Право

Вся школа только и говорила о новом преподавателе права. Парни надеялись, что найдут с ним общий язык, раз он молод, и смогут не учить право вообще, получая халявные оценки. Девчонки же без конца говорили о его внешности. Безусловно, он был красив, молод, спортивен, а очки придавали ему сексуальности, но Томаса безумно бесило, что Ава ему целыми днями «жужжит» об этом. — Он просто офигенный, братец. Черноволос, сексуален и умён. Интересно, у него есть девушка… или парень, — она посмеялась над собственной шуткой. Томас покосился на неё и поморщился: его уже раздражал как сам разговор, так и тот самый преподаватель, которого он даже ещё ни разу не видел, ведь первый урок с новым учителем у него только сегодня. Ава же уже видела нового правоведа и с видом знатока рассуждала о нём со всеми, кто его ещё не видел. Девчонки целыми днями обсуждали его накаченный зад, обтянутый узкими брюками, и мускулистые руки, наполовину скрытые белоснежной рубашкой, его умный вид в «самых сексуальных очках на свете» и просто убийственную укладку чёрных, как смоль, волос. Парни закатывали на это глаза, но всё же были вынуждены признать, что выглядит тот хорошо. Судя по рассказам, Томасу О’Брайен, как того звали, представлялся знающим своё дело преподавателем, слегка строгим, но лишь оттого, что действительно хотел научить детей. Сангстер считал, что проблем с ним не будет, тем более, что он отличник, а отличников любят все преподаватели. Именно поэтому сейчас он, уверенный в себе семнадцатилетний парень, шёл спокойным и ровным шагом в кабинет права. Сумка приятно отягощала плечо, а стихающий шум уже не так раздражал. Мимо прошла Ава и подмигнула ему: — Как я тебе завидую, Томас. Сейчас ты увидишь восьмое чудо света и даже не сможешь оценить по достоинству. Эх, почему ты не гей? Томас, мягко говоря, офигел и тут же споткнулся на ровном месте. Раскрыв в безмолвном возмущении рот, он посмотрел на заливающуюся смехом Аву. — Ну ты и лошара, братец. Нужно почаще шутить про вас с О’Брайеном. — Не смей, Ава. — Ой, будто ты меня остановишь. Ты же меня просто обожаешь, чем я и буду бессовестно пользоваться, — она улыбнулась и продолжила: — Я уже давно хотела заиметь друга-гея. Но брат-гей тоже подойдёт. Так что готовься, совсем скоро у тебя будет парень. Если бы Томас не торопился, он бы серьёзно поговорил с сестрой, но времени на это не оказалось, так что он хмуро открыл дверь в кабинет: он и так уже опоздал, разговаривая с Авой. Девушка помахала ему рукой и спокойно пошла дальше, словно и не торопилась даже. — Извините за опоздание. Могу я войти? — класс заулюлюкал, ведь ботаник опоздал на урок. Брюнет, стоящий у доски, посмотрел на него и поднял бровь: — Первый урок, и уже опаздываем. Нехорошо, мистер… — он вопросительно посмотрел на опоздавшего, но тот, задумавшись о сестре, совершенно не понял, чего от него хотят, поэтому нахмурился и продолжил смотреть на нового учителя, ожидая чего-то. — Вы забыли своё имя? — в голосе прозвучало раздражение. — А? Нет, конечно, — опомнился Томас и назвался: — Томас Сангстер. — Итак, мистер Сангстер, можете занять ваше место вон в том углу, — он указал в нужном направлении. — Это сподвигнет вас больше не опаздывать на мои уроки, — считая, что поставил ученика на место, он продолжил вести урок. Томас же, находясь в совершенном недоумении, прошёл в угол и от мысли, что его наказали, как в начальной школе, стал раздражаться и уже начинать ненавидеть нового учителя. — Я буду преподавать вам право. И для начала необходимо дать определение права, — он выжидающе посмотрел на учеников, ведь они не первый год изучают эту науку, так что должны понимать, что она из себя представляет. Но, так и не обнаружив ни единой поднятой руки, он наизусть зачитал: — Право — это совокупность устанавливаемых и охраняемых государственной властью норм и правил, регулирующих отношения людей в обществе, а также