Глава 1. Миссия "Север"
17 июля 2017 г., 19:00
…но мне теперь известно, Что двадцать в дреме каменной столетий Превращены в кошмар у колыбели; И что за страшный зверь, чей час уж пробил, Влачится к Вифлеему, быть рожденным? «Второе пришествие», Уильям Батлер Йейтс.
«Но, еще не дойдя до последнего стиха, понял, что ему уже не выйти из этой комнаты, ибо, согласно пророчеству пергаментов, прозрачный (или призрачный) город будет сметен с лица земли ураганом и стерт из памяти людей в то самое мгновение, когда Аурелиано Бабилонья кончит расшифровывать пергаменты, и что все в них записанное никогда и ни за что больше не повторится, ибо тем родам человеческим, которые обречены на сто лет одиночества, не суждено появиться на земле дважды».«Сто лет одиночества», Габриэль Гарсиа Маркес. Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось нашим мудрецам. «Гамлет», Уильям Шекспир.
Джинни нетерпеливо сидела в баре, играя браслетом на левом запястье. Она попыталась не обращать внимания на хриплые выкрики квиддичных игроков в нескольких футах перед ней, которые пускали слюни при виде изгибавшейся стриптизерши. Это было очень сложно, тем более что некоторые анатомические подробности стриптизерши были практически у нее перед носом. Джинни подумала, что та даже не красива. Мужчины вокруг находились под каким-то заклинанием похоти, в этом Джинни была уверена, но она задавалась вопросом, как заклинание могло сделать эту высоченную волосатую проститутку хотя бы немного привлекательной. Она была в притоне уже не первый раз, хотя именно этот — «Адское Шато» — был первым, который она посетила. «Экстерьер у них довольно неплох», — решила Джинни. Кричащие красные огни и заклинание принуждения вдобавок. Внутри стены были покрыты зеркалами, зачарованными так, чтобы искажать, а не отражать, и потолок мерцал головокружительным множеством огней. Разумеется, были и необходимые пуфы и кушетки, на которых лежали наркоманы-анашисты с чем-то похожим на свернутые кусочки пергамента, торчащим из их губ. Одни были в бессознательном состоянии, как заметила Джинни. Другие, особенно на полу позади диванов, казалось, были заняты некоторыми очень напряженными действиями. Джинни надеялась, что они, по крайней мере, узнали имена друг друга, прежде чем приступить к этим действиям. Она взглянула на часы, коснулась браслета и вздохнула. Ее коллега-аврор всегда опаздывал, но не так сильно, как в этот раз. Может быть, что-то случилось? Хотя, скорее всего, он был в пабе, стучал пивной кружкой по квиддичной рекламе. — Джинни, вот ты где, я не мог разглядеть тебя в этой толпе. Джинни отодвинулась в сторону, чтобы дать возможность приятелю-аврору присесть. — Ты опоздал, — обвинила она и взглянула на часы. — На двадцать минут. — Прости, — сказал Кормак Маклагген. — Эй, мне пива! Бармен кивнул. — Фух! Мне это нужно. — Что ты делал? — Помогал Фрэнсин ходить по магазинам. — Ой, — сказала Джинни, улыбаясь, — это мило. Кормак недовольно взглянул на нее. — Ее оправдание заключалось в том, что мне придется это носить, но, я думаю, что она просто хотела меня помучить. Ты знаешь, ей это нравится. Спасибо, приятель, — сказал он бармену и сделал глоток. Джинни снова проверила браслет. — Я уверена, что именно поэтому она сказала «да». — Да, я тоже так думаю, — кивнул Кормак, громко вздохнув, а затем отрыгнув. — Извини, — произнес он абсолютно беззастенчиво. Он впервые осмотрелся вокруг, и его взгляд остановился на стриптизерше. Джинни ткнула в него своей палочкой. — Sobrius, — напевно произнесла она. Кормак слегка отпрянул, затем смущенно улыбнулся. — Благодарю. Джинни закатила глаза. — Я не знала, что тебе нравятся гигантские волосатые проститутки. — Эй, на ней чары, вероятно, очень сильные, — защищаясь, произнес Кормак. Он оглянулся через плечо и повернулся с довольно тошнотворным выражением на лице. — Боже, не могу же я придавать большое значение росту. — У тебя есть браслет? — оживленно спросила Джинни. — Да, — он потянулся к своей мантии. — Ты его не носишь, — заметила Джинни, многозначительно глядя на его обнаженное запястье. — Я не могу его носить, — пожаловался Кормак, вытягивая небольшую золотую полоску. — Люди подумают, что я гомосексуалист. — Конечно же, ты бы хотел, чтобы Отдел тайн придумал что-то другое. Что, например? Гульфик? Возможно, Кормак покраснел, но Джинни не могла сказать этого из-за красного света. Он наклонился ближе, и она увидела, как его губы прошептали заклинание против подслушивания. — Заметила что-нибудь? — пробормотал он. Джинни покачала головой. Она небрежно огляделась, убедившись, что за ними не следят. — Мой браслет совсем не холодный. — Но ты уверена, что они работают, — сказал Кормак. — Конечно, работают! Гермиона ведь глава Отдела тайн, не так ли? Кормак сделал еще глоток пива. Джинни немного рассердилась. Гермиона сказала ей, что главой Отдела тайн редко становились женщины — за последние двести пятьдесят лет было только два таких случая, и то одна из них была временным главой, но Джинни была удивлена, откуда взялся такой идиотизм. Она задавалась вопросом, может ли Кормак