Попытка номер два

Первый же день возвращения из лагеря уже выбивался из колеи. Я вместе с остальными ребятами, постепенно покидавшими автобус, стоял и обалдело смотрел на крышу интерната. Там трясся парень лет пятнадцати, явно далекий от адекватного состояния. Рядом суетилась директриса, пытаясь с кем-то связаться, и стоял невозмутимый охранник. - Не глупи, слезай, - крикнул кто-то избитую фразу из толпы. - Что происходит? – обернулся я к рядом стоящей Эсми. - Очевидно же, - поморщилась она. - Парня до последнего держали в семье, пытаясь различными способами пробудить магию, а когда осознали, что без вариантов, выбросили сюда с волчьим билетом. Грустная история, на самом деле. Тут почти ежегодно прыгают, а крышу не закрывают, потому что иначе вскрываться пойдут или еще чего, а это отследить сложнее. Почему-то у всех сквибов слабость именно к такому способу ухода из жизни, уж не знаю, почему. Том, стоящий рядом, нервно поглядывал на часы. - Если он в ближайшие пару минут не прыгнет, то я точно опоздаю, - у него раздраженно дернулся уголок губ. - Ты же говоришь, обычная практика, когда его снимать-то будут? - Обычно их ловят уже в прыжке, - Эсми обернулась к Реддлу и посмотрела снизу вверх. - Ставят на учет, все дела, но часто мозг сразу прочищается после полета, да. - Тебя тут никто не держит, - как бы между прочим, вставил я и удостоился пренебрежительного взгляда. - Хочу увидеть успеют ли поймать, у них явно какие-то неполадки, - невозмутимо ответил парень, кивнув в сторону бледной директрисы, и снова перевел взгляд на крышу. Эсми одарила его нечитаемым взглядом, но промолчала. Директриса, сегодня явно пребывающая не в духе, гаркнула на сторожа и учителей, и те начали нас выпихивать с площадки в здание. Том был максимально недоволен, но прекрасно понимал, что говорить о своих желаниях учителям не стоит. *** К вечеру Марк выяснил, что парня звали Эдвин и был очень высокий шанс, что он Гринграсс, откуда такие подробности и почему меня в них посвятили - предположить не осмелюсь. Том же явно намерился достать себе личный компьютер, поэтому весь день мотался с вездесущим Марком вне интерната, и, по правде говоря, мне кажется, он просто искал жертву поудачнее для империо. Судя по тому, как нервно Реддл себя вел, то поиски особым успехом не увенчались. Я, улучив момент, нырнул в подсознание. - Ты так нервно отреагировал на того парня, что я уж испугался, что ты ринешься его спасать, хорошо, что рыжая тебе все вовремя объяснила, - раздался знакомый голос за моей спиной. Я предпочел старое доброе игнорирование, методом проб и ошибок я пришел к выводу, что никакие другие способы не помогут. Но лис сегодня был особо разговорчив. - Знаешь, синдром спасателя — это очень дерьмовая штука. Я отвернулся и пошел в сторону леса, но лис не отставал. - Ну, сам подумай, ты же уже достаточно взрослый парень, в конце-то концов, скольким ты пытался помочь в той жизни и что получил в итоге, - иногда этот лис до жути напоминал Тома в своём стремлении надавить на больное. Я уже давно предполагал, что это может быть экстравагантное проявление каким-то чудом выжившего крестража, но понятия не имел, как подойти к решению данной проблемы. Лис, поняв, что я ушел в себя и его игнорирую, распалялся всё сильнее. - Замечательно, я сам скажу, хорошо, если ты в итоге получил просто ничего, а некоторых, так называемых, благодарностей, и врагу не пожелаешь. Но ты упорный. Думаешь, повторив одно и то же много раз, получишь иной результат? Допустим, качество интересное, но очень уж невыгодное, знаешь. Я, наконец, не выдержал. - Я пришел сюда не за твоей нотацией, лучше покажи мне стену, меня опять напрягают некоторые моменты в памяти. Лис фыркнул, но ничего не сказав, молча повел глубже в лес. Эту стену мой провожатый показал мне ещё в первые дни ментальной практики. Заявив, что если бы не он, то она