I'll try to live for you (Can I see your eyes?)

      Ночью Тайлер не мог уснуть. Образ Джоша постоянно крутился в его голове, и сознание уже просто кричало от этого переизбытка.       Так случается, что, если вы о чем-то очень долго думаете, вас начинает от этого тошнить. Аналогично чувствовал себя и брюнет. Слишком много голубого, вспышки, обрывки немногих фраз, что произносил Джош, его глаза в тот морозный февральский день.. Глаза цвета меда, цвета весенней земли, цвета прекрасной коры деревьев в лесу. Ворочаясь в кровати, потея и уже проклиная образ голубоволосого, Тайлер не заметил, как заснул. Сон был таким же тревожным, как и сознание парня.       Маленький Тайлер стоял перед огромной громадой леса, что возвышался, казалось, на несколько километров вверх. Когда ты маленький, еще совсем ребенок, тебе все кажется слишком большим.       Лес всегда вызывал у Тайлера страх. Но одновременно он чувствовал и благоговение, стоя перед ним. Он часто размышлял над тем, стоит ли ему идти в лес или нет. Родители категорически запрещали братьям это делать, но немного подросшему мальчику, уже познавшему сладость нарушения запретов, не терпелось хоть разок взглянуть во внутренности такого огромного организма, как лес.       В этот день он, наконец, решился это сделать. Маленькими шажками, отодвигая немногие ветки, что встречались на пути, Тайлер продвигался в чащу. Сначала лес был редким, большие деревья росли на достаточно большом расстоянии друг от друга, а подлесок еще не успел вырасти за несколько месяцев тепла. Солнце светило чуть приглушенно через высокие кроны сосен.       Но по мере продвижения все дальше, лес становился темнее, и Тайлера обступили невысокие кустарники и подросшие деревца. Становилось все прохладнее и душнее, редкие птицы приглушенно пищали где-то вверху. Мальчику не было страшно до тех пор, пока его фантазия не сделала свое дело. То тут, то там ему начали чудиться различные бестелесные существа, сверкающие глазами.       Но главным страхом за несколько его походов в лес стал огромный красноглазый монстр с черной шкурой, что прятался за деревьями. Мальчику казалось, что он слышит его дыхание, прерывистое и слегка рычащие.       Но лес манил его, как море манит моряка, и постепенно Тайлер стал зависим от этой зеленой громады в конце отцовского поля.       Он привык к красноглазому монстру, как привыкают к чему-то повседневному, что само собой разумеется. Приходя в лес, Тайлер пытался говорить с ним, пел ему, сидя на мягкой лесной подстилке. Ему порой даже казалось, что красноглазый что-то шепчет ему в ответ. Сам того не замечая, он позволил монстру захватить его фантазии, а потом и сознание.       Позже он видел его даже вне леса: притаившись за амбаром, монстр следил, как Тайлер качался на качелях или играл с братом в догонялки. Но после того, как Джозеф пошел в школу, он все реже видел этот черный силуэт и горящие глаза. И все чаще глухой, глубокий шепот отдавался в его голове, говоря всякие ужасные вещи, что вгоняло парня в депрессию.       Сам того не осознавая, Тайлер приютил монстра, что ментально пожирал его мозги, как только парень оставался один, сидя в тишине.       Во сне он видел этот монстр. Он занимал все пространство, сверкая красными глазами, что были словно прожекторы, и Тайлер чувствовал, что все больше растворяется в нем. Сознание заполнил тот самый чужой, низкий, тихий шопот, настолько противный, что хотелось надрывно кричать, лишь бы только не слышать его.       Несколько раз брюнет просыпался в холодном поту, проклиная жуткие красные глаза, что преследовали его и наяву в тени кухонных шкафов, что располагались напротив дивана, на котором спал Тайлер.       Обычно, когда он принимал снотворное, сны ему не снились. Поэтому в одно из своих ужасных пробуждений, Тайлер все-таки добрался до тумбочки, где лежали пузырьки с таблетками. Запив пару штук холодной, как лед, водой, Джозеф закутался в одеяло, дрожа от ужаса, что опять начал накатывать на него.       Но вскоре снотворное стало действовать и парень провалился в сон уже без каких-либо снов, лиц и монстров. Лишь глухая темнота, отупляющая сознание.

***

      Весь последующий день Тайлер сидел дома, ел какую-то непонятную еду, что попалась ему под руку в магазине и перебирал свои вещи, что вот уже несколько лет покоились в коробках. Он не хотел видеть в своем доме вещи, которые бы напоминали ему о доме в поле, его родном месте.       Слишком много болезненных воспоминаний. Он скучал по детству, которое было испорчено чертовой социализацией в школе. Поэтому он так и не разобрал те коробки, в которых были различные фотографии, в рамках с позолотой и сложенные в обычные стопки. Это были детские фотоснимки, некоторые даже со старого полароида, что сломался перед тем, как Тайлер уехал в колледж. В отдельной маленькой коробке парень хранил письма и открытки, присланные родителями и братом на различные праздники. Перебирая их, Тайлер чувствовал себя слишком одиноким, ведь он уже несколько лет собирался съездить к родителям, хотя бы на неделю. Спросить, как их дела, обнять, посидеть хоть несколько вечеров не в одиночестве, а в кругу родных. Но что-то мешало ему. Что-то останавливало его каждый раз, когда он подходил к кассе с билетами на поезд. Он просто разворачивался и бежал прочь. Но от самого себя не убежишь.       Поэтому сейчас Тайлер давился слезами, которые капали на детские фотографии и рисунки. Он просто чувствовал себя дебилом, потому что не мог приехать к собственной семье из-за своих комплексов. Это было жутко, это пугало его, заставляя вытирать и без того мокрыми ладонями соленые дорожки слез на щеках.       Луч заходящего солнца отразился от стекла радугой на стене перед лицом брюнета. Парень чувствовал себя сломленным как никогда, поэтому решил завязать с этой фигней и коробками, отнеся их на чердак, подальше от глаз.