испытывать личную неприязнь к Гермионе. Джинни знала, что он выпустился на два года раньше нее из Хогвартса и на год раньше Гермионы, но кроме этого она ничего не знала. Некоторое время они молчали, и Джинни оглядела помещение, надеясь, что печальное чувство, которое появлялось всякий раз, когда она думала о прошлом, уйдет. Звуки ударников и отрывистые вспышки света лишь смущали ее. Она хотела вернуться в свою квартиру, отмокать в ванной под песни Селестины Уорбек, напевающей из радиоприемника. Это был долгий день. — Он выглядит немного знакомым, — сказал Кормак, подталкивая Джинни под локоть. Она обернулась и посмотрела туда, куда он указывал, слегка наклонив палочку. — Не знаю, где я его видел. Обсуждаемый человек сидел, сгорбившись на одном из пуфов. Трудно было сказать, мужчина это или женщина, потому что надетый на голову капюшон скрывал все, за исключением волос, занавесом спадавших на лицо. Джинни вздрогнула; инстинктивно она подумала о профессоре Снейпе, но что тот мог делать в притоне? Браслет на запястье похолодел, и она невольно дернулась. — Они здесь, — прошептала она, крепко сжимая палочку и оглядывая помещение. Кормак надел браслет на левую руку и откинулся назад, как бы расслабляясь. — Еще одну пинту, пожалуйста, — закричал он. Джинни почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке. Кормак был очень натурален. Она быстро осмотрела комнату, мысли вместе с кровью стучали в ее висках. Браслет стал таким холодным, что Джинни поняла: человек с крэклом был очень близко. Она огляделась вокруг. Несколько человек зашли и вышли из зала. «Кто бы это ни был, ему придется войти», — подумала она, оглядываясь на человека, который только что вошел. На нем был вечерний костюм в полоску и обесцвеченные волосы, как у большинства завсегдатаев притона, и он осматривал помещение. Затем он направился к диванам у задней стены, и Джинни почувствовала, как холод отступает. — Прикрой меня, — прошептала она и небрежно соскользнула с табурета. С палочкой в руке она пробиралась сквозь толпу. Запах марихуаны усилился всего в нескольких шагах от бара. Джинни заметила несколько белых лиц, чьи тела бездумно двигались под ритмичную музыку. Она подавила дрожь: они напоминали ей о жертвах войны, которых пытали Crucio до потери разума. Мужчина прошел мимо сгорбленной фигуры и остановился. Казалось, он кого-то ищет. Джинни ухмыльнулась; было, вероятно, трудно сказать, кто есть кто, когда все были одурманены и сплетены голыми конечностями на полу. Она шагнула вперед; холод обострился. Джинни чуть не выкрикнула проклятие, когда почувствовала, что кто-то схватил ее за плечо. — Привет, рыжая, — пробормотал незнакомец. — Одна здесь? Давай потанцуем, а? — Спасибо, я с ним, — сказала она, кивнув в сторону Кормака, который спокойно пил свое пиво. — Давай, просто танец… Человек вытащил что-то из-под плаща и, наклонившись, сунул это в задний карман мужчины, развалившегося на полу без рубашки. Джинни вырвалась и направила палочку. — Accio! Сверток прилетел ей в руку, и холод браслета усилился. «То, что нужно», — мрачно подумала Джинни. Уже держа в руке это вещество, отделенное от нее слоем тонкой марли, она осознала, что за этим последует. — Expelliarmus! — крикнула она, и волшебная палочка выскочила из кармана испуганного мужчины ей в руки. — От имени Министерства магии я арестовываю Вас за незаконное владение… Человек бросился в толпу, но Джинни ожидала этого. — Petrificus Totalus! Руки и ноги мужчины зафиксировались вместе, и он, по инерции все еще мчась вперед, упал на пол. «Один есть, теперь другой», — подумала Джинни, повернувшись лицом к человеку на полу. Но, к ее ужасу, там никого не было, кроме женщины, которая слабо махала пустым пивным бокалом, лежа на полу. Джинни выругалась. Она быстро осмотрела комнату: несколько человек заметили драку, но никто не мчался прочь, как будто от этого зависела его жизнь. Ее взгляд привлек внимание Кормака, но он только хмурился. «Не поможет», — подумала Джинни, возвращаясь в заднюю часть комнаты. На мгновение ее взгляд остановился на фигуре в мантии. Она колебалась. Внезапно раздался крик, и человек с голой грудью выскочил из-под ног согнутой фигуры, неуклюже схватившись за спину. Джинни направила палочку. — Stupefy! — крикнула она. Кормак протиснулся сквозь толпу к ней. — Всех взяли? — Да, двоих, — ответила она, указывая на человека, который смотрел с пола. — И это, — она бросила сверток в сумку, которую держал Кормак. Раздался жужжащий звук, и Джинни поняла, что сверток упал на стол в отделе Незаконного использования магических веществ. Кормак указал палочкой на арестованного. — Funis! Loquor! — он откашлялся. Человек на полу был опутан веревками, натянутыми вокруг его тела, но теперь он мог говорить. — От имени Министерства магии я арестовываю Вас за незаконное хранение кокаина в его магически модифицированной форме, известной как крэкл. Вы имеете право хранить молчание, все, что Вы скажете в дальнейшем… Мужчина плюнул на них. — Белый Рыцарь вас всех достанет, — прорычал он. — Он поймает вас! Поймает! Белый Рыцарь… он защитит меня! Поймав