наука, изучающая эти нормы. Девочки уже тихонечко превозносили его ум и утверждали, что с этих пор право — их любимый предмет. Томас, заслышав это, хмыкнул, и О’Брайену, по закону подлости, именно в этот момент было нужно посмотреть на него. — Сангстер, неужели вы желаете назвать нам отрасли права? Томас довольно усмехнулся: он учил право и знал ответ на вопрос. — Административное, гражданское, земельное, конституционное или государственное, налоговое, семейное, таможенное, трудовое, уголовное, уголовно-исполнительное и финансовое права, — отчеканил он, глядя на вытягивающееся в удивлении лицо преподавателя. — Что ж, кое-какие знания у вас есть. — И, возможно, их больше, чем у Вас, — буркнул блондин себе под нос, но О’Брайен его услышал. — Вы сомневаетесь в моей квалификации, Сангстер? — Естественно, нет, я лишь уверен в своих знаниях. — Это хорошо. Раз так, то следующий урок ведёте Вы. Томас опешил и тут же возмутился, хотя раньше никогда себе такого не позволял, но новый учитель права его жутко раздражал, и он не сдержался: — Так и скажите, что не хотите вести урок. Хотя это ваша обязанность. — Я буду в роли учителя: исправлю Ваши ошибки, — он презрительно усмехнулся. — На этом достаточно Вашей наглости. И я прошу Вас остаться после урока, — Томас застонал, уже понимая, что зря наговорил столько всего. О’Брайен же воспринял это, как очередное проявление неуважения, и разозлился ещё больше. Решив для себя, что научит этого ученика вести себя подобающе, он продолжил свой вступительный урок. После звонка Томас подошёл к брюнету и выжидающе посмотрел. Он хотел извиниться, но весь вид О’Брайена заставлял его не делать этого: тот так усмехался, ни во что не ставя его. — Не представляю, как ты доучился до старшей школы со своей невыносимой наглостью, Томас. Я же могу тебя так называть? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — В общем, не стоит себя так вести со мной. Я больше не потерплю, чтобы ты срывал мои уроки, — он серьёзно посмотрел блондину в глаза и с усмешкой сказал:— Сегодня я ставлю тебе тройку. И удачи с подготовкой к следующему уроку. Твоя тема — административное право. Томас возмутился: — Тройка? За что? — За ответ, — спокойно ответил тот и посмотрел на блондина, как на полного дурачка. — Чтобы иметь у меня четвёрку, тебе следует нехило потрудиться. Для пятёрки же ты должен иметь знания на моём уровне, — он гадко усмехнулся. Томас понял, что с правом у него будут проблемы, и ещё какие. Он молча надел сумку и вышел, не спросив, можно ли ему идти. Но О’Брайен и не собирался его останавливать. Встретив в коридоре Аву, в ответ на её вопрос о правоведе он сказал: — Полнейший урод. Как внешне, так и морально. — О, что случилось? Томас пересказал сестре, как перед всем классом его опозорил О’Брайен, но почему-то так и не сыскал её жалости. — Между вами пролетела искра, Томас. Я чувствую исходящий от тебя ток до сих пор, — она довольно улыбалась. — Что? — возмутился брат. — Ты вообще в своём уме? — Конечно. А вот ты сейчас без ума, — она уже начинала смеяться над своей шуткой, — от О’Брайена. — Ещё одно слово, и я прекращу с тобой разговаривать, — пригрозил Томас сестре и ушёл, раздражённый ещё больше. — Ути-пути, — крикнула она ему вдогонку, но вдруг встревоженно встрепенулась: - Стоп! Ты же несерьёзно? Ну не обижайся, я же любя! Но Томас проигнорировал её, уходя всё дальше. Настроение было безнадёжно испорчено, так что хотелось просто вернуться домой и полежать на кровати, чтобы успокоиться, но оставался ещё один урок, а прогуливать было не в правилах Сангстера. Повернув за угол, он врезался в кого-то и, даже не подняв взгляд, буркнул под нос извинения. — Сангстер, смотри, куда идёшь, — знакомый голос снова сделал замечание ему. — Да, мистер О’Брайен, — Томас на минуту повернулся к нему и тут же отвернулся обратно, не желая смотреть больше на единственного преподавателя, с которым он враждует.