давно бы достроилась и все мои воспоминания из прошлой жизни были бы заблокированы. Но самым пугающим было, что, по заявлениям все того же лиса, эту стену возводил я сам. Бессознательно. Спустя минуту мы дошли до стены, которая, если идти вдоль, по форме явно напоминала круг, но пока, стараниями лиса, не замкнутый. Я поражено уставился на обычную кирпичную кладку, ещё пару дней назад она не достигала в этой части и половины метра, а сейчас уже была под два. - Не понимаю, - растерянно пробормотал я. - Я же уже существенно продвинулся в ментальной практике и окклюменции, каким образом она продолжает строиться без моего ведома? Лис напряженно молчал, когда он так себя вёл, это значило, что дальше ничего хорошего я точно не услышу. - От меня, - наконец ответил он. - Ты учишься окклюменции, чтобы не допускать на сознание любое постороннее воздействие, в том числе и меня. А так как я непосредственно связан с твоей прошлой жизнью, то отгораживаешься ты вместе с воспоминаниями о ней. - И что делать? Мне, конечно, не особо нравится твое присутствие, но и без воспоминаний в данной ситуации оставаться не вариант. Попытка бросить обучение не поможет, потому что, судя по всему, я так или иначе эту стену строить продолжу? Лис первый раз на моей памяти так долго молчал. - И? - поторопил я, неизвестно, когда я ещё смогу попасть сюда и что к тому моменту станет со стеной. - Ну, есть у меня одна мысль, но она тебе точно не понравится... *** - Ты был прав, мне это определённо не нравится, - ворчал я, сидя напротив наглой лисьей морды. - Хоть в чем-то наши мнения схожи, - тяжелым тявкающим смехом ответил хвостатый и без предупреждений меня укусил. Я взвыл от неожиданности, а затем уже от боли, вдоль руки от укуса начали расползаться чернильные узоры. - Я не соглашался! – зло прошипел я, наконец осознав произошедшее, и прижал пострадавшую руку к себе. Лис лишь мазнул по мне безразличным взглядом и пошел в сторону озера. - Ты зарываешься, - я поспешил следом, потому что одному долго в моем же подсознании мне было на удивление некомфортно. – Ты, конечно, нечто мне непонятное, но и сам прекрасно знаешь - наверняка где-то можно найти ритуал, который так или иначе тебя сотрёт. Лис в ответ лишь спокойно посмотрел на меня, как бы говоря: "Ага, сотрет, и, скорее всего, вместе с тобой". - Я сделал это лишь потому, что дальше могло быть уже поздно, - наконец, с ленцой ответил он. - Ведь стало гораздо хуже. - И как же ты определил, что стало хуже? – прищурил я глаза в попытке уличить. - Потому что точно такой же разговор у нас с тобой уже был дважды. - Что? - Ты каким-то образом затирал воспоминания о всем, что творилось тут последние несколько дней, я боялся, что ты можешь в следующий раз не вспомнить даже про стену и просто не появиться, пока все воспоминания не заблокируются. В слова лиса верилось безоговорочно, как когда-то в слова дневника, но, как и раньше, меня это ничуть не смутило. Чернила тем временем куда-то с руки делись. - Я думал, это будет какая-то магическая вязь, - недоуменно уставился я на руку, на которой остался бледный шрам от укуса. - Ага, я тоже, - пробормотал лис и снова лающе засмеялся, уставившись мне на макушку. Я недоуменно провел рукой по голове и наткнулся на что-то, чего быть там определённо не должно. - Что…- недоуменно начал я, но лис перебил. - Видимо, аналог магической метки, - я недовольно поморщился, а мой визави уже откровенно веселился. - Надеюсь, в реале такой прелести не будет? - Без понятия, но тебе идёт, подходит под цвет волос. - Утешил, - проворчал я, удрученно разглядывая в отражении озера с кальмаром лисьи черные уши. - Серьезно, я немногим говорю подобные комплименты, - не преминул вставить лис. - Я тронут, учитывая, что кроме меня ты вообще ни с кем общаться не можешь. Лис ещё немного от души повеселился, хотя на подсознательном уровне я явно понимал, что