взгляды сидящих вполоборота людей, Джинни поняла, что они не были так незаметны, как она предполагала. Эффект, произведенный именем, был довольно сильным, и с тянущим чувством в животе она поняла: подобная реакция была только на имя Волдеморта. — Все, что Вы скажете в дальнейшем, может быть использовано против Вас в суде. — Белый Рыцарь поймает тебя, он… — Silencio. Джинни, подай мне другого, будь добра Джинни левитировала обмякшее тело над несколькими пуфами к ногам Кормака. Она не могла удержаться и взглянула на спину парня, и увидела на ней след ожога, как будто от паяльной лампы. — Пошли отсюда, — сказал Кормак. — Я не думаю, что они уже дезактивировали щиты. Мы отправимся камином из дома напротив. — Да, иди первым, — ответила Джинни. Кормак бросил на нее странный взгляд. — У меня есть догадка, которую я хочу проверить.Не беспокойся, все будет хорошо. — Уизли, — начал он раздражающим голосом, напомнив Джинни об одном из их начальников, — мы не должны разделяться на дежурстве… — Ты позволил мне прождать тебя здесь одной целых двадцать минут, — прервала его Джинни.— Если бы было двадцать пять, мне пришлось бы взять их на себя. И позволь напомнить тебе про тот раз в Девоне, когда ты сказал мне идти вперед, потому что вы должны были проверить что-то. На самом деле ты пил пиво с Колином Криви… Лицо Кормака побледнело. — Я просто… пил эль… — Да, я знаю, — сказала Джинни, — но ты не должен мне говорить эту чепуху. — Хорошо, — пробормотал Кормак. Он левитировал два тела перед собой, но остановился. — Послушай, не говори о Колине, ладно? Я просто… эм… болтал со старым другом, которого давно не видел… — Не волнуйся, я не буду, — сказала Джинни с усмешкой. — Я не знала, что ты так озабочен тем, чтобы казаться пай-мальчиком. Кормак покраснел, но не от смущения, как это иногда бывало, а из-за ощущения неловкости, при этом лицо его стало похожим на пятнистый гриб. — Да, — произнес он резко. — Хорошо, я сейчас уйду. Не сказав больше ни слова, он протиснулся сквозь толпу, и оба тела, натыкаясь на танцоров, волочились за ним по полу. «Это было интересно», — подумала Джинни. Иногда Кормак действовал более чем странно, но, вероятно, это было связано с его самомнением. Его дерзкое высокомерие иногда очень напрягало. Какое-то движение привлекло ее внимание; согнутая фигура встала и теперь пробивалась сквозь толпу. Она была уже на полпути. Джинни снова погрузилась в трясину потных тел; ей хотелось крикнуть что-нибудь, чтобы заставить фигуру остановиться, но она не знала, как его позвать — если это был он. В любом случае, музыка оказалась слишком громкой, и ее грудная клетка вибрировала, как будто в нее снова и снова попадало проклятие. Наконец она вышла на улицу. Была ночь, и прохладный воздух обдувал ее потную кожу. Фигура в плаще почти достигла аппарационного барьера. — Подождите! — закричала Джинни и бросилась вперед, менее решительно добавив: — Профессор? Казалось, что человек не слышал ее вначале, но при втором оклике остановился, позволив Джинни догнать его. Он медленно сдернул капюшон. — Профессор Снейп! — Джинни почувствовала прилив недоверия, смешанного с удовольствием, которое удивило даже ее саму. Снейп слушал ее, скрестив руки в своей обычной манере, которая заставляла утихнуть целый класс, линии вокруг рта сложились в неясную, но знакомую гримасу недовольства. — Мисс Уизли, — сказал он хладнокровно, — какая неожиданная радость. — Я не думала, что это Вы, — сказала Джинни, нерешительно улыбаясь, — это была просто удачная догадка. — Вот как, — протянул он, выглядя так, будто хотел сказать что-то язвительное, но, казалось, обуздал себя. — Есть причина, по которой Вы решили выкрикнуть мое имя? — Да, спасибо, что помогли нам. Это были Вы, не так ли, профессор? — Да, это был я, — сказал Снейп, словно желая, чтобы это было не так.— Вы не должны называть меня профессором, мисс Уизли. У меня больше нет необходимости терпеть нелепые ответы в классе. — Вы знаете, как говорят: профессор всегда остается профессором. Снейп тонко улыбнулся. — Пожалуйста, не нужно мне напоминать о подобных Лонгботтому. — Невилл отлично справляется в Бразилии, — сказала Джинни, словно защищаясь. — Я слышала, что он пишет книгу по гербологии, и Фред говорит, что они думают использовать ее на занятиях старших курсов, когда она выйдет. — Вот как, — проворчал Снейп, сверкая глазами. — В последнее время Хогвартс кажется очень безрассудным. — И, прежде чем Джинни смогла что-то сказать, слегка отступил: — Но я уверен, что это будет отличный текст. Нетрудно поверить, что у Лонгботтома есть способности, которые превосходят его умения в зельях. «Перемирие», — догадалась Джинни, как только поняла, что ее на самом деле не изводят насмешками. — Мне любопытно, однако, — начала она, сомневаясь. Прошло много лет с тех пор, как она последний раз видела Снейпа, даже с тех пор, как она была в его классе, но он выглядел не менее устрашающе с нетерпеливо изогнутой бровью. Но она — аврор, напомнила себе Джинни. Она посмотрела на него внимательнее. Сначала ей показалось, что он не изменился со времени последней