Фотоаппарат

Глупо было бы отрицать очевидное — Кай был до безумия сексуален и красив. Любой парень захотел бы с ним быть, Бэкхен сказал бы «его только валить и трахать», если бы Чонин не был альфой. И, разумеется, перед его природным магнетизмом невозможно устоять. Но не Кенсу, только не ему. Он мог внутри весь гореть, пылать, сходить с ума, но никогда бы не смог лечь самостоятельно в постель к Каю. Просто не позволяла стеснительность и разум, который кричал, что «а если это не твой альфа, что если это не он?». Но первая течка вызвала настолько сильную бурю эмоций, что затуманила всё: и разум, и сознание, и всю стеснительность как рукой сдуло. Но Чонин был в более трезвом состоянии, и понимал, что Кенсу будет жалеть. Даже положительный ответ на такой казалось бы важный вопрос не смог заставить Кая поддаться. Он просто не мог подвести своего мальчика, который потом всего себя изнутри съест из-за переживаний. Поэтому Чонин аккуратно выпутывается из крепких объятий, садясь за руль. Он выруливает на дорогу, выжимая педаль газа и пытаясь не вслушиваться во все мольбы и просьбы Кенсу, который разве что не кричал от того, как сильно того скрутило возбуждением где-то внутри. Кай даже не стал думать, а тут же завернул к своему дому, не желая оставлять бедного Кенсу одного. Чонин понимал, что скорее всего пара ночей с ним в одной квартире может привести к неисправимым последствиям, но старался об этом не задумываться, считая этот вариант более безболезненным, чем Кенсу остался бы один дома. Совсем быстро, даже не заметив этого, Кенсу оказался на руках у своего альфы, который пытался аккуратно перенести его в квартиру. В нос тут же ударяет слишком сильный запах любимого человека, и парень стонет от болезненного возбуждения. — Пожалуйста, я тебя прошу, Чонин-а... — почти бессвязный шепот раздается рядом, и Кай уже жалеет, что не привез парня к нему домой. Сдержаться будет намного труднее, чем он ожидал. Вроде бы вот он — тот человек, который не дает покоя уже несколько месяцев, являясь даже во снах. Человек, который надевает слишком узкие джинсы, заставляя дрочить каждый раз тайно в туалете, чтобы не показаться слишком помешенным на сексе. Вот он — разгоряченный и трепещущий только от одного невесомого прикосновения, но Чонин не может этого сделать. Не может потом выслушивать эти все "а правильно ли я поступил?" от своей собственной совести или смс-ки от самого Кенсу о том, не поторопились ли они. Это будет слишком для него, он всегда пытался поддерживать с парнем максимально эмоциональную связь, ведь тот был очень уж скромным. Не порвать эту тонкую ниточку их начинающейся истории! И эта долбанная течка не сможет испортить то, что так долго строилось. Кай аккуратно перемещает извивающееся тело на кровать, одновременно с этим пытаясь снять с парня сырую одежду. Тот охотно помогает, надеется на продолжение, но Чонин мягко его отталкивает. — Котенок, нет, не сегодня, — голос звучит так натянуто, что Кай откашливается перед тем как продолжить, — я не могу сделать это, когда ты в таком состоянии, понимаешь? В тумбочке около кровати быстро находятся таблетки и фильтры, купленные на всякий случай. Чонин дает пару штук Кенсу, мягко поглаживая по голове и приговаривая о том, что он очень хороший мальчик, и все сейчас пройдет. А сам вставляет фильтры в нос, чтобы было легче пережить эти пару дней. Ведь До не один такой с каменным стояком и далеко не детскими мыслями в голове. Когда Кенсу становится немного лучше, то Кай залезает к нему на кровать, аккуратно проводя кончиками пальцев по взмокшим волосам и лбу, медленно целуя в обе щеки. Тот открывает глаза и издает что-то напоминающее стон, но Чонин сжимает чужие руки над головой и шепчет: — Ничего такого не буду делать, солнышко, я просто помогу ослабить напряжение внутри, — Кай всматривается в темные глаза напротив и слабо улыбается, — будет легче ненадолго, а потом по новой, но ничего лучше я не могу тебе предложить. — Можешь же, — совсем тихо, еще различимо, говорит Кенсу, но Чонин снова мотает головой в отрицательном жесте. Кай аккуратно снимает чужие боксеры, оставляя парня под ним полностью голым. Тот загнанно дышит и пытается сосредоточиться на ощущениях, когда его гладят буквально везде. Его альфа пытается доставить максимум удовольствия, делая такие вещи, о которых Кенсу раньше даже не знал. Поцелуи, которые не прекращаются ни на секунду, высасывают из него весь воздух, разделяя на двоих. Они оба задыхаются, но не прекращают. Такое ощущение, что это длится целую вечность. Разрядка за разрядкой, он, кажется, уже сорвал голос от всех переполняющих его чувств. Просто невозможно столько чувствовать сразу. Чонин буквально выжимал из него все до последней капли, до последнего вздоха, до последних сил стонать. Это было не похоже на обычное утоление сексуального желания, это нечто... большее. Это сблизило их настолько, насколько не сблизил бы даже секс. Это ментальная близость, которой не все достигают. Словно любовь на духовном уровне. И когда это все кончается Кенсу не чувствует ничего, кроме какого-то странного облегчения и счастья. Словно он приобрел что-то, что давно искал. Он пока не может сказать, что это, но он чувствует, что оно рядом. Настолько рядом, что стоит только руку протянуть. — Ты как, котенок? — вот оказывается и оно — это счастье. Такое вредное, никогда не соглашающееся с твоим мнением, вечно с растрепавшимися волосами, улыбающееся, с слишком шаловливыми и длинными руками, безумно доброе, теплое, мягкое и милое... — Счастье.

