На цепи у славы

Намджун застыл столбом, наконец осознавая, что сейчас сделал. — Почему тебя это заботит? — намеренно ровно спросил Сокджин, чуть наклонив голову и от этого становясь ещё более красивым. Чёрт! Намджун мысленно обзывал себя последним дураком, ругая за беспрецедентную глупость. Ну как можно было не подумать, что разговор выйдет в это русло, прежде чем выпаливать вздор про Тэхёна и его намерения? Он ведь всё уже сотню раз обдумал и решил, что это не его дело! Воздух резко наполнялся напряжением, и вовсю тянуло надвигающейся бурей. Повисшая тишина давила почти физически. Намджун стоял молча, как нашкодивший школьник в кабинете директора, не имея ни малейшего представления, как повернуть время вспять и никогда и ни за что не позволять себе даже думать о делах Сокджина и Тэхёна. Вернее, Сокджина и кого-либо вообще. Почему мысль о том, что его это вообще не касается, не казалась такой кристально понятной раньше, когда он две ночи подряд ворочался от мыслей и переживаний за продюсера, которого малолетка якобы водит за нос? Где был здравый смысл, который обязан был отвести морок добрых улыбок и мягких речей и вспомнить, что Ким Сокджин вообще-то не наивный парень из деревни, а опытный продюсер, варящийся в адовых котлах шоу-бизнеса не первый год. Рэпер тоскливо покосился на дверь, выйти в которую было бы самым правильным решением. А ещё лучше не входить в неё. Но Сокджин всё ещё смотрел на него в ожидании ответа. — Э-э-э… Ну… — глубокомысленно протянул Намджун. Сокджин вздохнул, садясь за стол, будто отгораживаясь. Губы поджаты, взгляд в стену за рэпером, спина, как струнка, натянута. — Мне жаль, что мои опрометчивые слова заставили тебя думать, будто я бросаюсь на всех, кто мне улыбается. Прошу тебя, давай забудем тот разговор. Напряжённость скрежетом стекла проехалась по нервам и следом за этим тонкие грани надежды треснули, с хрустом распадаясь на крохотные кусочки. — Да нет, это он на тебя бросается… — промямлил Намджун, с зарождающейся паникой понимая, что, кажется, всё испортил. Не то. Намджун видел, что надо по-другому. Продюсер всё понял не так. Нужно было срочно найти нужные слова и всё спокойно объяснить… Но сбивчивые фразы не складывались в осмысленные предложения. Он мог писать огромные тексты взахлёб, а когда надо хотя бы одну строчку, но именно ту, он не может и слова выдавить. — Сокджин… — Сейчас придёт Чимин. Это — его время, а с тобой мы поговорим завтра, — резковато оборвал наставник. Продюсер не выглядел злым, но в его тоне чувствовался холод.

***

В сотый раз обозвав себя болваном, Намджун уселся на мягкий белый диван, суша полотенцем обесцвеченные волосы. Он редко зацикливался на какой-то проблеме долго, обычно возвращаясь к творчеству и собственной судьбе насущной, но сегодняшняя сцена просто не выходила у него из головы. Их дружеские отношения с Сокджином, похоже, были окончательно разрушены. А ведь хён не просто парнишка с улицы — он продюсер и один из членов жюри! Да, он не мог голосовать за или против своих участников, но мог повлиять на мнение остальных судей или заступиться за того же Тэхёна, предоставив Намджуна самому себе. А младший уже привык! Привык, что слушают его жалобы, привык, что его успокаивают и жалеют. Сокджин не раз просил сделать поправки в уже готовых номерах, чтобы сделать позицию Намджуна хотя бы чуточку лучше. Не сказать, что это бросалось в глаза — продюсер старался никого не выделять — но рэпер всё равно чувствовал к себе особое отношение и не хотел от этого отказываться. Надо было что-то делать. Прошла минута. Две. Потолок, куда он уставился, нисколько не изменился и не явил гениальную идею. Намджун пожал плечами — значит, надо отвлечься. Сидеть и создавать гениальные планы — не его сильная сторона. В конце концов, он был натурой творческой. Можно хоть сколько смотреть в пустой лист бумаги, перебирая рифмы и ноты, а песня сложится когда сидишь на унитазе и разгадываешь кроссворд, или когда воодушевлённо доказываешь другу, что он идиот, и ещё много других «или». Таким образом, Ким Намджун, двадцати двух лет от роду, уже давно постановил, что все самые гениальные приходят, когда их совсем не ждёшь. Он устроился поудобнее на диване, закинув куда-то полотенце, и включил телевизор. На первой же программе ему попалась передача про секс-меньшинства. Следующая порадовала его яойным аниме, и даже MTV, как издеваясь, показывал клип с целующимися парнями в шипастых ошейниках. Завершило «удачную» подборку новостная передача, разбирающая статью про Сокджина на первой полосе. После такого смотреть невозможно стало даже «Терминатора». Намджун понял, что случайному выбору доверять нельзя. Включив ноутбук, он завис на ютубе. У Юнги было уже около миллиона просмотров, хотя клип вышел всего с неделю назад. Намджуну был близок стиль его музыки, поэтому он сразу же погрузился в атмосферу ролика, которая постепенно стала настолько родной, что прекрасно подошла для аккомпанемента мыслям. Думая о карьере Юнги, Намджун чувствовал несправедливость оттого, что его собственной карьере, помимо прочих препятствий, пришлось столкнуться ещё и со странными отношениями с Сокджином… Кто-то, может, и увидел бы в этом шанс, но Намджуну такое явно было не по нутру. Без зазрения совести использовать хорошего человека, пусть он и сам предлагает, как-то не по-людски. Да и подставить свой зад кому-то… Как можно после такого чувствовать себя полноценным мужиком? Намджун горестно жевал кончик карандаша, глядя как в клипе Юнги гладит профиль «любимой». Девушка повернулась лицом к камере и отчего-то стала походить на Сокджина. Продюсер соблазнительно улыбался, а Юнги продолжал притягивать к себе его лицо, запускать пальцы в волосы, скользить губами по шее, шепча слова любви. Рэпер неожиданно дернул ноутбук на себя, и клип резко закончился в момент, когда их губы прикоснулись друг к другу. Намджуна осенило. Ведь Сокджин был действительно красивым! А ещё собранным, аккуратным, стильным и обаятельным. Намджун бы даже поцеловал эти мягкие губы, по которым так часто скользил язычок. Если бы они были женскими, конечно. Да что там… Если бы хён был девушкой, Намджун бы только обрадовался такому предложению — он бы и сам вовсю за ним ухаживал! Даже бы согласился на небольшой размер груди — он парень не настолько поверхностный, чтобы западать только на это. Намджун повеселел. Он с азартом принялся искать снимок Сокджина без рубашки, чтобы представить, как бы выглядела его грудь, будь он девушкой. Сначала ему долго не везло (всё же продюсер не порноактёр), но потом он наткнулся на неплохую фотосессию на песочном пляже с недавнего шоу на выживание в дикой природе, в которое неожиданно занесло широкоплечего наставника. Залитая солнцем, явно снятая папарацци на телефон, чуть мутная фотография с широко улыбающимся продюсером приковала к себе взгляд Намджуна. Он едва узнавал человека на фотографии, но не мог не улыбаться ему в ответ. Слишком счастливый и открытый, без привычного лоска и серьёзности, простой с мокрой после купания чёлкой. Какой-то близкий. На душе стало беспокойно, и Намджун резко закрыл ноутбук, выдыхая. Взявшись за телефон, он позвал друзей гулять и ушёл из дома. Но сначала сохранил фотографию.

