На цепи у славы

— Ты меня вообще слушаешь? Намджун перевёл взгляд на Сокджина и неуверенно кивнул. Он бы с радостью послушал, но всё ещё не мог отойти от кошмара, приснившегося, когда он задремал на тренировке. Это был настоящий ужас! Оскалившийся Хосок притягивал к себе томно улыбающегося Чонгука, который, подмигнув, сказал: — Присоединяйся к нам. И тут Намджун понял, что на нём сидит полуголый Сокджин и посмеивается… Разбудили его не очень вежливо, но Намджун был даже немного благодарен зарвавшемуся малолетке Чимину, тряхнувшему его за плечо. Теперь очень хотелось смотреть куда угодно, только не на Сокджина. Но, к сожалению, это было невозможно, потому что тот подошёл на непозволительное расстояние и с нажимом продолжал: — Я понимаю, что вы устали после вчерашнего выступления, но следующее всего через шесть дней. Команды будут сформированы по-новому, ознакомьтесь со списками и отправляйтесь новым составом выбирать песни. Намджун взял протянутый лист и вздохнул: придурок Чимин не перешёл в другую команду, и к нему присоединили второго придурка — Тэхёна. Вообще они втроём неплохо ладили, и Намджун был искренне рад видеть их во втором туре, но из-за обострившейся борьбы в последние недели проекта отношения между ними стали напряжёнее, что, в прочем, неудивительно. В первых турах было проще: у каждого была своя песня, над которой тот работал. Не приходилось выбивать партии друг у друга, спорить о стиле и направленности музыки, отказываться от хороших вариантов только потому, что кто-то в группе чего-то не умеет. Общение сводилось к минимуму и всегда было на позитиве. Они даже несколько раз выбирались в караоке все вместе, смеясь тому, что их узнавали на улицах. Как же это было давно. Без всякой надежды Намджун поплёлся со своей пятёркой в другую комнату. Песню снова выбрали заунывную, все танцевальные элементы повесили на них с Тэхёном и Чимином, и настояли на том, чтобы рэп был небольшими вставками, потому что вокалистов оказалось больше. Что может быть хуже? Только попавшийся по дороге домой Сокджин. Намджун неловко избегал его взгляда, стоя в шаге от спасительного лифта. — Вчера тебя Чонгук подвёз? Я смотрю, поладили, — начал продюсер, хмуро глядя на него. — Мне повезло, что он оказался на этом проекте, — подхватил тему Намджун, вспомнив вчерашнее выступление. — Я бы очень хотел исполнить ещё одну песню с ним. — Хосок сказал, что Чонгук будет очень занят, — резковато произнёс старший. И Намджун тут же представил перекошенное от ревности лицо Хосока. Да и Сокджин, похоже, не был очень рад. Между ними повисло непривычное молчание, и парень занервничал. Наверняка продюсер ждал ответа на своё предложение, но у Намджуна совсем не было времени обдумать всё спокойно. Обычно он просто делал то, что первое приходило на ум, но теперь вспоминал приснившийся ужас, и язык тут же приклеивался к нёбу. — Видел песню, которую вы выбрали. По-моему, она совсем не в твоём стиле, — произнёс Сокджин. Намджун непроизвольно перевёл на того удивлённый взгляд. — Я поговорю с постановщиками, и поменяем её. Нечего прятать твой талант. — Спасибо, — промямлил Намджун, думая о том, что несмотря ни на что Сокджин остаётся его наставником и работает изо всех сил. Но потом он испугался: а что, если подобные жесты — что-то вроде аванса? Что, если всё, что делал и делает Сокджин, только лишь для того, чтобы затащить его в постель? — Мне надо… э… вернуться, — быстро промямлил Намджун и повернул обратно в коридор, из которого вышел несколькими минутами раньше. *** Песню им действительно поменяли на следующий же день, и она нравилась рэперу куда больше прежней, но основные танцевальные элементы так и оставили на их тройке, по случаю чего Намджун и шёл на дополнительную тренировку, в глубине души возмущаясь несправедливости жизни. Поднявшись на нужный этаж и открыв дверь, он замер в нерешительности: Чимин зло смотрел на Тэхёна, держа того за запястье. Вошедшего они оба не заметили, а Намджуну совсем не хотелось попасть под горячую руку. Пока он размышлял, что делать, Чимин яростно прошипел: — Ты серьёзно считаешь, что тут все слепые? — Я это делаю не просто так! Разве ты не понимаешь? — казалось, Тэхён тоже начинал злиться, прерывисто дышать, а его голос — дрожать. — Думаешь, Сокджин идиот и не сообразит, чего ради ты тут в соблазнения решил поиграть? Ты думал, что будет, если он парнями не интересуется, а ты к нему, как банный лист, клеишься? — В любом случае, это лучше, чем ничего не делать! Я – последний в группе! Будь у нас продюсеры, нам бы вообще никакой проект не понадобился. Да я бы хоть завтра отсюда ушёл! — Тэхён резко отдёрнул руку, разворачиваясь к другу спиной, и, пройдясь по Намджуну невидящим взглядом, отошёл к своим вещам, брошенным у стены, попить воды. Несмотря на то что разговор, судя по всему, уже был закончен, Намджун никак не мог вникнуть в происходящее. Мимо него прошёл Чимин и присел на корточки рядом с Тэхёном. — Твой выбор — это твой выбор, я не собираюсь тебя обвинять или судить. Просто не делай глупостей, которых потом не исправить. — Да знаю я, — негромко сказал Тэхён, кладя голову на плечо друга. Намджуну срочно нужно было время, чтобы осознать увиденное. Он тихо вышел и прошёлся по длинному светлому коридору. А потом ещё раз. Какая-то ерунда получалась: он ещё не решил, что делать с Сокджином, а у него уже появился соперник. И какой! Уж лучше бы это был кто-то не такой симпатичный. Намджун страдальчески возвёл глаза к потолку, признавая свои мысли до жути идиотскими. Конечно, он и сам понимал, что предложение продюсера очень щедрое, но в глубине души надеялся обойтись без таких средств, ведь он был талантлив! Сам писал песни, отлично читал рэп, готов был пахать неделями напролёт. Что ещё нужно для того, чтобы стать айдолом? Войдя в зал с максимальным шумом, он твёрдо решил уступить Сокджина нуждающимся, а сам — добиться всего самостоятельно. Но отчего-то на душе было неспокойно.