Deeper into the stars

Я вообще люблю дождь, особенно время перед дождём. Природа как будто собирается расплакаться, долго копит чувства и выливает на нас. Ей становится легче… И нам тоже… Потому что можно сказать: «Ну вот, такая погода паршивая — и мне так плохо.» Еще одно оправдание своего неустройства. Господи, как же больно. «Сегодня исполняется два года со дня смерти Великой Белой Королевы…» Дэлш ровным, холодным тоном читает зазубренную речь. Фальшь Не для кого ни секрет, что всеми уважаемая Дэшл была невообразимо рада новому титулу. И ей было абсолютно плевать на то как она его получила. Ведь получила же. Жемчужная королева А народ скорбил… По Великой…

***

— Василиса? Ты здесь? — тихий шепот. Высокая, статная женщина с плотной вуалью закрывающей большую половину лица, осторожно проскальзывает в спальню внучки. Девушка с темно-рыжими волосами, не двигаясь сидит на кровати. И даже когда столь редкая гостья как Черная Королева появилась в ее покоях, девушка не поменяла положения, словно ей кто-то невидимый остановил время. Ее огненные локоны забраны наверх матовой, черной заколкой. На Василисе черное, как смоль платье. Оно ее сильно взрослит — Василиса. — растерянно шепчет Нерейва, аккуратно присаживаясь рядом с девушкой, и нежно дотрагиваясь до плечика. Слышится приглушенный всхлип. — Все, Василиса. Успокойся…- неуверенно, осторожно Нерейва обнимает внучку за хрупкие плечи, прижимая рыжую голову к своей груди. Не успела она познакомиться с матерью, как уже прощается с ней на похоронах. — Ты должна быть сильной, девочка моя. Ты должна быть сильной. — повторяла Черная Королева, покачиваясь из стороны в сторону, будто хотела укачать Василису, как маленькую девочку. Но ей пришлось повзрослеть намного раньше — Я…Я не могу…- через силу выдавила из себя Огнева, утыкаясь носом в дорожный плащ Нерейвы, весь покрытый мелкими капельками ледяного дождя. — Забудь это слово, милая. Учись быть сильной. — Как мама? — Как мама. Черная Королева поднялась, опустившись на корточки перед внучкой, женщина выудила из кармана плаща черную коробочку, обтянутую мягкой тканью бархата. Протянув ее девочке, Нерейва поднялась. Василиса с непониманием уставилась на бабушку. — Открой. Василиса, трясущимися от волнения пальцами поддела золоченый крючок, и открыв крышку — замерла. Перед девочкой, на мягкой подушечке лежало жемчужное ожерелье. — Это… Черная Королева взяла ладошку Василисы в свою, откинув вуаль, женщина посмотрела Василисе прямо в глаза. — Пообещай мне никогда, слышишь, никогда его не снимать. Оно будет оберегать тебя, Василек. — женщина улыбнулась. Впервые за 30 лет Василиса повиновавшись, осторожно опустила подвеску на шею, тот час по телу разлилось приятное тепло. — И не смей больше плакать, поняла? — Но… Черная Королева тяжело вздохнула, плотно закрывая веки. — В тот день не только ты потеряла мать, милая. Я потеряла дочь. Береги себя, Василек. — прошептав последние слова, Нерева исчезла в сероватой дымке, оставляя после себя легкий аромат лаванды. Василиса ни разу не ослушалась бабушку. Не было не дня, что бы Василиса не дотрагивалась кончиками пальцев до холодных жемчужин, и те вмиг становились теплее. Лисса всегда жила в ее сердце.