Suga Free

Юнги едва ли не выползал из душа, ослабевшие после течки ноги подкашивались, а измотанное за неделю тело требовало кровати и полного покоя. Однако сначала нужно было сменить промокшее постельное белье, проветрить комнату, а еще поесть, очень плотненько поесть. Омега уже сидел перед ноутбуком с полной тарелкой еды, когда смартфон разразился требовательной трелью. Сокджин всегда все делал требовательно, даже звонил. Юнги тяжело вздохнул, глянув на телефон, заряжавшийся сейчас у окна. Нужно было встать. Сокджин не давал другу спуска, и когда тот не успел добраться до гаджета с первой порцией звонков, позвонил и во второй раз. - Да, хен? Что-то случилось? – Юнги знал, что случилось, и он знал, что этот разговор состоится, что Сокджин так просто этого не оставит. Юнги лишь надеялся, что хена сегодня хорошенько выебали и он не захочет читать нотации, а нормально его выслушает. - Ты совсем ебанулся? - кое-кого забыли трахнуть с утра перед уходом на работу. - Хен, я сейчас никакой, первый день после течки, давай потом, - на другом конце провода Джин сделал пару глубоких вдохов. - Я просто хочу узнать у тебя, почему Хосок в истерике в последнее время? Ты серьезно не пустил его? Юнги устало завалился на свежезастеленную кровать, прикрывая глаза ладонью. Сокджин терпеливо ждал откровений. - Хен, серьезно, ничего не выйдет, я не подхожу ему, - наконец выдавил Юнги. Он очень надеялся, что Джин услышал его. – Я не хочу привязываться. Если бы мы провели течку… было бы хуже. Тяжелее. - Дурачок, почему ты с ним просто не поговорил? - Юнги не любил, когда Джин начинал говорить с ним этим тоном для одаренных детей. – Хоби очень хороший парень, не обижай его, Юнгичи. Он заслуживает твоей откровенности. - Зачем это, хен? Чтобы была достойная причина для расставания? - Знаешь, хотя бы для этого. - Это личное. Я не собираюсь кричать об этом на каждом углу. - Хосок тебе не посторонний, - возразил Сокджин снова раздражаясь. – Сколько вы вместе? Год? - Восемь месяцев. - Пожалуйста, поговори с ним. Хосок рвет на себе волосы, он не понимает, за что ты с ним так. Он такой счастливый ходил все это время. - Вы ему не сказали? - Нет, мы с Намджуном решили не лезть. Вы взрослые уже, сами разберетесь. Твой адрес мы ему тоже не давали. - Спасибо, - выдохнул Юнги, разглядывая потолок. - Поговори с ним, объясни ситуацию, он хотя бы не будет страдать от неизвестности. - Ладно, хорошо, уговорил. Передай ему, что я согласен с ним встретиться послезавтра, хочу отойти от теч… - Ты там не охренел? Телефон в руки, номер Хосока у тебя есть, сам звони и договаривайся. Я не твой секретарь, ты мне не платишь. - Хен, я стремаюсь, - нахмурился Юнги, переворачиваясь на живот, и буквально увидел, как аккуратные губы Джина, изогнулись в ухмылке. - Как трахаться на моей свадьбе он не стремался, а как позвонить парню, с которым уже почти год встречаешься, так он сама невинность. - Это традиция была, для приплода и что-то там, я не помню, что мне Хосок вливал в уши, но он был чертовски убедителен. - Разберись с ним, - бросил напоследок хен. – А то тебе Намджун позвонит. А он своего братика любит. Юнги упал лицом в подушку и взвыл в отчаянии. Он долго еще гипнотизировал телефон, покоящийся рядом, мрачным взглядом. Позвонить омега так и не решился, но отписал Хосоку в чате спустя час после разговора с Сокджином, долго подбирая слова, чтобы сообщение звучало максимало нейтрально. За почти год отношений он так ни разу не привел альфу к себе домой, встречались где-нибудь недалеко от его станции метро, ходили по всяким местам, где обычно обитают парочки. Хосок умел ухаживать и делал это красиво. С ним Юнги себя