встречи в штаб-квартире Ордена, но это было не совсем так; он стал еще тоньше, а тени на его лице были глубже. Она поняла, что он постарел. — Да? — настойчиво подсказал Снейп. — Для начала мне любопытно, почему вы были в «Адском Шато». — Это, мисс Уизли, мое личное дело, — ответил он холодно. — Но будьте уверены: я не занимаюсь этим отвратительным полумаггловским веществом, о котором так беспокоится Министерство. — Я и не думала, что вы этим занимаетесь, но лучше знать наверняка, — улыбаясь, сказала она. Снейп поплотнее завернулся в плащ. — Вы планируете допросить меня, мисс Уизли? Развиваете свои аврорские навыки? — Профессор, мы с вами — часть старой гвардии, — промолвила Джинни. — Я все еще оправдываю Мундунгуса, хотя мы с Гермионой иногда задаемся вопросом, не было бы лучше, если бы мы позволили просто бросить его в камеру на несколько месяцев. — Хм, — сказал Снейп. «В его устах это звучит обнадеживающе», — подумала Джинни, хотя его лицо ничего не выражало. — Я слышал кое-что интересное о нынешнем состоянии старой гвардии. Кажется, Ваш брат, скажем так, очень увлекся. — О, это, — мрачно ответила Джинни. — Орден Феникса Фреда. — Она покачала головой. — Он должен продолжать руководить Хогвартсом, я сказала ему, что это плохая идея, но он не хочет слушать. Он превратил его в некий клуб. Там есть уровни и посвященные, и ты должен проявить себя прежде, чем перейдешь на следующий уровень. Я думаю, что это глупо. Она остановилась и, увидев холодный удивленный взгляд Снейпа, почувствовала, что краснеет. «Старые привычки тяжело забыть, — подумала она, — особенно с учителями. Извините, профессор, я взорвала свой котел». — Что Ваша мать думает об этом? — Она не поощряет его, но и не останавливает. «Она больше не пытается останавливать кого-либо из нас», — подумала Джинни, но сдержалась. Перед глазами промелькнул образ матери, сидевшей в своем кресле-качалке и просматривавшей фотографии мужа, Рона, Джорджа и Чарли. Джинни выкинула эту мысль из головы. Четырех лет было слишком мало. — Как бы то ни было, я должна вернуться в Министерство. Хорошего вам дня, профессор. Надеюсь, скоро увидимся. Снейп взглядом дал понять, что надеется на прямо противоположное, но вежливо ответил: — И Вам того же, мисс Уизли. Aura patrocinor tu. Джинни уже развернулась, чтобы идти, но усмехнулась. Доверься Снейпу, чтобы услышать традиционное прощание авроров. — Aura patrocinor tu, — ответила она. Снейп повернулся, надел капюшон и исчез.* * *
— Грейнджер хочет тебя видеть, Уизли. Джинни подняла голову от листа пергамента. Начальник Отдела магического правопорядка Джек Демме, или «босс», как Тонкс убедила Джинни называть его, стоял перед столом с видом легкого неодобрения, просматривая кипу пергамента, покрывавшую его. — О, Гермиона? — сказала Джинни довольно. Она сунула перо в чернильницу и встала. На данный момент отчетов не было. Возможно, Кормак справится с этим, подумала она, но решила, что это совершенно невозможно. — Она сказала, зачем? — Разве Грейнджер когда-то что-то говорит? — раздраженно ответил Джек. Джинни ухмыльнулась. — Ты можешь навести порядок, Уизли? — Моя сторона чиста, босс. В любом случае, мы арестовали крэкл. — И это все оправдывает. — А разве нет? — Смешно, но это так, — сухо сказал Джек. — Не забудьте формуляр Международного контроля за веществами. Тонкс однажды забыла, и словно ад вырвался наружу. Браслеты Грейнджер работали? — Да, очень хорошо, — удивленно кивнула Джинни и уточнила: — Кормак тебе не говорил? — Маклагген еще не вернулся. — О, я думаю, что он сначала отправился в подземелья. — Скорее всего. Не заставляй Грейнджер ждать. По дороге Джинни остановилась, чтобы взбодриться чашечкой перченого кофе. Она подумала, не чувствуя ни малейшей вины, об иронии злоупотребления психоактивными веществами внутри самого Министерства. Разумеется, смесь зеленого перца и маггловского кофе являлась легальной, но разве это не было в принципе то же самое, что и крэкл, смесь чар эйфории и кокаина? Она выпила чашку в комнате отдыха, которая была пуста, за исключением слегка нервничающего молодого человека в очках, сидящего в углу с журналом на коленях. Джинни не знала, кто он такой, но решила не спрашивать, не потерялся ли он (тот должен выяснить это сам, подумала она), и отправилась в офис Гермионы. Джинни постучала и стала ждать. Она слышала голоса внутри: два или даже три. — Войдите, — позвала Гермиона. Джинни толкнула дверь и остановилась. — Фред, что ты здесь делаешь? — Джинни, — сказал тот, хмурясь, но с улыбкой на губах, раскрыв руки, словно ожидая объятия, — вот как ты встречаешь своего любимого брата? Он был одет в ярко-синюю мантию, которая ужасно дисгармонировала со сдержанными тонами со вкусом обставленного кабинета Гермионы. «Он должен прекратить пытаться подражать Дамблдору», — мрачно подумала Джинни. — Извини, ты и Перси очень близки мне, но я все равно выбираю Билла. Гермиона подняла голову от своего стола. «Да и она смотрится в этом кабинете так же неуместно», — подумала Джинни, оглядывая раздутый живот, который упирался в край стола, хотя стол был зачарован