Воздушные замки

Ты танцуешь с пылью, моя дорогая, танцуешь с пылью. “Женщина,” Пруссия подал руку, внимательно глядя ей в глаза. То была самая невоспитанная манера, в какой её когда-либо приглашали на танец. Только Пруссия был достаточно безумным, чтобы оскорблять своего пленителя. Венгрии хотелось, чтобы у неё всё еще была её старая сковородка, которой можно было вбить в него немного такта, но кислотный дождь прожёг её насквозь. Ничто не могло сравниться с Тефаль. “У тебя две левых ноги”, отвергла она его приглашение. Он не шелохнулся. “Я лёгок, как воздух!” “Ты мой пленник”. “Ты такая зануда! Нас же здесь только двое? Не считая воспоминания,” Пруссия намекал, что им стоит забыть формальности – если они вообще существовали между ними – и, видя колебание Венгрии, взял её за руку, заставляя встать на ноги. “Тогда, за воспоминания,” она не знала, почему позволила отвести себя в относительно чистую часть комнаты. Возможно, она хотела потанцевать с кем-нибудь, кто не был ею же. Пруссия что-то фальшиво напевал. Это был даже не вальс. Скорее всего, что-то из Диснея. Напоминало “Весь этот мир”. Ты танцуешь с пылью, моя дорогая, танцуешь с пылью. Почему её жизнь была наполнена пылью? Австрию бы хватил удар, если бы тот увидел её сейчас; он никогда не терпел пыли, а вот она была окружена ею. Пыльные платья, пыльные безделушки, пыльные дороги, пыльные комнаты, пыльные воспоминания, пыльные трупы, даже Пруссия пришел к ней весь покрытый пылью. Казалось, что даже трещины в её костях были наполнены пылью. Она отпустила руку Пруссии. “Ты никогда особо не нравился мне.” Ответа не последовало. Только немой воздух и пустота вокруг, и больше ничего. Только воспоминания и пыль, и воспоминания, которые превратились в пыль и больше ничего. Никто не пересекал её гостиную за последние сто лет. Вот почему это место называют тёмным поместьем. Пепел к пеплу. Ты танцуешь с пылью, моя дорогая, танцуешь с пылью. Она продолжила танцевать.