чувствовал самой настоящей омегой, почти такой же как Джин. Хотелось без повода порой закатить скандал, чтобы растерянность в глазах сильного партнера, его суматошные попытки задобрить разбушевавшееся нежное создание. Хотелось контролировать и ревновать, и чтобы его самого ревновали к каждому столбу. Это было так нетипично для Юнги, готового продать почки ради того, чтобы в следующей жизни родиться камнем. Но было при этом так весело и забавно. В какой-то момент они оказались в съемной квартире Хосока и с тех пор стали проводить там больше времени, наслаждаясь друг другом, временем проведенным вдвоем за сериалами и заказанной едой. Хоби был на удивление не похож на своего старшего брата. Он был на порядок меньше и мельче своего хена, в нем не было той бурлящей властности и агрессии, не было и желания контролировать все и всех вокруг себя. Юнги никогда не чувствовал от него давления, наоборот, Хосок всегда был воплощением уюта и стабильности. Хосок был эмоциональным, пугливым (сам Хосок называл себя осторожным) и самым ярким человеком, которого когда-либо в своей жизни встречал Юнги. И, чего греха таить, Хоби был безбожно красив. Одна только кокетливая родинка на верхней губе чего стоила. Хосок ответил сразу же, походу не выпускал телефон из рук всю неделю. Юнги почувствовал прилив стыда. Открыть полученное сообщение Мин осмелился не сразу. Было не просто стремно, было пиздец как страшно. Легче не стало, когда Хосок ответил согласием на встречу. Весь оставшийся и следующий день омега провел в ожидании встречи. Вроде и дел было предостаточно, да браться за них не было никаких моральных сил. Юнги чувствовал себя ужасно вымотанным и напряженным одновременно. Всю ночь перед встречей он так и проворочался на кровати в безуспешных попытках заснуть. Юнги боялся того, что он мог услышать от этого парня. Впрочем, он точно знал, что тот мог сказать, не он первый, не он последний. Мин в кафе пришел раньше, заказал кофе и принялся заранее накручивать себя. Через десять минут ожидания, ему стало даже слишком плохо. Руки подрагивали и потели, сердце колотилось где-то под горлом. Он пытался храбриться, придать себе самый независимый и ехидный вид, подготовил заранее пару едких фраз, но вся эта напускная самоуверенность скорее всего будет выглядеть жалко, а острый язык подведет в самый напряженный момент и завяжется узлом. Хосок сразу направился к его столику, как только появился в кафе. Он не спускал пристального взгляда с потрепанной и мрачной омеги, вообразившей о себе хрен знает что. Хоби мог понять, почему Юнги отказался проводить с ним первую течку, тогда они были знакомы едва ли пару месяцев, но вторая. Да и секс был регулярный, что за тараканы поселились в маленькой аккуратной головке, Хосок понять не мог. Юнги не знал, с чего начать. Зрительного контакта он усиленно избегал. Молчание было неуютным впервые за все их время вместе. Даже первый секс на трезвую голову, несуразный и неуклюжий был менее неловким. Положение спас Хосок. - Юнги-я, что не так, малыш? – альфа не одаривал его своей такой уже привычной яркой улыбкой, его голос был уставшим и тихим, и смотрел Хосок в упор, не отводя взгляда, следил, чтобы омега не сбежал от него еще куда. – Я что-то не так делаю, тебя что-то не устраивает? Я думал, нам хорошо вместе. Мин отпустил стаканчик кофе и зажал ладони худыми коленками, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. У Юнги сердце заходилось от слов альфы. Кто бы знал, как самому Юнги было с ним хорошо. Вряд ли он когда-либо испытывал к другому человеку нечто подобное. Да что там говорить, он и себя не очень-то любил. Мирился с собой, терпел себя, искал компромиссы. Ценить