Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

       Мун ворвалась в свою комнату, громко хлопнула дверью и опрометью направилась к столу, по пути небрежно скинув рюкзак.       — Как провели день, принцесса? — Не заметил перемену в настроении Глоссарик, который упорно рыскал в пакете из-под чипсов. Да и, впрочем, ему не так уж и интересны дела принцессы, а спрашивал о них ради приличия, ну, или ради того, чтобы убедиться в том, что именно принцесса сейчас шуршит чем-то около стола, причем делает это молча, даже своего привычного «хорошо» не сказала, хотя всегда говорила.       Мун кое-как стянула с себя кепку, которую раздражённо швырнула на стол, а руки незамедлительно поползли к валявшимся без дела ножницам.       Острие со злостью впивалось в ткань, дырявило противный жёлтый — цвет его глаз. И металл скрежетал по столу, оставляя на лакированной поверхности светлые полосы, что ещё не раз напомнят об этом гневе, из-за которого всё, чем только был заставлен стол, летело во все стороны, лишь бы не попасть под раздачу.       НенавижуНенавижуНенавижу!        Ненавидит и не понимает, кого ненавидит больше: его или себя? Она всё это время так мило улыбалась ему, а теперь плачет, плачет из-за того камня, который лёг на её грудь в тот самый момент, когда столкнулась с ним, когда в первый раз упала перед ним. И от этого камня так мерзко и погано, что хочется поскорее скинуть его, но он всё давит на грудь, точно могильная плита, неужели сами предки поставили на ней крест?!       СлабаяСлабаяСлабая!        Ножницы всё стучали и стучали по столу и их глухой стук заполонил собою всё, становясь тверже и громче с каждым разом, словно это его крики, что так тёпло греют душу. Словно это его кровь окрасила металл. Словно это его пальцы разодраны к чертям. Словно здесь стоит он. Но здесь стоит она. И это её слёзы. И это её гнев.        Мун в бессилье сползла вниз, зарываясь израненными пальцами в волосы, чувствуя, как порочный алый жжёт теплом щёки, слыша, как залязгали ножницы по полу, а затем потерялись в сдавливающейся тишине.       Она безмолвно кричала.       Всё сводило с ума.

***

       Мун тенью спускалась вниз на кухню, ведь уже половина шестого, а именно в это время она помогает миссис Томсон с приготовлением ужина.       — Что с твоими руками?! — Перепугалась Энжи, которая едва ли не выронила из рук стопку тарелок, какими сервировала стол.       — Я поранилась об шиповник, — нелепо соврала Мун, ловко спрятав забинтованные пальцы за спину.       — Боже, — тут же бросила все дела Энжи и под руку с принцессой отправилась обратно наверх, скверно причитая о том, что нужно срочно обработать раны, а то мало ли какую заразу можно подхватить.       — Спасибо за заботу, но не стоит утруждать себя, ведь я способна справиться сама, — застопорилась Мун, смятенная проявленною к ней нежностью, о которой могла судить только из книг, ведь никто за всю жизнь и не улыбнулся ласково в её сторону.       — Ты уверена? — обеспокоенно выдала Энжи, которой бы настоять, но бессмысленно. Тут-то прошло всего ничего с момента появления важной принцессы в доме, как Томсон уже уяснила, что она крайне не сговорчива и делает всё по — своему, потому девушка лишь дала наказ сходить в её комнату и отыскать на полке белый пузырёк.       Мун почтительно кивнула, и как только её топот стих, так сразу же загремела посуда и кипятившийся чайник уже был на подходе.       — Она прямо как Карла, — невзначай проронила Энжи.       — Обе с характером? — Печально улыбнулась миссис Томсон, сонно помешивая суп, от которого тянулся горячий пар, и в этом кипятке полностью растворялся весь прелестный букет специй.       — Да ещё с каким характером, — вспомнила неугомонную сестру Энжи.