так, чтобы прогибаться. — Привет, Джинни. — Привет, Гермиона. — Она села в кресло, находящееся рядом с тем, около которого стоял Фред, и нетерпеливо наклонилась вперед. — Как поживает маленький Гарри? — Пинается без остановки, — улыбнулась Гермиона. — Можно потрогать? — Конечно, — сказала Гермиона. Она слегка отодвинулась, чтобы Джинни было больше места. — Ох, я это чувствую! О, вау, у него ноги, как бладжер. Джинни ухмыльнулась. Когда Пенелопа родила маленького Рона, Джинни тоже так делала, но это было еще до того, как она начала выполнять обязанности аврора. Странно, но, проведя так много времени на полевой работе, она еще больше ценила беременность Гермионы. Иногда после особо трудного дня она заходила и просто наслаждалась присутствием Гермионы и ее ребенка. Это было похоже на то, как будто сидишь перед водопадом, чувствуя, как успокаивающие брызги летят в лицо. Она задавалась вопросом, чувствовали ли другие люди это так же, как она. Джинни подняла голову и заметила, как Фред смотрит на нее с полуулыбкой на лице. Она откинулась на спинку кресла. — Итак, всего две недели? — Да, — сказала Гермиона. — Честно говоря, я не могу дождаться, если бы только заставить Роджера прекратить ворчать, чтобы я осталась дома. — Тебе надо его проклясть, — ехидно ответила Джинни. — Джинни, он не может защитить себя. — В этом и смысл. Муж Гермионы был магглом и казался Джинни очень суетливым. Она была удивлена, что ему удалось приспособиться ко всему, что связано с магией. Но, возможно, большинство магглов являлись такими, и ее представление о них было искажено родственниками Гарри. — Не буду мешать двум женщинам совещаться, — сказал Фред. Он подошел к камину. — Пока, Джинни, любимая моя сестра. — Не волнуйся, ты в тройке лидеров, — крикнула Джинни, когда Фред исчез в огне. — Он старается, — сказала Гермиона, рассеянно поглаживая живот. — Да, но я все еще не могу поверить в то, что он делает с Орденом: он превратил его в какой-то… цирк или культ, а сам — в роли Великого магистра. Чего он хотел? Гермиона помолчала. — Вообще-то у него была идея для его Ордена: ввязаться в эту миссию, о которой я собираюсь тебе рассказать. — Откуда он вообще об этом знает? — раздраженно спросила Джинни и подумала: «Раньше Джека или меня». — Вероятно, министр сказал ему, — произнесла Гермиона. — Мне, конечно, нужно было получить разрешение от Руфуса. Это было два дня назад, а это значит, что Фред регулярно пьет чай с министром или что Руфус докладывает Фреду. — Ни то, ни другое не сулит ничего хорошего, — пробормотала Джинни. Почему она испытывала такую неприязнь к Ордену Фреда? У нее с Гермионой было много разговоров об этом раньше. Это не потому, что Орден действительно вмешивался в работу авроров, совсем нет, даже если они иногда делали заявления, которые заставляли Джинни задумываться о том, что за отношения были у Фреда с аврорами. Это было и не из-за того, что Фред искажал имя Ордена, потому что на самом деле он этого не делал. Даже со всеми глупыми усовершенствованиями, такими как посвящение и степени мастерства, он все еще поддерживал принципы, заложенные Дамблдором, а также расширил Орден и увеличил его известность. Не хватало только Волдеморта. — Он не создал вам никаких проблем, не так ли? — Ты имеешь в виду нас, авроров? Нет, я не знаю. И я уверена, что Фред не собирается делать что-то страшное, как… попытаться стать вторым Волдемортом, но что-то меня гложет, — Джинни покачала головой. — Когда-то он был совсем другим, когда Джордж был еще жив. Может быть… может быть, все поэтому. Она почувствовала наворачивающиеся слезы на глазах, увидела озабоченность Гермионы и резко фыркнула: — Как бы то ни было, о какой миссии ты хотела мне рассказать? — На самом деле кое-кто другой собирался рассказать тебе об этом, — Гермиона помолчала, потом сказала немного застенчиво: — Я выгнала его, когда Фред пришел и начал рассказывать то, о чем он хотел поговорить со мной по секрету. Это было действительно глупо, так как Аарон — этот парень — знает больше об этой тайне, чем я. Джинни выпрямилась: — Он худой, в очках, выглядит немного нервным? На нем зеленая рубашка с пуговицами на воротнике? Гермиона моргнула. — Да, ты видела его по дороге сюда? — Да, он ждет в комнате отдыха. — Вот куда он ушел, я боялась, что он уйдет и заблудится. Никогда не угадаешь с этими учеными-волшебниками. Позови его, пожалуйста. Аарон оставался на том же месте, где был, когда Джинни покинула комнату отдыха. Она помолчала, наблюдая за ним. Молодой, может быть, немного старше нее. Рубашка была модной, но он выглядел так, будто не знал об этом. Его взгляд на мгновение замер, но затем вернулся к журналу. Джинни прочистила горло, и он дернулся. Джинни ухмыльнулась. Ей нравилось пугать мужчин. — Аарон? Он быстро кивнул. — Доктор Грейнджер хочет вас видеть. Он вскочил на ноги. — Значит, ее встреча с человеком из Хогвартса закончилась? Я все думал, когда они закончат. Знаешь, — задумчиво продолжал он, прежде чем Джинни успела ответить, — ты очень похожа на него… — Мы оба рыжие? — спросила Джинни. «Для такого скромного парня