семнадцатый, а потому что он просто подонок, которому нравится, когда другим плохо. Ах, да, кстати, совсем забыл! Меня зовут Джо. А как тебя? Эми даже покраснела. Наконец-то настал момент, когда она не переживала насчёт Соника, ведь у неё появился ОН, казалось ей. — О-о-о-очень приятно... М-м-еня зовут... Э-Эми... — Прекрасное имя! Очень подходит для такой прекрасной девушки, как ты! Эми ещё больше покраснела и улыбнулась. Это был, де-факто, первый комплимент в ее жизни. — Может погуляем как-нибудь, Эми? — Я-я п-пока не могу, п-понимаешь... — Можешь не говорить, — перебил ее Джо, — дело твое. Но если все же надумаешь... Вот тебе мой номер, — Джо протянул листок с цифрами. — Звони, если буду нужен!       Они попрощались. Эми отошла от него на достаточное расстояние, и, улыбнувшись, сфотографировала. Он этого не заметил. Фото распечаталось... Как только она вновь посмотрела на него, то сразу же захотела достать телефон, чтобы позвонить, но передумала.

***

      До леса она все же добралась. И сразу же нашла редкий вид птицы. Или не редкий... А черт его знает, Эми в этом не разбиралась! Успев понаблюдать за некоторыми представителя этого вида птиц и за другими животными, Эми собралась уходить. Но вдруг из открытой сумки (да-да, она забыла её закрыть) выпала фотография Джо. Ветер поднял фото, и унёс его, словно дразня Эми, в противоположную сторону от нее.       Эми побежала за ним. Когда она нагнала фотографию, то вздохнула с облегчением. Но тут из под земли выскочило нечто. Внушающее безграничный ужас, Огромное, размером с дерево, десятилапое чудище с почти шарообразным телом. Каждая его лапа представляла собой кость, покрытую меньше, чем наполовину гнилой плотью, воняющую в десять раз противней и реще, чем можно было себе представить. Каждая лапа оканчивалась огромной безглазой головой, большую часть которой занимала пасть с четырьмя рядами огромных, острейших клыков, а остальную же часть занимали небольшие щупальца, постоянно, словно черви, двигающиеся и извивающиеся. "Основная" голова была напротив полностью покрыта налитыми кровью всевидящими очами. От одного только их пронизывающего насквозь взгляда можно было сойти с ума. Основная часть туловища чудовища была покрыта неким подобием меха, при ближайшем рассмотрении оказавшемся порослью темных, гибких щупалец или присосков, каждое из которых оканчивалось гадючьим зевом. На голове, в том месте, где не было глаз, щупальца были длиннее, толще и отмечены спиральными полосками, имеющими сходство с пресловутыми змеевидными локонами Медузы Горгоны. Существо издавало сопение, урчанье, лающие и трубные звуки. Эми была готова кричать от ужаса, но в горле словно был ком. Ей свело ноги от страха, но она смогла бежать.       Недолго, правда. Она споткнулась и ударилась об землю, потеряв сознание. Но тут ее заметил случайно проходивший Джо. Сын кузнеца подбежал к ней подбежал и понёс её к дому. Чудище же как будто бы растворилось.

***

      Недалеко стояли существа, чем-то смахивающие на пришельцев из какого-нибудь дешевого болливудкого блокбастера: — Это та? — спросил один из них. — Да! Наконец, это она, — ответил другой. Вместе они куда-то ушли.