себя приучал в свое время Сокджин, уважать - Намджун. А вот любить. Юнги не знал, за что его любить? За текущую дырку раз в полгода? Сомнительная причина. А Хосок, вот он, сидит перед ним, весь такой печальный и понимающий. Даже сейчас красивый настолько, что дыхание сбивалось. Омега внутри Мина, едва отошедшая от течки, сладенько распушилась, затуманивая заумные мысли Юнги. "Омеги - ничто без альф. Не надо рыпаться. Надо следовать инстинктам". Злость взяла верх и придала смелости. - Я не хочу заводить детей, - без обиняков выдал омега, уверенно встретив взгляд Хосока. - Тебя это беспокоит? – Хосок недоверчиво окинул омегу удивленным взглядом. – Мы же всегда предохраняемся. Я не заставляю тебя рожать мне прямо сейчас. - Ты не понял, - терпеливо прояснил Юнги, отхлебывая кофе. – Вообще. В принципе. Никогда. - О, - рот Хосока забавно округлился. – Ты не можешь иметь детей? - Могу. - Ты болеешь? - Нет, я абсолютно здоров, с моими репродуктивными органами все в порядке. Я просто не хочу. Не хочу детей в своей жизни. - Это как-то неправильно, это же дети, продолжатели твоего рода. Забавно, я вообще впервые встречаю омегу, которая говорит, что не хочет детишек. Это ж типа у вас на уровне инстинктов. Родить и побольше. Что вообще от жизни надо тогда? - задумчиво протянул Хосок. Закипающий с каждым словом Юнги, сузил глаза, подался вперед и хищно прошипел: - Вот такой я бракованный, не рожу я тебе никого. Найди себе другой инкубатор, а от меня отвали. Продолжать разговор было бессмысленно. Он знал, что ему скажут дальше. Он эгоист, он больная омега, ему надо походить к психологу. А вообще родить и не выебываться, там и родительский инстинкт проснется. Ответственность с рождением ребеночка появится, а так ты сам ребенок-переросток. Это ты пока молодой и глупый, жизни не видал, не понимаешь, о чем говоришь. И вообще, не родишь и рак матки будет. Да и кто стакан воды в старости принесет? Дети – это же счастье. Конечно, ведь счастье только засранными подгузниками и зацелованными детскими попками измеряется. И внезапно умнеешь тоже, когда разродишься. Юнги все никак не мог остыть, хотя уже успел добраться до своего дома. Он бесился, сильно бесился. Знал же, что провальные будут отношения, хорошо ему жилось и одному, чего только повелся. Наверное, пропитался атмосферой счастья за друзей, в день свадьбы эмоции из него хлестали через край, захотелось и себе немножко любви урвать. Заботы и нежности. Тупо человеческого тепла, общения по душам. Хотелось обзавестись единомышленником, который разделял бы с ним взгляды, увлечения, интересы. Который бы мотивировал его на открытие чего-то нового. С которым бы хотелось выйти из своей зоны комфорта, доверить самого себя и провести в его компании всю жизнь. И он, правда, надеялся, что Хосок - это то самое, его. Ведь с Хосоком было действительно хорошо. Тот умел растормошить спящую красавицу и перевернуть вверх дном его сонное царство. Оба работали, один преподавал в танцевальной школе, другой писал музыку, но времени друг на друга у них хватало с лихвой. Юнги уже был дома, когда заметил, что телефон под завязку забит приходящими в чат сообщениями от Хосока. Мин кинул телефон на диван и, упорно игнорируя тихую вибрацию, пошел заваривать чай. Через пять минут телефон разразился стандартной трелью звонка. Потом еще раз. И еще. Не надо, не звони. Не продолжай, не упорствуй и не добивайся. Забудь и не вспоминай меня. Я ведь тоже не железный. Я просто человек, и я тоже хочу быть счастливым. С тобой. - Хватит уже названивать! Не подниму я! - выкрикнул Юнги, когда телефон зазвонил в пятый раз. Звон внезапно прекратился. Не успел Юнги