Право

Томасу было смешно. Очень. Но смех напоминал истерику. Совсем недавно он думал, что это О’Брайен лох по жизни, но теперь сам так накосячил, что уверен: самый большой лох — он сам. После падения нога вообще не болела. Видимо, шок притупил чувства. Да и адреналин ещё не выветрился. Но, дотронувшись до собственной ноги, он понял, что та жутко болит, и теперь свалить куда-нибудь подальше ото всех и от О’Брайена в особенности не удастся. Да, это было ужасно. Ава, как всегда, опозорила его, поняв, что он убегал от Дилана. Сам же правовед ошарашенно смотрел на него, салфеткой придерживая слегка кровоточащий нос, очки его немного наклонились набок. Ава, поняв, что брат не шутит и действительно сломал ногу, быстро позвонила Хонгу (и когда только у неё появился его номер телефона?), и Томас просто застонал от отчаяния: видимо, он будет позориться ещё и перед лучшим другом. Дилан подошёл к нему и, ощупав ногу, понял, что нужно вызывать врача, крикнул, чтобы Ава сделала это, и поднял блондина на руки. Томас пытался вырваться, говорил, что с ним всё в порядке и он вполне может дождаться врача и на лестнице, но Дилан его не слушал и просто отнёс в свой кабинет. Томаса трясло. Он и паниковал, и злился как на себя, так и на весь мир, стыдился своего поведения и просто ощущал себя неуверенно рядом с Диланом. