Право

Томас негромко постучал и, набрав столько воздуха, сколько может, в лёгкие, вошёл в кабинет права. Чувствовал он себя ужасно. Он одновременно хотел не видеть О’Брайена никогда и увидеть его сейчас же. Поборовшись с минуту с самим собой, он поднял взгляд на преподавателя. Тот, проигнорировав его приход, сидел спиной к Томасу за первой партой. Сидел он, слегка склонившись над листом бумаги, и что-то быстро писал. Томас, поняв, что пялится на его спину и идеальную руку, захлопнул за собой дверь и прошёл за компьютер. Брюнет всё так же не обращал на него внимание, что безумно раздражало Сангстера. Тот, печатая, кидал частые взгляды в сторону преподавателя, но тот не ответил ни на один из них. Вдруг из рук брюнета вылетела ручка и, выбрав странную траекторию полёта, полетела в сторону Сангстера и упала прямо между его ног. Томас слегка охуел от неожиданности и посмотрел прямо в лицо краснеющему Дилану. — Чего глаза выпучил? — возмутился брюнет, смущаясь и злясь одновременно. — Ручку подал бы лучше. Ты вечно, что ли, тормозишь? — задумавшись, он продолжил: — Да, права была Ава. Вот бедолажка же, живёт с тобой под одной крышей. Видимо, ты совершенно не в состоянии о себе позаботиться… Томас просто не понимал, как ни с того, ни с сего можно начать и ругать кого-то только из-за того, что ты лошара по жизни. Он молча нагнулся под стол и подобрал ручку, что скатилась с его штанов секундой ранее. Он всё ещё думал, что траектория полёта была очень странной, будто сама Судьба подшучивала над блондином. Сангстер оглядел ручку, представляя, как минуту назад она была вложена в крепкую руку молодого правоведа. — Чего застыл? Что, ручка понравилась? Ну, не ожидал, что у тебя склонность к коллекционированию ручек, — брюнет понимал, что несёт полнейшую чушь, и всё из-за того, что жутко смущался, а в таких случаях он просто не думал, что говорит, и не мог уже себя остановить. — Но это моя ручка, и я её тебе не отдам, — словно маленький ребёнок, закончил Дилан. Томас хмуро глядел на него, не понимая, чего тот придирается к таким мелочам. Он протянул ему ручку и скривился, будто О’Брайен её перепачкал, лишь дотронувшись до неё. Брюнет, видя, как лицо Сангстера исказило отвращение, стал злиться и язвить ещё больше. Он прервал работу над записями и подошёл к Томасу, хотя собирался сегодня игнорировать блондина в отместку за то, что тот игнорировал его. — Вот что это за балабольство? — прикрикнул он, ища, к чему же придраться. — Вообще складывается ощущение, будто не стараешься. Как ты вообще планируешь жить со своими дурными качествами? «Неужели он меня ненавидит?» — возмутился Томас и склонил голову. Мысли роились в голове, появлялась какая-то злость, раздражительность, блондин вспомнил все придирки и ругань О’Брайена. — Ты меня вообще слушаешь? — раздражённо воскликнул брюнет и повернул крутящийся стул к себе, чтобы заглянуть Сангстеру в глаза. Дилан был зол. Он не знал, что с ним, понимал, что с Сангстером ведёт себя не так, как должен вести с любым из учеников. Но он почему-то не мог иначе. Томас тоже был зол. Сначала он злился от бессилия, потом отчаивался, после этого ему резко стало всё равно, но теперь он снова злился на О’Брайена. Тот был просто невыносим сегодня. Подорвавшись с места, он с вызовом посмотрел прямо в глаза преподавателю, и тот слегка стушевался, замолчав. Будто запал резко исчез, и он впал в ступор от «отпора» ученика. А вот Томас не был спокоен. Совсем нет. Ноги начинало трясти, руки тоже. Он быстро и прерывисто задышал, произнося: — Делайте, что хотите: к директору ведите, занижайте оценки, но мне жизненно необходимо сделать две вещи. Дилан замер и недоумённо посмотрел на него. Он приоткрыл рот, чтобы спросить, о чём говорит блондин, и именно в этот момент Сангстер подошёл к нему и, положив руки на его крепкие плечи, поцеловал, проникая в приоткрытый рот. Дилан так охренел, что раскрыл рот ещё шире, чем и воспользовался Томас, углубляя поцелуй. О’Брайен раскрыл глаза так широко, как не делал этого никогда, а Томас, видя это, наслаждался ещё больше. Всё длилось несколько секунд, но Томасу казалось, что он целует преподавателя очень долго. Пока тот не начал его отталкивать, блондин стал отстраняться первым. Облизнувшись, он ещё раз насладился видом на лицо Дилана, пребывающего в полнейшем ахуе. — Это первое, — довольно сказал он. — А это второе, — сказал он и ударил кулаком О’Брайена в нос. Из того пошла струйка крови, стекая ниже по губе, которой тоже досталось при ударе, и подбородку. Несколько капель упали на пол. Дилан сказал лишь тихое «Ай», даже не крикнув от боли. Он всё ещё продолжал смотреть на Сангстера затуманенным взглядом, и тот не выдержал. Схватив сумку, он стремительно вышел из кабинета.

***

Оказавшись за дверью, он побежал. Под действием эмоций парень не понимал, что творит, но теперь осознание свалилось на его голову, заставляя паниковать. О’Брайен, очнувшись, схватил салфетку со стола и выбежал за блондином. Голова слегка кружилась, но в целом он себя чувствовал нормально и был в состоянии бежать. «Нужно его догнать» — гремело в мыслях брюнета, и тот следовал этой мысли, выбегая на лестницу перед школой. — Ай, блять, — донеслось оттуда громкое возмущение Томаса. Дилан выбежал и увидел, как Сангстер растянулся на ступеньках, прижимая к себе ногу. Тот посмотрел на него отчаявшимися глазами, а стоящая рядом Ава сказала: — От судьбы не убежишь, как не желай. Она тебе ноги сломает, но не даст сбежать от себя. — Ой, иди нафиг, — закатил глаза Сангстер и пощупал ногу. — Блять, похоже, реально сломал.