выдохнуть, как раздался стук в дверь. - Не-ет, Сокджин, ты не мог так со мной поступить. Омеге даже не надо смотреть в глазок, чтобы знать, кто там. Он хотел притвориться, что дома никого, что это, в конце концов, не его дом, и Хосок ошибся адресом, Намджины ему солгали. Юнги не хотел вестись на это упорство, не хотел впускать кого-то настолько близко в свою жизнь. Но дрожащие руки сами потянулись к замку и открыли дверь. - Я тебя люблю, - надрывно прошептал Хосок, прижимая тело омеги к себе. – Мне ты нужен, а не… как же мне этого не хватало, как мне не хватало тебя все это время. Я не знал, что думать. Все так хорошо, я слышу, как меняется твой запах, а потом ты пропадаешь и заявляешь, что в эту течку я тебе не нужен. Я боялся представить, что пока я пытаю хена, где ты живешь, какой-то ублюдок втрахивает тебя в кровать и ты стонешь под ним, течешь под ним. Не хочешь детей, не надо. Не заставляй себя. И не решай за меня. И Юнги верит ему, боится, что все это просто слова, не бывает таких хороших людей, не может быть, чтобы и ему счастья привалило. Но мысленные Намджины прикладывают ладони к лицам и всегда похуистичному омеге становится немного стыдно за себя. Юнги отпустил себя и позволил себе расслабиться в сильных руках, зарылся руками в волосы Хосока, прижался лбом к его лбу, осторожно соприкоснувшись кончиками носов. Альфа улыбнулся облегченно, коротко поцеловал омегу в губы несколько раз и улыбка расцвела на тонких губах Юнги. - Я так хотел тебя, - глядя прямо в глаза напротив, тихо сообщил Юнги, медленно перебирая волосы на затылке альфы. – Так сильно хотел. Глаза Хосока потемнели, дыхание участилось, и Юнги почувствовал, как его настойчиво подталкивают назад, пока он не уперся спиной в стену. Омега чувствовал, как набухающий твердеющий член альфы вжался ему в бедро, Хосок навалился на него всем телом, жарко дышал в шею, широкими мазками облизывал ее. От ласки дыхание сбилось на раз, омега хрипел и давил стоны, пока еще был в силах, когда горячие ладони альфы привычно и по-хозяйски улеглись на ягодицы, поглаживали их, жмякали через ткань джинсов. Хосок знал это тело, знал как доставить удовольствие, и тело Юнги любило прикосновения Хосока, этот альфа так ласково и внимательно с ним обращался. Стало слишком душно, Хосок словно потерял рассудок и пытался наверстать упущенное время течки, вжимал в стену слишком сильно, не продохнуть, с глубокими мокрыми поцелуями отбирал последний кислород. Юнги выворачивался из очередного поцелуя, жадно хватая воздух. Он нежно поглаживал пальцами шею Хосока, проходясь по затылку ноготками, и самодовольно отмечал, как парня от его незатейливой ласки пробивает дрожь и альфа теряя терпение, хватается за молнию на его джинсах. Юнги совсем не помогал своему альфе, острый язык атаковал покрасневшее ухо, игрался с мочкой, а ладонь накрыла вставший член, натянувший ткань джинсов. Юнги чувствовал, как кровь пульсирует в отвердевшей плоти, ласкал сквозь ткань. Такой сильный и самодостаточный альфа, сейчас плавился в его руках, терся эрекцией о его ладонь, подставлял второе ухо под юркий язык, сипло дышал, постоянно облизывал губы и все никак не мог побороть тугую пуговицу на джинсах Юнги. Запах возбужденного омеги забился в нос, накрывая с головой, а промокшие джинсы под ладонями Хосока доводили до истерики от невозможности добраться до желанного тела и сделать омеге очень и очень хорошо. - Сделаю, что пожелаешь, только сними их, - выдохнул Хосок, целуя кадык Юнги и ведя языком за ухо. Юнги чуть надавил на тяжело вздымающуюся грудь Хосока, но тот отстранился только под шипящее «да не сбегу я». Стянул с себя футболку под внимательным взглядом