***

Только оказавшись перед кабинетом Сокджина, Намджун понял, что волнуется, но это, конечно, не помеха экспромту. Да, фристаил не совсем его стезя, но он верил в свой талант. Когда рэпер вошёл, продюсер даже не поднял головы, а ведь раньше приветствовал хотя бы улыбкой. — Добрый вечер, — поздоровался Намджун, чувствуя зарождающуюся трещину в своей и так не сильной уверенности. — Добрый, — вежливо отозвался тот, профессионально улыбаясь камере, пришедшей с подопечным. — У нас сегодня не так много времени, как обычно. Я приготовил для тебя материалы: рейтинги, ошибки, отмеченные жюри, и комментарии из интернета — изучи их. Потом обсудим, и сможешь пойти на тренировку. Не зная, что делать, Намджун уселся напротив и попробовал углубиться в текст, но пройдясь по одной и той же строчке в седьмой раз, так и не поняв её содержание, он бросил тщетные попытки. Ему надо было чем-то привлечь внимание Сокджина. Так не могло продолжаться! Через полчаса оператор, поняв, что ничего интересного не будет, покинул их. Пребывающий в своих нелёгких мыслях Намджун нахмурился, в очередной раз подняв взгляд на каменное лицо наставника. На задворках сознания мелькнул страх. Только сейчас до него окончательно дошёл смысл слов Чонгука. Без поддержки Сокджина он останется один в незнакомом мире, никому не нужный и ничего не понимающий. Его мечте настанет конец! Только благодаря незримому одобрению Сокджина он чувствовал, что у него есть шанс, но теперь рэпер снова станет одним из тысяч остальных, ожидая, что когда-нибудь кто-нибудь обратит на него внимание. И всё, через что он уже прошёл, будет бессмысленно. Придётся начинать сначала, и не факт, что подобная возможность у него ещё будет. За период первого тура он собственными глазами видел, как талантливые ребята покидают проект один за другим. Уходят в никуда. Интернет не полощет их имена, не критикует внешность или отсутствие таланта, не переживает за успехи и не хвалит за удачный жест. Это всё достанется тем, кто остался. И будто и не было суток тренировок, состязаний, сорванных связок, стёртых ног, километров текстов и слепящих софитов. Будто их вообще тут не было. Так ли они хуже самого Намджуна? Чем они от него отличаются? Выходило, что только тем, что на них не обратил внимание продюсер. Эти мысли сумбурно вертелись в его голове, выталкивая на язык ещё не совсем осмысленные слова: — Я согласен на ваше предложение. Сокджин поднял на него глаза. Он не выглядел особо обрадованным, но было видно, что понял, о чём речь. Намджун сглотнул, чувствуя, как напрягается тело под непонятным взглядом продюсера. И тут Сокджин расхохотался: — Ты бы ещё как юная девственница покраснел, — сквозь смех проговорил он. Намджун усмехнулся, понимая, что выглядит как полный идиот, устроив тут сцену из мелодрамы. В конце концов, секс с Сокджином явно не такая уж и большая жертва для полноценного шанса осуществить свою мечту.