он говорит слишком уверенно», — подумала она. — Он мой брат. Аарон, казалось, побледнел, но Джинни не была уверена. Она привела его в офис Гермионы и вернулась на свое место. — Аарон, извини, что просто выставила тебя таким образом. Как оказалось, на самом деле ты мог бы быть самым подходящим человеком для разговора с профессором Уизли. Джинни, это Аарон Сконсер. Аарон, это Джинни Уизли. Аарон моргнул, глядя на Джинни сквозь очки. — Таким образом, вы двое — брат и сестра. — Да, разве я не говорила? — сказала Джинни, чувствуя себя немного раздраженной. — Аарон, — промолвила Гермиона таким тоном, что напомнила Джинни в лучшем случае о МакГонагалл. — Не мог бы ты изложить Джинни информацию об экспедиции «Север»? Она будет одним из сопровождающих вас авроров. — О! Круто, — воскликнул он и ухмыльнулся. На сей раз Джинни была слегка озадачена. У Аарона улыбка оказалась такой же яркой, как у Локхарта, но в ней не было никакого самолюбования. «И кто говорит „круто“?» — подумала она. — С чего мне начать, доктор Грейнджер? — Вероятно, с троллериометра. «Что это?» — подумала Джинни. Аарон стоял в глубине комнаты и рылся в большой бумажной сумке. «Благодать Итаки» — прочитала Джинни надпись на ней: «Только качественные книги». — Вот он, — сказал Аарон, вытаскивая треногу одной рукой и большую бронзовую чашу другой. Он поставил штатив и осторожно установил чашу на него. — Это троллериометр, — объявил он. — О, — сказала Джинни. «Как будто это все объясняет», — подумала она, наблюдая, как он достает кувшин и маленький круглый предмет. Она поняла, что это был спиртовой уровень, когда он вылил содержимое кувшина в чашу, поставил этот предмет на выступ и начал регулировать штатив. — Итак… что он делает, этот троллериометр? Гермиона пошевелилась, но Аарон перебил ее. — Я объясню дальше, по сути он работает как маггловский компас, только отслеживает магические линии, а не магнитные, — он снова полез в сумку и достал маленький стеклянный футляр. Открыв его, он достал то, что было похоже на тонкую иглу толщиной с волос. Осторожно он установил ее на плаву в чаше. — Вот так, — сказал он. Повернулся, немного нервничая. — Вы могли бы подойти поближе и посмотреть. Джинни подошла к чаше и заглянула в нее. Игла плавала в луже слегка янтарной жидкости. «Выглядит симпатично», — подумала она рассеянно. — Ну и? Аарон заерзал. — Как я понимаю, Вы работаете в магических правоохранительных органах, поэтому, конечно, Вы знакомы с инструментами магического обнаружения, такими как скатадиометр или проклятие-мер? — А, да. «Крикун». Аарон снова улыбнулся, но это было больше похоже на ухмылку. — Вот как Вы его называете? — Возьмите его с собой в Лютный переулок и посмотрите, сможете ли Вы придумать другое название. — О, но разве Вы не можете регулировать чувствительность? — Аарон нахмурился. — Предполагается, что он имеет непрерывный уклон c широким диапазоном… — Мы не используем его во время рейдов, только после, — прервала Джинни. — Я думаю, в этом есть смысл, — он повернулся к чаше и троллериометру и продолжил: — Когда мы работали над скатадиометром, мы также работали параллельно над устройством, которое вместо того, чтобы обнаруживать присутствие темной магии, могло направить Вас к ней. «О, — подумала Джинни. — Это было бы полезно. Очень полезно, на самом деле». — Да, — сказал Аарон, выглядя немного смущенным, — но мы не смогли сделать так, чтобы он заработал. Всякий раз, когда мы доводили его до приемлемой чувствительности, проклятая штука всегда указывала на север. — На север, как и маггловский компас? — Да, именно это отметила доктор Грейнджер, — сказал Аарон, бросая взгляд на Гермиону. Та взяла пакет изюма и ела его вместе с сыром Бри. Джинни поморщилась, но Гермиона улыбнулась и похлопала себя по животу. — Но это не имело никакого смысла, ни малейшего! — продолжал Аарон, выглядя все более и более взволнованным. — Может быть, там было большое скопление темной магии на Северном полюсе? Так что однажды я решил, что было бы интересно посмотреть, как подобное устройство будет реагировать на магию вообще, исключая темную магию. — Аарон очень ловко зачаровал иглу, которую ты видишь в янтаре, чтобы она реагировала на магию в целом, а не только на темную магию, — вставила Гермиона. — Это заняло у него год или два, но ему это удалось очень хорошо. Аарон покраснел до кирпично-красного цвета. — Я просто… наблюдал за жуком-синеспинкой. Они чувствительны к любой магии. Это было не очень трудно. Во всяком случае, после того, как я это сделал, результаты оказались такими же: троллериометр указал на север. Мы думали, что это была, вероятно, внутренняя магия самой земли. — Это уже был конец истории, — сказала Гермиона, которая перешла на кедровые орехи и арахисовое масло. — К счастью, Аарон очень наблюдателен и хорошо умеет логически мыслить. — Ну, если Вы так считаете, это был уже следующий шаг, — возразил Аарон. — Земля, имеющая какие-то внутренние магические поля, была очень правдоподобной гипотезой. Все, что нужно было сделать, чтобы доказать это — посмотреть на магическое наклонение. — Что это