альфы. Ловко избавил себя от промокших штанов и белья сразу. Он хотел сказать, что до спальни недалеко, но Хосок не в том состоянии. Он пропустил течку своей омеги, не выветрившееся за два дня отголоски ее сладкого запаха дразнили рецепторы альфы, и парень просто уже не мог думать ни о чем постороннем, когда видел обнажающееся перед ним тело. Хосок прогремел пряжкой ремня, расстегнул свои джинсы, приспустил белье и в принципе достаточно. Юнги сам развернулся, уперся взмокшим лбом в стену, облокотился на руки, когда ладони Хосока обманчиво нежно прошлись по бокам, по животу, огладили поясницу, заставляя прогнуться сильнее. Юнги стонал, когда влажный член альфы прижался к его ягодицам. Серьезно, он так хотел его всю неделю. Чтобы этот член двигался в нем, разбухал в нем, давил на стенки, терся о простату. Никакие пальцы, никакие игрушки не шли ни в какое сравнение с горячим пульсирующим органом. Хосок уткнулся носом в макушку Юнги, дышал его запахом. Юнги залип на ладонь, накрывшую его собственную и его вело, даже больше, чем от пальцев в его текущей заднице, подготавливающих его к вторжению. Его словно укрывали от внешнего злобного мира и это чувство полной защищенности было таким охуенным. Юнги резко откинул голову назад, захлебываясь в стоне, когда член Хосока в два толчка вошел в него на всю длину, и чудом едва не разбил альфе нос. Юнги сжимался внутри, усиливая трение. Ноги дрожали, до того хорошо. Движения сзади резкие, быстрые, Хосок сменил угол и твою мать, Юнги прошибла дрожь и его накрыло, член прошелся по простате, от низкого рычания в макушку, мышцы внутри омеги непроизвольно сокращались, смазка стекала по бедрам, пошло хлюпала от толчков. Мин чувствовал, как пальцы альфы собирали вытекающую смазку и Хосок слизывал ее. Омега едва успел зашипеть и ударить Хосока локтем куда-то в бок, когда альфа, облизав клыки, уже пристроился ставить метку. Альфа недовольно заворчал, но попытки оставил. В отместку Хосок схватился за бедра омеги и с силой принялся насаживать на себя. Альфа вбивался глубоко, до боли, Юнги несколько раз ударился лбом о стену от напора сзади. Внутри напряженные мышцы кололо и сводило, а потом его словно током, прошибло оргазмом, накрывшим слишком внезапно. Воздух из легких вытолкнуло и омегу накрыло удушье. Юнги сползал по стенке все ниже, пока колени окончательно не подогнулись и он не съехал на пол. Член альфы выскользнул из него еще при падении, дырка жадно сокращалась в послеоргазменных судорогах, смазка холодила кожу. Юнги едва заставил себя вдохнуть поглубже, когда его голову подняли и в открытый рот вогнали член. Мин расслабил горло и вывалил язык, позволяя трахать себя в рот, умело давя рвотные позывы. По подбородку стекала слюна с собственной смазкой, оставшейся на члене, терпкий запах альфы забивался в ноздри, а тело просто размякло после сокрушительного оргазма. Юнги плотнее сжал губы и поднял взгляд на Хосока, встречаясь с ним глазами и этого альфе оказалось достаточно, чтобы спустить ему в рот. Горячая сперма толчками заполнила рот, и Юнги глотал, слизывал остатки с обмякающей плоти, а потом устало привалился к стене. Течку с Хосоком он не переживет. Вырубится после второго раза, а тот пусть трахает его тело. Потом в процессе включится как-нибудь. Отдышавшись и придя в себя, Хосок подхватил омегу и потащил в спальню, найдя ее с первого раза. - Дай мне десять минут, - пробормотал Юнги, когда устроив свою ношу на кровати, Хосок принялся покрывать молочно-белую кожу нежными поцелуями. Избавившись от кроющей жажды, Хосок готов был заняться чувственным сексом с прелюдией в полчаса. Юнги хотел спать, но позволят ему это сегодня еще не скоро.