Поле и цветы.
9 декабря 2017 г., 19:29
Тайлеру было чересчур интересно, каким образом Джош нашел эту ферму. Джозефы жили в отдалении от города и кроме как не специально, отыскать ее было довольно трудно. Парень не знал, живут ли его родители до сих пор в этом доме или же переехали. Ведь он им не звонил, а они перестали звонить ему где-то полтора года назад (после того как Тайлер тупо молчал в трубку, не зная, что сказать). Хотя открытки на Рождество, День Благодарения и День Рождения все еще приходили с адреса фермы.
— Я забрел туда совершенно случайно, Тай, — сказал Джош, ставя перед брюнетом на стол кружку с кофе и ароматную яичницу с беконом.
— Мм, Джош, у тебя есть чай? Не особо люблю кофе, — Тайлер скрестил на груди руки и улыбнулся.
Джош кивнул и, развернувшись обратно к кухонному гарнитуру, поставил разогреваться чайник. Пока прозрачные пузырьки воздуха в воде медленно поднимались вверх, словно маленькие воздушные шары к небу, Джош сел за стол, внимательно смотря на Тайлера. А тот в свою очередь продолжил свой расспрос про фото:
— Ну так что? Случайно? Туда ехать только минут двадцать по кривой дороге, — Джозеф словно предъявлял Джошу его промах. — Следил за мной с самого детства, да?
На эту реплику Джоша пробрал смех и он, качая головой, еле как проговорил через смешок:
— Нет, Тайлер. Я же говорю, что случайно. В поисках вдохновения еще и не туда забредешь.
***
То лето в Огайо было таким же знойным, как и во все предыдущие года. Над асфальтом поднималось горячее марево, похожее на колышащийся туман. Такое бывает в пустынях и если смотреть поверх костра. Но несмотря на такую адскую жару, от которой в машине Джоша гудел с дребезжанием кондиционер, в сухой траве по обе стороны дороги чрезвычайно громко трещали кузнечики. Или цикады. Джош не особо в них разбирался. Он лишь знал, что через пару часов поездки этот стрекочущий гул начинает жутко раздражать, действуя на нервы, вдалбливаться в мозг. От полуденного пекла, от которого не спасала даже машина и закрытые окна, и этого дебильного стрекотания начинала болеть голова. Идеальные условия для вдохновения, не правда ли? Но это стоило того, потому что обычно в таких поездках Дан либо находил какой-нибудь негустой лесок или одинокое дерево, которые можно было сфотографировать и, может быть, даже отправить в какой-нибудь журнал. Но на этот раз он нашел дорогу, которая ответвлялась от главной дороги и заманчиво вела куда-то в небольшие заросли кустарника и дальше через поле. Джошу стало интересно и он свернул на нее. Там не было асфальта и пыль густыми клубами поднималась перед лобовым стеклом, закрывая обзор. Кочка за кочкой, но минут через пятнадцать поездки машина вдруг выехала на ровный асфальт, а вдалеке виднелся большой красный амбар, небольшой фермерский дом и темный, ничуть не пыльный лес, очерчивающий границы полей. Из уважения к возможным обитателям дома парень не стал подъезжать к ферме слишком близко и заглушил двигатель в метрах сорока от подъездной дорожки дома. Он очень надеялся, что хозяева не услышали урчание его автомобиля, потому что общение с возмущенными людьми было сейчас практически последним, в чем он нуждался. Дом выглядел так, будто в нем не жили уже несколько месяцев, но Джош чувствовал, что это не так. Возможно, хозяин уехал пару дней назад, потому что на асфальтированной дорожке еще остались следы колес на наметенном туда недавним штормовым ветром песке. Штормовой ветер дул около пяти дней назад на протяжении целых двух суток. Даже из дома было невозможно выйти, так как пыль и песок попадали в глаза и легкие, когда те пытались вдохнуть хоть немного кислорода. На полях во всю набиралась сил пшеница, а вдалеке виднелись кукурузные поля, практически вплотную примостившиеся к густому лесу. Но дождя не было слишком давно, а пыль и песок усугубляли положение растений, поэтому пшеница выглядела какой-то серой и поникшей. А поливать такие обширные поля хозяин явно будет еще не скоро. Тем более вдалеке Джош приметил большую грозовую тучу, что медленно выползала из-за такого же черного соснового леса. Решив, что в доме все-таки никого нет и возможности быть оштрафованным за проникновение на частную собственность тоже, парень направился в сторону дома, чтобы оглядеть его как следует. Джош редко фотографировал строения и предпочитал природу архитектуре, но тут его почему-то потянуло именно на задний двор. Дом не был огорожен ни забором ни частоколом из огромных бревен с пиками, так что Джошу не составило труда осуществить задуманное. Ноги вязли в наметенном песке и сухой грязи, а неприкрытая голова зудела от пота, который неприятно