Часть 10: Милосердие.
13 июня 2017 г., 23:42
Она нежно водила забинтованными пальцами по деревянному, местами прогнившему, столу. Маленькие мощные щепки цеплялись за рыхлую ткань бинтов, вытягивая тонкие сухие, как солома, нити.
Мун всячески старалась отвлечься, не раз пыталась даже горделиво вскинуть свой носик, но голова сама собою опускалась вниз, стоило только совести проснуться и начать впиваться острыми клинками, чье лезвие обмазано пагубным соком самого анчара. Но сильнее этого яда был тот яд, что источал вездесущий взгляд монстра, который будто бы знал о том, что скрывают бинты, о том, что она наблюдает за клацаньем фигур не из-ла любопытства, а для того, чтобы хоть куда-то деть себя.
Принцесса любопытно посмотрела в ту сторону, где стоял Тоффи, переговаривая с каким-то полицейским, которые для неё все были на одно лицо, да это и неважно, важны их погоны, дающие особую власть.
Мун не знала, о чём так воодушевлённо эти двое беседовали, и это, впрочем, её мало волновало. Зато голос монстра, долетавший до её ушей, заставлял неистово возжелать поскорее оглохнуть, чтобы больше его не слышать, а ещё лучше ослепнуть и навсегда забыть о существовании его фирменной издевательской ухмылки.
Принцесса уже не могла выдержать создавшееся давление и сама не заметила, как начала постукивать пальцем в такт часов, чья стрелка нервно дёргалась от деления к делению.
— Простите, что заставил вас ждать, — не спускал глаз с рук принцессы Тоффи, и он искал удобного момента, чтобы подступиться и расспросить об этом.
— У тебя хорошие отношения с полицией, — подметила Мун.
— Как видишь, я добропорядочный гражданин.
— Звучит как девиз для выборов в президенты, — это было сказано не без иронии.
— О, тогда, будучи президентом, могу поинтересоваться, что приключилось с вашими руками? — Подыграл он.
— А вам для каких целей, мистер президент?
— Я же должен заботиться о благополучии подчинённых.
— Тогда мистеру президенту нужно выкосить все шиповники в округе. Но не волнуйся, мелкие царапинки не помешают мне у тебя выиграть, — она вся дрожит, но смотрит ему прямо в глаза.
— Слушайте внимательно, принцесса, я объясню вам, как играть.
Он специально заговорил тихо, заставляя прислушиваться к каждому слову, произнесённым им, и попутно наблюдать, как фигуры скользят по доске в чётком, придуманным кем-то, направлении, чтобы в точности повторить его.
— Нет, — поспешил поправить Мун, которая не знала, на какую клетку поставить пешку. Он небрежно коснулся её запястья, вновь толкуя о ходах этой треклятой пешки, о которой принцесса напрочь позабыла, и все мысли были забиты этим прикосновением, что было холодным, как этот ветер, от вздоха которого трепетали листья.
— Ты мог просто сказать об этом, — накуксилась Мун.
— Вы же простите мне мою фамильярность? — Будто бы ему вообще есть какое-то дело до её чувств.
— Конечно, — изображает само милосердие.
***
Чёрные грозовые тучи были предвестниками чего-то страшного, и уже где-то вдалеке слышались первые раскаты грома, поблёскивали через плотное небесное покрывало Зевсовы молнии, точно бойня развернулась над головами. И эта битва будет краше той, что происходила на скудной клетчатой доске, которая хоть и не хвастает внушающими страх эффектами, зато была страшна повисшим напряжением, что поминутно капало на мозги. Мун вся извелась, пока отчаянно рвалась за победой, которая была ей необходима, как воздух. — Ради чего вы так без толку стараетесь? — Ему уже осточертела эта тишина. — Ради того, чтобы больше ни один монстр не сунулся в этом измерение, — раздражённо выпалила принцесса, не желавшая продолжать болтовню, которая только мешала поиску того самого правильного хода, что привёл бы её к безоговорочной победе. — В жизни не поверю, что Баттерфлай думает о ком-то, кроме себя, — заявил Тоффи. — Я не позволю какому-то монстру с мерзкими моралями клеветать на мою семью, — смерила его взглядом Мун. — Кто ещё на кого клевещет, — роптал монстр. — Шах и мат! — Это не король. Это ферзь, — ощерился Тоффи и своею черной фигурой сбил белую, на которой венчалась корона, после чего довольно сцепил руки в замок и положил их стол, — а вот это был король. — Значит, сыграем ещё и так до тех пор, пока не наступит правильный конец, — разгорячилась Мун. — Правильный конец уже наступил, — железно высказал Тоффи. — Отойди от неё! — принцесса округлила глаза и обернулась прежде, чем смогла что-либо сообразить. Она не сразу признала в светлом мальчишке Ривера, который уже занёс руку для удара, норовя развязать на людях целую драку, да не только на людях, так ещё и при полиции. Полиция! Мун посмотрела в ту сторону, где была припаркована полицейская машина, рядом с которой прохлаждался мужчина в компании приятелей, что были так же в погонах и с блестящим значком на груди, что грозил упечь разбушевавшегося Йохансена за решётку. А ящер невозмутимо сидел на месте и ничего предпринимать не собирался, только выжидал того момента, когда на Ривера нацепят наручники, хоть перед этим ему самому достанется, но ради такого зрелища готов был стерпеть. — Ни о ком не думаю, кроме себя? — Тихо поднялась Мун, — да я была рождена для того, чтобы думать обо всех, кроме себя, — она заслонила собою Тоффи, и адская боль прошлась по щеке, заставляя дрожать даже кости, слёзы впиваться иглами в раскрасневшуюся кожу. А над головой свистнула молния.