такое? — прервала Джинни. — О, это заимствованный термин из маггловской науки, — сказал Аарон. — Как правило, магнитный компас показывает угол к азимуту, так как магнитное поле Земли не параллельно поверхности земли. — Что? — Джинни посмотрела на Гермиону, ожидая разъяснений. — Волшебники нечасто используют магниты, не так ли? — произнесла Гермиона. Она оттолкнула арахисовое масло в сторону. — Ты видела раньше такие диаграммы? Она нарисовала круг в углу ее пергамента и достала палочку. — Vividus. — Зеленый и синий цвет распустились по кругу в легко узнаваемую картину. — Это Земля, — сказала Джинни. — Да. Причина, по которой компасы указывают на север, заключается в том, что есть магнитное поле, проходящее через саму землю, — Гермиона снова постучала по картине, и протянулись линии от того, что Джинни распознала как полюсы. Они изгибались в пространстве и встретились, условно говоря, в плоскости экватора. — Эти линии — магнитные поля. Можно считать, что сама Земля является огромным магнитом. Джинни покачала головой. — Для меня это выглядит как сценарий игры в квиддич. Аарон издал недоверчивый звук, как будто он был немного обижен. Джинни пронзительно посмотрела на него. Он отступил. «Было приятно получить такой отклик», — подумала Джинни с легким удивлением и удовольствием. Она задалась вопросом, было ли это из-за того, что она являлась аврором, или из-за того, что Фред оказался ее братом. Она надеялась на первое. — Короче говоря, компас, так как это тоже магнит, следует этим линиям поля. Если поместить два магнита вместе, они выравниваются определенным образом. Это тот же принцип, только один из магнитов является Землей. — И, — добавил Аарон, когда Гермиона сделала паузу, чтобы Джинни переварила информацию, — причина этого заключается в том, что внешнее ядро Земли состоит из жидкого металла и испытывает действие электрических токов, которые попадают в рельеф из-за эффекта Кориолиса… — В двух словах, — вмешалась Гермиона, — Земля является большим магнитом. — Хорошо, — сказала Джинни, прежде чем Аарон смог открыть рот. — Но так называемые концы магнита находятся не на поверхности земли, — Гермиона снова постучала по картинке, и зеленые и синие краски выцвели до полупрозрачности, как витражи. Линии, соединяющие полюса — магнитные поля, как Джинни напомнила себе, — вросли внутрь, пока они чуть не встретились в точке, которая, как Джинни догадалась, была центром Земли. — Как сказал Аарон, та часть, которая фактически создает эти магнитные поля, находится в середине Земли, а не на поверхности. Именно поэтому эти линии такие. — Да, — сказал Аарон, желая добавить что-то еще. Но он сдержался, что — вынужденно признала Джинни — добавило очков в его пользу. — Джинни, ты еще со мной? — Думаю, да, — ответила она. — Хорошо. Так вот, как уже упоминалось ранее, магниты указывают на самые сильные линии магнитного поля вокруг нас. Именно поэтому они всегда показывают на север. Однако, если ты положишь магнит на северный магнитный полюс, он будет пытаться указывать внутрь земли. — Поскольку линии идут в нее, — сказала Джинни, чувствуя, как ее озаряет понимание, и залилась румянцем радостного возбуждения. — Да, — промолвила Гермиона, улыбаясь. — Точно. Так что, если бы стрелка компаса могла, она бы находилась под углом к полюсу, который находится внутри Земли. Это называется магнитным наклонением. — Да, понятно, — сказала Джинни. Она ждала, что Гермиона продолжит дальше, но тут вмешался Аарон. — По сути, если Земля имеет природное магическое поле, аналогичное магнитному полю, троллериометр будет иметь такое же наклонение. Конечно, оно будет отличаться в любом случае, потому что у магии нет северного и южного полюса. Тем не менее, мы ожидали, что троллериометр будет иметь какое-то наклонение. Но это не так. Он указывает на поверхность. — Говоря конкретнее, — перебила Гермиона, намазывая арахисовое масло на пшеничный крекер и посыпая его орехами, — он указывает на Шпицберген. На поверхность Шпицбергена. Джинни нахмурилась. — Шпицберген? — Архипелаг в Северном Ледовитом океане, — объяснила Гермиона. — Принадлежит Норвегии. — Подождите, — прервала Джинни, — вы хотите сказать, что троллериометр, который должен указывать на самое большое скопление магии вокруг нас, указывает на какой-то остров в Северном море? — На самом деле не в Северном море, — сказал Аарон, — это Ледовитый океан, на границе Гренландского, Баренцева и Норвежского морей, но кроме этого все точно! — он широко улыбнулся. Он неплохо выглядит, даже симпатично для ботаника, отметила Джинни после краткого момента раздражения. — Но почему? И какая именно магия? — Мы знаем наверняка, что и магия в целом и темная магия, — ответил Аарон. — Брр! Так что же, на этом Шпицбергене так много темной магии, что троллериометр игнорирует все и указывает на него? Аарон сделал паузу. — Да, по правде говоря. — Это не просто темная магия, — сказала Гермиона. — Аарон зачаровал троллериометр реагировать на магию в целом, что включает в себя три основных типа: темная, светлая и дикая. Дикая магия, как правило, гораздо сильнее, чем темная и