Темный дворецкий: перезагрузка.

На рынке одной из улиц Лондона сегодня было все так же, как и много дней до этого. Запах тухлой рыбы, надоедливые мухи, кричащие женщины и мужчины, бегающие вездесущие сиротки и попрошайки сидят у тротуара. Мужчина в черном плаще и шляпой, в том ему, чинно вышагивает по этому рынку каждое второе воскресенье, высматривая рыбку посвежее. Местные женщины его обожали. Он всегда был к ним почтителен и вежлив. Обращался с уважением и учтиво разговаривал. После приобретения рыбы, он, как правило, так же не торопясь, уходил в сторону узких улиц. И сегодняшнее воскресное утро не стало исключением. -Какой день?- мужчина снял перчатку и указал на приглянувшуюся рыбеху. Женщина вытерла грязные и вонючие руки о фартук и взяла указанную рыбу за жабры. -Вот, нате,- и она отодвинула жаберную крышку,- смотрите, два дня ей. Мужчина взялся за подбородок и на мгновение замер, задумавшись. -А эта? -Так одна партия, хотите свежее, сейчас нету, а через пару дней приходите,- и женщина убрала рыбу. Мужчина поправил очки. -Прошу вас, заверните. Забрав завернутую в газету рыбу, он направился в сторону улочек. Стук каблуков его туфлей всегда раздавался вокруг, особенно по вымощенным дорогам. Этот стук выделялся на фоне остальных звуков. Каким-то странным образом этот стук был от ли звонче, то ли громче, то ли совсем не похожим на другие. По этому стуку мужчину узнавали бродяги, складывающие о нем небылицы, которые быстро расходятся по округе. И, как и это бродяги, так и женщины, в итоге заинтересовавшиеся им, ничего о нем не знали. Он появился впервые на рынке сравнительно недавно и все лишь видели, как он приходил и уходил. В обществе он не появлялся, о его жизни, как личной, так и нет, никто ничего не знал. Он просто приходил каждое второе воскресенье на рынок. Закрыв за собой дверь в маленькую квартирку над кабаком, он опустился на пол. Сердце начало все сильнее колотиться, руки дрожали, ноги немели, он из последних сил держался, что бы дойти сюда. Схватившись за одежду в области груди, мужчина лег набок на полу в позу эмбриона. Золотистые струны души снова создавали вибрации. изо дня в день пришествия учащались. Боль пронизала все тело и сковывала. Словно тысячи тысяч иголок снова и снова вгоняли в кожу, и окутывали невидимыми путами все тело. Было не пошевелиться. Он широко раскрыл глаза и попытался закричать от боли. Ни звука, он знал. Когда нити души начинали свой дьявольский танец, они лишали его голоса и слуха. Лежа на полу, беспомощный мужчина мог лишь ощущать свой немой крик. Приступы длились не долго, но с каждым новым разом дольше предыдущего. Когда его отпустило, он продолжал лежать, осознавая всю серьезность своего положения и того, что необратимо... -Сегодня почти 3 минуты,- тихо прошептал он, взглянув на карманные часы. Поднявшись с пола, мужчина снял пальто и шляпу, и откинул их в угол комнаты. Сев на кровать, он снял очки и потер глаза. Осознание недавних событий сводило его с ума, он всеми способами пытался забыть увиденное, но его цель вновь и вновь приводила поток мыслей к этому воспоминанию. Словно флешбэк, пред его взором представала картина... Он отгонял прочь все мысли связанные с той ночью. Безуспешно. Безысходность. Появлялись чувства, которых не должно было быть, и недопустимая боль, они не давали сомкнуть глаз, не давали хладнокровно и беспристрастно обдумать план. Он снова и снова фантомными болями ощущал те эмоции... Та ночь. Ах, та ночь. Для его цели она была великолепной, но не для мужчины. В ту ночь для Сиэля звезды сияли ярче. В ту ночь он снова был с Себастьяном. Но для Клода эта ночь была более значимой. Он испытывал эмоции, которые не в состоянии был объяснить, полагая, что застал момент появления на юноше метки дьявола. На его юноше. Не его метка. Демоническая аура медленно сползала со стен в эпицентр, к мужчине, образовывая легкую дымку. Маленькие разряды пролетали между материей. Клод попытался сконцентрироваться и перевоплотиться. Он не мог. Страх и паника все больше охватывали его. С каждым днем демон слабел. проснувшиеся струны души возвращали его к первоистокам. Он рисковал потерять все.. И ему жизненно необходимо что-то предпринять, как можно быстрее. Демоны, в отличие от жнецов, чаще всего, когда-то потерянные и заблудшие души. В переломный момент душа настолько искренне жаждет зла, что исчезает, оставляя после себя лишь ряд натянутых нитей. Клод, как и Себастьян, был когда-то человеком. И содрогающиеся сейчас нити рвутся вернуть душу. Если это допустить, и любой демон обретет душу, он снова становится человеком, возвращается к первоистоку. За сотни тысяч лет служению аду этот человек в последний раз возвращается туда, но в качестве грешника, умерев настолько быстро, насколько долго он был демоном. И вновь обретенная душа покидает бренное тело и истязается в аду, получая наказание за то, благодаря чему вернулась. За возможное возвращение души у Клода отвечали чувства. Он и желал, и любил, и ревновал слишком сильно, что потерял контроль и расчетливость, присущую демонам. Мужчина прекрасно знал, какое наказание получит его душа, в которой он даже не нуждался. Которую презирал и ненавидел. И сейчас, в сумерках, среди четырех стен, Клод сидел на скрипучей кровати и задавал себе лишь один вопрос: успеет ли он? Время - этот аспект в данный момент был лимитирующим. Демон закрыл глаза и воспроизвел в своей голове скрипичную партию, которую несколько ночей назад услышал из окна дома, мимо которого шел. Мелодия была тихая и размеренная, можно было представить, как легко смычок скользит по струнам, и как скрипка передает каждое переживание исполнителя. Словно крик о помощи, нет, как детский плачь... Плавная, искренняя, трогательная... В ту ночь печальная песня той скрипки заставила Клода остановиться. Он нашел себя в этой мелодии. И сейчас она снова играет у него в голове, успокаивая. Демон закрыл глаза, чувство усталости медленно накрывает его и он кладет голову на подушку. Резко все тело пронизывает жар, и его сознание словно проваливается в бездну. Маленький черный паук взобрался по стене в холодный и сырой угол. Обойдя свою территорию, он усердно начал вить узорчатую паутину.