***

       Мун переминалась с ноги на ногу, стоя в проходе и боясь войти в чужую комнату, поскольку она до сих пор помнит, как сотрясалось тело от каждого размашистого удара кнута, которым получила из-за того, что без спросу королевы решила поиграть в её спальне, потому охота соваться куда-либо, кроме собственной комнаты, отбилась навсегда.       После секундной заминки принцесса ловко шмыгнула к шкафу, полки которого были захламлены не пойми чем, да и сама комната не отличалась чистотой. При всём своём большом росте Мун еле дотягивалась до нужного пузырька, что пригвоздился между книгами, сложенными крышей. Кончиком пальца она придвинула пузырёк краю и схватила его, неуклюже повалив рядом стоящий альбом, что удачно словила в последний момент.       На случайно распахнувшейся странице раскинулся тот самый пруд, на который Мун мельком взглянула сегодня днём, не обратив на него должного внимания, а сейчас же созерцала все те красоты, что прошли мимо её носа. Тут и те самые ни чем непримечательные белые цветы, которые заблагоухали сладостным ароматом, и те же деревья, чья крона, оказывается, подстрижена в круговую…       — Мун, ужин готов, — Оповестила вошедшая Энжи.       — Ох, прости, мне не стоило брать это без разрешения, — подсуетилась пойманная с поличным Мун.       — Пустяки, — отмахнулась Энжи.       — Ты не говорила, что хочешь связать свою жизнь с этим, — вернула на прежнее пыльное место альбом Мун.       — О, ну, я бы хотела, — замялась Энжи.       — Тогда, в чем проблема? — Только после того, как она сказала это, Мун поняла, что вышло резковато, потому попыталась сгладить комплиментом всю остроту вопроса, отметив большой талант ещё совсем юной Томсон. Причём вышло это не в силу воспитанности, а в силу собственного восторга, поскольку не думала принцесса, что ещё сможет дивиться на картины, которых в приёмном зале было больше тысячи и все написаны известными художниками, и все они были настолько скучны, что сейчас Мун понимает, что они не были написаны с душою. Да и откуда взяться душе, когда на полотнах сплошное золото?       — Проблема в том, что за меня уже всё решили, — терзалась Энжи, которой насильно предстоит пойти по стопам родителей и разодеться в белые халаты, забыть про все существующие запахи и дышать до головокружения хлоркой, вместо того, чтобы свободно колесить по миру и восхищаться красоте самых разных стран, которую перенесёт на бумагу с той же кропотливостью, с какою сама природа собирала по крупинке эту красоту.       — Как это знакомо, — из неё насильно делали пустышку, которую эта жизнь ни чем не сможет заинтересовать, и остаётся только влачить своё существование, коротая время под кипой проблем королевства, чтобы потом передать эстафету очередной несчастной.       — Пойдём ужинать, ты, наверное, голодна, — опомнилась Энжи.       — Да, пойдём, — переменилась в лице Мун, понимая, что слишком расчувствовалась при виде искренней Энжи, с которой можно было часами с лёгкостью болтать, не обременяясь тем, как правильно подать себя в разговоре, что принцесса частенько делала в окружении чопорных и лживых гостей, слетавшимся по праздникам во дворец.       — Ты ведь обработала раны? — Поинтересовалась Энжи.       — Да, конечно, — но Мун ещё далеко до этой искренности.

***

      Мун сидела за статуей какого-то опоссума, что служил отличным укрытием от учеников, которые так и норовили замкнуть принцессу в свой круг и задёргать вопросами, чего именно сегодня она позволить не могла, поскольку нужно вернуть всю взятую литературу обратно в библиотеку, но из всего списка непрочитанной осталась всего — навсего одна книжка, которую принцесса додумалась дочитать в перерывах между уроками.       — Вот ты где! — Свалилась на траву изнурённая Энжи, которая на пару с каким-то парнем, которого Мун определённо знала, но имени не помнила, оббегала всю школу в поисках запропастившейся принцессы.       — Зачем ты меня искала? — Отвлеклась от чтения Мун.       — Ты слишком затянула с зачислением в кружок, — напомнила о внеклассной деятельности, которую каждый раз спрашивают с Мун, что заметно ей поднадоело, да и в принципе ей поднадоел весь этот переполох, который остаётся только перетерпеть, пока всё не встанет на свои места.       — Хорошо, — кажется, она слышала про читательский клуб, который точно пойдёт ей на пользу. Не то чтобы Мун была заядлым книголюбом, но это помогало ей переключиться и на время забыть обо всём том, что творилось вокруг.       — Да, но есть одна маленькая загвоздка, — облокотился об статую парень.       — И какая же? — Поинтересовалась Мун.       — Места остались только в театральном кружке, — ответила за друга Энжи.       — И тебе туда попасть практически невозможно, — продолжил парень.       — Что? Между прочим, месье Депарьде не раз отмечал мои актёрские навыки! — похвалилась принцесса, которую актёрскому мастерству обучал известный на всё королевство артист, правда, его имя ничего не говорило ни Энжи, ни её другу.       — Да будь ты хоть популярной на весь мир актрисой, тебя бы всё равно не зачислили бы в этот кружок, ведь им заправляет Бритни Диксон, а она, если верить сплетням, мягко говоря, тебя недолюбливает, — уже вся школа в курсе, что одна из шестёрок Бритни в первый же день, не без должной платы, конечно, заперла Мун в кладовке.       — В этом нет никакой проблемы. Нравится это Бритни или нет, но я буду зачислена в кружок, — заявила Мун.       — Тогда не забудь взять в библиотеке сказку про снежную королеву, я слышал, что именно её они собираются поставить в скором времени, — своей довольной улыбкой парень хвалил чрезмерную самоуверенность принцессы.       — О, я уверена, что после твоего дебюта на сцене ты точно станешь популярной на весь мир актрисой, — засмеялась Энжи.       — Торжественно клянусь посмотреть все фильмы с твоим участием, — подмигнул парень.       — Хм, я только что слышала чьи-то голоса, — прислушалась Энжи и, точно, кто-то шёл по направлению к ним.       — Тогда пойдём и развернём их в обратном направлении, мы же не хотим, чтобы тайное местечко принцессы было раскрыто, — парень помог подруге подняться.       — Пока — пока, Мун! — Напоследок помахала рукой Энжи.       — Пока, — уныло и тихо распрощалась Мун, которая провожала уходящих взглядом до самых ступеней школы, ловя то мимолётноё тёплое ощущение, что спонтанно возникло и так же спонтанно исчезло. А на его место пришла тоска, тоска по собственному смеху, оказывается, она уже так давно не смеялась…       Мун разом отогнала все мешавшие мысли, в конце концов, ей не стоит забывать своё место, а в том месте непринято смеяться.

