Пыльца лунной бабочки осталась на моих пальцах.

      — Жаль, что я так и не смогла остаться на то Рождество, — Мун сидела на диване, поджав ноги под себя и упираясь спиной в плечо Тоффи, который рукой обнимал её за талию. Мун рассматривала старые фотографии, где ей ещё четырнадцать и которые были сделаны Карлой, что прямо сейчас находилась в Германии.       — Ай, Мун, перестань! — махнула на неё Энжи, усевшаяся на рядом стоящем кресле, — сколько можно извиняться? Уже двадцать лет прошло! Давай, бросай эти фотографии, сейчас Рафаэль вынесет индейку, и мы будем справлять это Рождество.       В доме что-то разбилось.       — Извините, я очень неуклюжая, — крикнула в открытую дверь Хейнос, но все прекрасно знали, что виновата не она, а Марко — сын Диазов, который наверняка опять красовался перед любимой и, как он сам выражался, крутой тётей Хейнос своими трюками из каратэ.       — Индейка подана! — появился Рафаэль с подносом.       — Ну, наконец-то! — обрадовалась Энжи, которая не ела весь день из-за праздничной суматохи.       — Что, Тоффи, увлёкся? — Рафаэль заметил в руке Тоффи книгу, которую он читал вместе со Стар — своей дочерью, что улеглась на спинке дивана.       — Ты, как обычно, знаешь, что посоветовать, — Тоффи спросил у Стар, дочитала ли она и, получив её «да», перевернул страницу.       — Алло, Ривер, индейка прибыла, — Энжи шумнула Риверу, что сидел напротив.       — Опять небось про политику думал, — Рафаэль посмеялся с фотографии, которую ему показала Мун.       — Раскусил, — Ривер вспомнил о том, что у него в руке бокал с вином.       — Забудь о своём королевстве хоть на минуту, — попросила Мун.       — Оно и так самое большое и могущественное из всех, — согласился с женой Тоффи.       — Если бы не Рафаэль с его напутствующими речами, то оно таким бы не было, так что спасибо, — Ривер поднял бокал за друга.       — Я то что? Ты сам всего добился, — Рафаэль хотел и себе плеснуть вина, и, найдя какой-то пустой бокал, повертел его в руках, — что там?       — Мой сок, — откликнулась Стар.       — Тогда не трогаю, — вернул бокал Рафаэль и взял другой, тот был чистым.       — А вам спасибо за то, что пустили в свою библиотеку и за то, что приносили мне туда еды, — Ривер направил бокал в сторону Мун и Тоффи.       — Ты прямо жил в этой библиотеке, — заулыбалась от воспоминаний Мун.       — И потом стал прекрасным королём, — подытожил Тоффи.       — Ну, раз пошёл разговор, то, что в вашем королевстве? — Рафаэль, прислонившись к креслу, где сидела Энжи, посмотрел на Мун с Тоффи.       — Демократия, — ответила за них Стар.       — То же, что и было, — пожала плечами Мун, которой особо нечего рассказывать, — Хейнос представляет интересы монстров, я — мьюнянцев.       — И много у вас жалоб и предложений от народа? — Энжи закинула ногу на ногу.       — По сравнению с прошлыми годами, почти не поступают, теперь точно все удовлетворены и счастливы, — Хейнос ковыляла до стола, ведь на её ноге повис смеющийся Марко.       Зазвонили в дверь.       — М, — сглотнула чай Энжи, — наверное, мама с папой.       — Или Бритни, — Рафаэль отставил бокал и пошёл открывать дверь.       — Слышала, она собирается замуж, — Мун повернулась к Энжи.       — Да. Когда — пока неизвестно, но она уже всех нас пригласила, — Энжи облокотилась о боковину кресла и подперла щёку ладонью.       — Всех с Рождеством! — прибыли мистер и миссис Томсон.       — Марко, как ты подрос, — вместе с ними родители Рафаэля.       — С Рождеством! — Следом Бритни.       — Ребят, я прикупила тортик, — известила весь дом Эл.       — Молодец, Эл, — Энжи пыталась разглядеть в толпе рыжую макушку.       — Ну, раз все в сборе, можем начинать, — потирал руки Рафаэль, прежде поздоровавшись с Эмилио и Мэтью.       — Мун! С каждым годом всё прекраснее, — миссис Томсон направилась с распростёртыми объятьями к Мун.       — А ты всегда мила и добра, — Мун обнялась вместе с миссис Томсон.       — Все успели наобниматься? А теперь к столу, — объявила Энжи.       В доме Энжи и Рафаэля не прекращались разговоры, музыка, радость, веселье, и вот наступило время фейерверка.       — Тоффи, поможешь? — ради смеха предложил Рафаэль, что возился с петардами.       — Сам знаешь, что ни за что в жизни, — заулыбался Тоффи.       — Столько лет прошло, а ты всё ещё боишься, — расхохоталась Мун.       — И чего тут боятся? Это же красиво, — Стар держалась за руки обоих родителей.       — Да, красиво, но не смей подходить близко — это опасно, — Тоффи посмотрел в глаза Стар. И всё же у неё папины глаза.       Тут первая петарда свистнула в небо и взорвалась синим, а за ней ещё одна, теперь красная и ещё одна — жёлтая…       Так и отгремела Рождественская ночь.