щипал глаза и скатывался вниз по шее, впитываясь в и без того мокрую футболку. Дану нужны были деньги, так что он, рискуя собственным здоровьем, поехал в такую погоду невесть куда, лишь бы после лихорадочных поисков найти хоть что-то для фото. Увиденная картина его, мягко говоря, вывела из душевного равновесия. Очевидно, у хозяина этого дома когда-то были дети (Джош надеялся, что они и сейчас где-то живут). Старые покосившиеся качели с облупленной зеленой краской. У них местами проржавели железные балки, из которых они были сделаны. Деревянное сидение набухло и прогнило дождливой весной, а потом ссохлось и потрескалось с приходом летнего зноя. От легкого дуновения ветра качели каждый раз тоскливо скрипели ржавыми петлями. Зрелище унылое, заставляющее задуматься о непостоянстве времени. Ведь когда-то они были новенькими и на них качался маленький мальчик в коротких шортах или же девочка в желтеньком платье. Чуть дальше стояло большое, раскидистое, но страдающее от засухи дерево с висящей на одной из веток автомобильной шиной. С другой стороны, так же на ветке, висела тарзанка, но одна веревка, держащая ручку тарзанки, совсем прогнила и оборвалась. Поэтому сейчас тарзанка была похожа просто на веревку с привязанной к ней палкой, так же уныло качающейся на ветру. Никаких детей, никакого детского смеха. Дети давно выросли и покинули отчий дом, возможно теперь даже не навещая родителей, они работали или учились в городе или же в другом штате. Зарабатывали деньги и делали прочие взрослые дела, позабыв о том, что такое детство. Джош провел ладонью по лбу, стряхивая пот. Пора было закругляться, иначе он рисковал заработать солнечный удар. Так же перегреться мог и его фотоаппарат, висящий на шее. Точнее их было два, но на Полароид Джош делал фото только для себя, как нечно личное, красиво оформленное. А с "цифры" он обрабатывал фотографии на ноутбуке и отправлял их в редакцию какого-либо журнала, с которым у него был контракт или от которого ему приходила заявка. Выбрав нужный ракурс, Дан сфотографировал лес вдалеке, поля пшеницы (не забывая и про макросъемку), а так же дерево, потому что оно показалось ему подходящим к рубрике "детство" в одном из разделов журнала. А на полароид он снял издалека красный амбар и одинокие забытые всеми ржавые качели. Эту фотографию он после и повесил на свою доску на кухне, приклеив края на скотч. Большая синяя туча все приближалась, нависая над головой. И когда Джош сел в свою машину, разворачиваясь и отъезжая от покинутого дома, полного одиночества, над лесом и полями прогремел первый гром. На стеклах грузовичка появились брызги дождя. Под сильный, бьющий прямо в лобовое стекло дождь, что смывал всю грязь и поил измученные засухой растения, Джош ехал обратно в город, размышляя об одиночестве о том, каково это, вырастить детей, а потом расстаться с ними в один прекрасный день. Выпустить их в свободный полет, на волю, в жестокий взрослый мир. К счастью для слуха Джоша, назойливые насекомые заткнулись и перестали трещать. Теперь можно было расслабиться и спокойно доехать под шум дождя до города.***
Перекусив вкусным завтраком и запив его чаем и кофе парни выдвинулись в поездку. Направляясь к машине, Тайлер, шаркая подошвами кед, то и дело наровил прикоснуться к Джошу. За руку, будто случайно, или провести кончиками пальцев по спине, едва касаясь кожи через футболку, для него не составляло труда. Возможно, так казалось со стороны. Но на самом деле Тайлер чувствовал себя очень неловко, но он изнывал от желания контактировать с Джошем. Парень не знал, что с ним творится, но внутри появлялись первые признаки бабочек, щекочущих живот где-то возле ребер. Тем временем Джош вдруг резко развернулся и поймал Тайлера в свои объятия, который по инерции уткнулся носом в его плечо, потому что в этот момент он смотрел на носки своих кед, думая о том, как бы завязать разговор. Брюнет вздрогнул от неожиданности, но поборов свою неуверенность, обнял голубоволосого в ответ, скрестив свои руки на его спине. Горячий шепот на ухо всколыхнул внутри него что-то непонятное, давно забытое или никогда доселе незнакомое. — Готов выбраться из пыльного города и вдохнуть чистого воздуха? Я покажу тебе нечто прекрасное, думаю, тебе понравится, — губы Джоша слегка щекотали ухо Тайлера. Брюнет отстранился, все еще продолжая обнимать Джоша, но теперь перемещая руки на его шею, и, смотря прямо в его глаза, пробормотал еле зазборчивое "Конечно готов". Его губы накрыл теплый поцелуй, от которого все внутри так и перевернулось, затрепетало от радости. Дорога, по которой они ехали, была пыльной, но пару дней назад