***

Когда Кенсу просыпается, за окнами уже темно настолько, что даже если всматриваться, все равно ничего не увидишь. Внутри него что-то покалывает, но ничего не болит и не горит желанием, и это очень радует. Но рядом никого. Рядом валяется одеяло, которое тут же оборачивается вокруг бедер, и До аккуратно ступает на холодный пол, проходя по коридору и замечая включенный свет на кухне. За столом сидит Чонин в одних пижамных штанах, расслабленно попивая кофе и что-то листая в телефоне. Кенсу смотрит на него и внутри становится так тепло от этой домашней атмосферы, что хочется обнять своего парня и никогда-никогда не отпускать. Время на настенных часах показывало три часа ночи, поэтому возникали вопросы почему Кай не спит и пьет кофе в такое позднее время. Но в голове тут же рождается ответ: он же следит за своим мальчиком день и ночь, а вдруг ему станет плохо? Вылитая мамочка. — Ты чего не спишь? — неожиданно даже для себя самого спрашивает Кенсу, и двигается вперед к столу. Чонин дергается, не ожидая ночного «гостя», но при виде растрепанного парня тут же мягко улыбается, хлопая на место рядом с собой. — Не спится что-то, — Кай ставит кофе на стол, и притягивает Кенсу к себе на колени, обвивая руками чужое тело поперек, — а ты чего проснулся, котенок? Парень неопределенно пожимает плечами, прижимаясь к чужой груди. Он откидывает голову на плечо и прикрывает глаза. Настолько хорошо ему никогда еще не было. Эта уютная обстановка, лучший в мире человек рядом, теплые объятия — лучшие вещи в мире. — Тебя потерял вот, — До улыбается, не отрывая глаз, — соскучился. Чонин проводит пальцами одной руки по впалому животу, задевая одеяло, но чужая рука его останавливает от дальнейших действий. Немой вопрос в сонных глазах заставляет Кенсу покраснеть и отвернуться. Воспоминания о прошедших часах вызывали покалывания внизу живота и адское смущение. — Сейчас значит смущаешься от одного прикосновения, а несколько часов назад говорил, что хочешь меня, — усмехается Чонин, улыбаясь смущенному парню, — не отворачивайся, я не буду больше, тем более у тебя скоро закончится действие таблеток, и тебе опять буду нужен я. Кенсу кивает, и опускает голову так, чтобы Кай не мог смотреть в глаза, улыбаясь своей самой яркой улыбкой из всех и заставляя себя ненавидеть за все слова и действия сделанные в приливе эмоций. — Котенок, все будет хорошо, ладно? — Чонин, заметив перемены в мальчике, мягко поглаживает его по волосам, целуя в щеку, — этот период пройдет, а когда нам перейти на новую стадию отношений ты решишь сам в трезвом состоянии, хорошо? Кенсу кивнул и заметно выдохнул. Глаза он больше не прятал, аккуратно перевернулся лицом к Каю и чмокнул того в губы. Он все еще не верил, что вот, наконец-то он смог встретить того человека, который настолько хорошо к нему относится, все понимает и принимает всё его недостатки. Какое же счастье ему досталось. — Ты мне очень нравишься, Кенсу, когда ты такой, — шепчет Кай, целуя в ответ, — такой ласковый котенок. Пойдем теперь спать, у нас завтра долгий день. Кенсу встает с чужих колен, аккуратно поправляя одеяло на бедрах. Чонин замечает, что До слишком худой для своего роста, и хмурится, но ничего не говорит. Только обнимает за талию и уводит в спальню, вместе с ним проваливаясь в глубокий сон.