***

      Идеальная осанка, аккуратно подставленные ножки. Она просто читала книгу, а ощущение, что рядом с ней сидит вся знать измерения.       Ящер вилял между стеллажей, расставляя книги, что принцесса покорно вернула в срок. Он и не думал, что слова: «верни всё через неделю», Мун воспримет всерьёз. И всё-таки она их вернула. В целости и сохранности, да ещё и подлатала немного.       Вся такая правильная. Да кроме этой правильности в ней ничего другого нет. Большего и не следовало ожидать от наследницы, что несёт имя уже не существующего рода. Рода, в котором каждая королева копия предыдущей. Рода, что смотрит на них алчными глазами. И только она смотрит глазами, что полны отвращения.        Тем временем Мун украдкой меняла бинты, ведь старые быстро пришли в негодность. А она всё кормила себя обещаниями, что непременно сходит в ближайшую больницу и наложит швы, но сейчас все её мысли были не об этом, а об авантюре, которую принцесса вот-вот провернёт.

***

       Мун спряталась за ближайшим углом и уткнулась спиною в стену, нервно закусив губу, ведь сама мысль о том, что ей придётся подло выкрасть у монстра ножницы измерений — отвратительна, но с этим ничего не поделаешь, ведь силой их точно не забрать, а ножницы нужны позарез, мало ли, какая ещё гадость выползет из того портала.       Осталось только терпеливо дождаться, когда старые библиотечные часы прокряхтят ровно пять, и Тоффи, покончив со всеми делами, отправится домой, а принцесса инкогнито поплетётся следом, даже капюшон на лоб надвинула, чтобы всё было в точности как в том детективе, на который наткнулась вчера Энжи, листая каналы.        Замок на двери долгожданно загромыхал и озябшая Мун больше вжалась в стену, успокоившись только тогда, когда шаги наконец-то стихли.       — И что вы тут забыли? — дельно спросил Тоффи.       — Я?.. — потеряла дар речи Мун.       — Куда же подевалось всё ваше остроумие? — потешался Тоффи, на что принцесса потупила свой взгляд и всё судорожно выговаривала прицепившееся к языку «я», не решаясь произнести то, за что минувшие королевы не раз посмотрят на неё с укором, при этом фыркая обидное: «не достойна».       — Одолжи мне ножницы измерений, пожалуйста, — обречённо прошептала Мун и задохнулась от стыда, осознав, какую глупость только что позволила себе произнести.       — Самой принцессе что-то от меня нужно? — отменно сыграл удивление.       — Да, — ей нужно, чтобы он ушёл, показал, что воспринимает её всерьёз и не намерен делать такие одолжения врагу. Но он стоял и мучительно долго тянул с ответом, наблюдая, как принцесса рассыпалась от каждой молчаливой минуты, словно сухой цветок в дождливую погоду, и пронзала его унизительным для неё молящим взглядом, которым выбивала это чертово уважение как к врагу. Но она не враг, «враг» — слишком высокое звание для неё.       — Как насчёт пари? Сыграем в шахматы и, если вы победите, то я отдам вам ножницы измерений, — он её ни во что не ставил.