ему совсем не смешно, и от этого смеяться не мог и я. Заметив мой хмурый вид, он на мгновение ухмыльнулся, от чего по мне пробежала волна чужого удовлетворения, и я неосознанно отзеркалил его ухмылку. А потом, внезапно посерьезнев, лис уставился на меня и на мгновенье сильно зажмурился и мотнул головой. Тут же, еще секунду назад будто раздвоившиеся, эмоции вновь стали целые и не противоречащие. Проведя рукой по голове, я осознал, что вместе с чужими эмоциями испарились и уши. - Связь работает как надо, - подытожил лис. - А в реальности это как проявляться будет? - Вот и посмотрим. *** - Не знаю, стоит ли радоваться или пугаться, - Марк недоумённо качал головой. - Опасаться, - вынесла конструктивное предложение Эсми. Сэм, принесший двоякую весть, выглядел подавленно. Глаза Тома блестели в предвкушении, а каким образом в этот клуб по интересам затесался я, было до сих пор не совсем понятно. - Тем, кого выберут для этого, несомненно, великого и благородного дела, определённо придется не сладко, - спустя пару минут тишины не выдержала рыжая. - Реабилитация сквибов и приучение к толерантности волшебников, вы только послушайте, звучит совсем как маггловские лозунги, относящиеся к инвалидам. Да даже хуже. Как будто мы с дефектом. И отношение, вероятно, будет такое же – как к ущербным. Хорошо, если те, кто по этой программе реабилитации поедут, вообще живыми вернутся. - Ну не драматизируй, - попытался образумить Сэм. - О нет, это я ещё не драматизировала, поверь, - тут же загорелась Эсми, собираясь продемонстрировать всем истинную королеву драмы. - Ты сам подумай, они возрождают старинный международный турнир с кучей смертей, и к этому же пытаются приурочить свое начало толерантного отношения к нам - убогим. Там будет куча иностранных волшебников с совершенно разными менталитетами. Будет полная неразбериха. И среди этого ада и хаоса группка жалких одиноких сквибов, на которых половина медикаментов волшебников вообще нормально не действует и которые даже самый слабенький щит себе намагичить не смогут. Представляешь, какого будет бедняжкам? – драматично закончила девушка. Все тогда посмеялись над ярой жестикуляцией и явно наигранному возмущению. Кто бы мог подумать, что одной из этих бедняжек станет сама Эсми. *** Хоть в интернате и было две противоборствующие силы, но, когда дело касалось внешней угрозы в виде волшебников, все работали на удивление слаженно. Уже на следующий день Марк сообщил Уиллу о намечающейся кампании, и они вместе пытались решить, как минимизировать потери. Судя по всему, выходило, что контрольную группу подопытных будут набирать из нашего интерната. - Пополам, - коротко ответил Уилл. - Справедливо, - согласился Сэм. - Что? – посмотрел я на Эсми. - Идет половина наших, половина их, чтобы никому не обидно, - перевели мне. - А разве волшебники не сами решат, кто поедет? – недоуменно спросил я. Рыжая традиционно закатила глаза. - Раз Сэм как-то выяснил, что это будет, то вероятно и повлиять на то, кого возьмут, может, не удивлюсь, если его попросили присмотреться и выбрать. Я понял, что немного недооценил возможности парня. - А с чего такие преференции, - не удержался я. Сэм был связан с семьёй Блэк, но как именно - не ясно, в той реальности он после смерти Вальбурги и заключения Сириуса видимо так и остался в интернате. Судя по всему, крестный его не искал, значит либо не был о нем в курсе, либо искать было уже некого, и оба варианта не дают ни малейшей зацепки, откуда Сэм вообще взялся. — Это условно в тайне, но вообще-то он единственный внук Вальбурги, Сын пропавшего брата Сириуса Блэка, и второй в очереди на титул главы рода, один из последних в прямой ветви Блэк, - пафосно заявила Эсми, видимо надеясь меня поразить. Судя по ее довольной ухмылке, мое шокированное молчание, ее вполне устроило, пусть и шокирован я был вовсе не от величия титулов.