ее слегка помыл дождь, так что, из-под колес не поднимались пыльные облака высотой с дом. Да и лето только вступало в свои календарные права, природа была еще свежей, проснувшейся после теплой весны, не завядшей и пышно-зеленой. Тайлеру всегда нравились такие поездки, когда ты не знаешь, куда ты едешь, сколько будет длиться поездка, два часа или всего несколько десятков минут. Когда ты можешь просто смотреть в окно и забыться на время, отводя все свои проблемы и переживания на второй план. Пока они ехали через город, Тайлер провожал взглядом каждую вывеску и причудливые мигающие даже днем надписи над входами в магазины. Но, когда они выехали за город, ему наскучили однообразные серые постройки пригорода. Сейчас он смотрел только на Джоша. Он казался ему чертовым произведением искусства. Плавные линии, мышцы, очерченные футболкой, забитый рукав на правой руке, который теперь не скрывался за рукавами толстовок. И его пушистые практически выцветшие кудрявые волосы, что падали на лоб. Тайлер слегка сполз с пассажирского кресла, подставив под голову согнутую руку, и разглядывал, разглядывал голубоволосого, словно пытаясь впитать в память каждую черту его лица и тела. Парня заинтересовали черные тоннели в его ушах и пирсинг в левом крыле носа, который поблескивал в солнечных лучах. — Джош, а это больно, тянуть тоннели? — Джозеф лениво потянулся, сползая с сидения еще сильнее. — По шкале от 0 до 10, где-то 4, не больнее, чем бить татуировку, но гораздо дольше по времени, — задумчиво проговорил Джош и глянул на развалившегося Тайлера. — Не хочешь пристегнуться? Я, конечно, тебе не родитель, но буду напоминать это каждый раз, — легкая усмешка. — В целях твоей же безопасности, разумеется. Тайлер, кивнув, кряхтя заполз обратно на сидение и пристегнулся. — Вот и умничка, — проговорил Джош, за что получил легкий удар кулаком в левое плечо. — Эй, не дерись, мы почти приехали. Впереди виднелись одни лишь поля, но они были какими-то странными, не такими, какими их привык видеть Тайлер. Они были не одноцветные, не зеленые и не пшенично-желтые. Разноцветные. Как пестрое ситцевое одеяло. Джош остановил грузовичок и пригласил Джозефа выйти наружу, куда и сам вскоре вышел. В его руках был какой-то красный платок. — Хэй, Джош, надеюсь, ты не маньяк, — с усмешкой сказал Тайлер, глядя на него. — Тебе не повезло, но нет, я не маньяк. Просто закрой глаза, — с этими словами он накинул на лицо Тайлера платок и завязал ему глаза. — Доверие? Хм, нечто новое, — в голосе брюнета слышались нервные нотки. — Тише, все хорошо, просто следуй за мной. Тут ровно, ты не запнешься, — Джош взял его за ладонь, переплетая пальцы и потянул вперед. — Вот так, осторожней, тут край дороги, как ступенька, — голубоволосый заметил, как нервничает Тайлер, как тот неуверенно переступает ногами, а его рука судорожно сжимала ладонь Джоша. — Хэй, все хорошо, мы пришли, стой. Тайлер не открывал глаз даже после того, как Джош стянул с него повязку. Поэтому голубоволосому пришлось нежно поцеловать его в щеку, чтобы тот немного расслабился. — Можешь открывать глаза. Брюнет неуверенно, часто моргая открыл глаза, которые вскоре откруглились от явного восторга. — Боже, Джош, тут так красиво! Все поле было усеяно кустиками цветов глубокого бордового с фиолетовым оттенком окраса. Их лепестки, казалось, были сделаны из бархата, а серединки были усеяны длинными тонкими усиками тычинок с ярко-желтой пыльцой. Некоторые лепестки были пронизаны белыми или голубоватыми прожилками, сильно контрастирующими с основным цветом. Словно пушистый бордовый ковер, цветы усеивали все пространство поля на многие сотни метров вокруг. А вдалеке виднелись такие же лоскутные ковры цветов других оттенков. Тайлера поглотил какой-то восторг, смешанный с благодарностью и восхищением. Он ходил между хрупких кустиков, стараясь не наступить и не помять ни один лепесток. А Джош просто с улыбкой наблюдал за ним, пока тот перебегал от одного цветка к другому, издавая от радости какие-то непонятные звуки. Словно маленький котенок, что урчал от возбуждения, завидев бантик на веревочке. Тайлер такой красивый. Джош хочет быть с ним всю свою оставшуюся жизнь. Но позволит ли он это ему? Что чувствует к нему Тайлер? Тем временем, вдоволь набегавшийся брюнет, все еще в порыве восторга, прервал размышления Джоша чувственным поцелуем, обхватив его лицо своими ладонями, что пахли медом после прикосновений к цветам. — Спасибо, Джош, ты такой прекрасный парень, — мурлыкнул Тайлер ему на ухо, обвивая руками его талию. Джош улыбнулся и зарылся пальцами в отросшие с зимы волосы брюнета.
Примечания:
-отбечено-