светлая магии вместе взятые, так что разумно предположить, что троллериометр реагирует именно на дикую магию. Джинни снова заглянула в чашу. Игла одиноко переливалась в озере золота. Один конец, она заметила, казалось, слегка погрузился, хотя она не была уверена. Жидкость была совершенно прозрачной, и она не могла ничего увидеть, даже пылинка не прикоснулась к поверхности. Это напомнило ей, резко и неожиданно даже для нее самой, что она подумала, на что должен быть похож пузырь вокруг будущего ребенка. — Хорошо. Так что за миссия? — Я посылаю трех магов-ученых на Шпицберген для исследований, — сказала Гермиона. — Аарон один из них. Аарон кивнул в сторону Гермионы, возвращая ей нервный взгляд. — Им нужно будет сопровождение от Министерства. Джинни понятливо кивнула: — Я, — Гермиона наклонила голову. Джинни улыбнулась. — Кто-нибудь еще? Кроме Кормака, конечно. — Только вы двое. Честно говоря, я не думаю, что у вас будет много проблем в этой поездке, хотя, что бы это ни было на Шпицбергене, звучит это довольно пугающе. Это, вероятно, огромный резервуар магической энергии, как полярные сияния, хотя я удивлена, что об этом не было записей в прошлом. — Тетиянская впадина не была замечена до конца девятнадцатого столетия, — вставил Аарон, — несмотря на то, что это был главный выход земных течений. — Это потому, что никто не мог найти проход на протяжении многих веков, — ответила Гермиона каким-то долготерпеливым тоном. Она и Джинни переглянулись, и Джинни закатила глаза с улыбкой. — Это все, пожалуй, — сказала Гермиона. Она подняла себя из кресла. — Я уточню детали с Руфусом и спрошу Джека Демме, могу ли я задействовать тебя и Кормака. Они вышли из кабинета, и Гермиона последовала за ними в комнату отдыха, где налила себе немного воды. Никаких смешанных веществ во время беременности, вспомнила Джинни. Она устроилась в одном из удобных кресел, которые смутно напомнили ей Гриффиндор, только они были зеленые, а не красные. Вечерний свет падал через окно на кофейный столик. Джинни задалась вопросом, когда Министерство повесит шторы: без них все выглядело незавершенным, несмотря на то, что большая часть работы закончилась два года назад. Это было необходимое переселение после того, как Волдеморт взорвал главный офис Аврората. — О… Гермиона, ты не поверишь, кого я видела сегодня, — сказала она. Гермиона полезла в карман мантии и достала маггловские конфеты, завернутые во что-то блестящее. — Кого? — Профессора Снейпа! Гермиона остановилась, не донеся шоколад до рта. — Северуса? Неужели! Где? — Гм, недалеко от… притона. — Притон? Ты имеешь в виду, где люди употребляют крэкл и марихуану? — Да, но он сказал мне, что не употребляет крэкл. Гермиона покачала головой. — Там, из всех возможных мест, — она встревоженно посмотрела на ее лицо. — Он выглядел так, будто употреблял марихуану? — Он выглядел старше, — сказала Джинни немного неуверенно. Гермиона теперь жевала нижнюю губу, ее взгляд был затуманен. — Я не видела его ни разу с тех пор, как мы оба покинули Хогвартс… Один раз я навестила его у него дома, в этом удручающем месте под названием Тупик Прядильщиков, но это было… боже, это было два года назад! — ее лицо приобрело виноватый вид. — Я уверена, что профессор Снейп сам в состоянии о себе позаботиться, — произнесла Джинни, искренне удивленная тем, как волновалась Гермиона. — Я имею в виду, ему всегда хотелось, чтобы его оставили в покое… Гермиона покачала головой и замолчала. — Роджер, наверное, уже дома, — выдавила она, полностью меняя тему. — Вероятно, он ждет перед камином на случай, если я упаду на выходе. Честно говоря, я сказала ему, что материнские чары не позволили бы случиться чему-то подобному, но нет, он все равно меня ждет, — она улыбнулась, но Джинни вернула лишь полуулыбку в ответ. Сейчас ей было любопытно узнать о старом профессоре, но это было не то, что она могла бы обсудить. В последние дни войны Гермиона вошла в довольно изолированный эшелон старших членов Ордена, и теперь, даже после того, как они стали верными друзьями, Джинни чувствовала это. — Мне нужно доделать некоторые документы по аресту крэкла, — сказала Джинни, вставая. — Хотелось бы, чтобы Кормак уделял этому больше внимания. Он, кажется, думает, что это работа секретаря, и поэтому это работа Джинни. Губы Гермионы дернулись, но глаза остались серьезными. — Ты хочешь, чтобы я поговорила с Джеком? — Нет, — поспешно сказала Джинни. — Я просто поговорю с Франсин. Гермиона рассмеялась. — Очень хорошо. Увидимся позднее. О, и почитай о Шпицбергене, если будет время. Это интересно: по-видимому, все магглы носят огнестрельное оружие, чтобы отпугивать гоблинов, которые были зачарованы в семнадцатом столетии в белых медведей. — Звучит весело, — сказала Джинни сухо. Гермиона поднялась из кресла и теперь шла неторопливым шагом по темному коридору в свой офис. Джинни посидела одна немного, думая обо всем сразу и ни о чем конкретно, в основном споря сама с собой, следует ли ей выпить еще одну чашку перченого кофе, прежде чем она поднимет себя на ноги и будет готова вернуться к рутинной бумажной работе.
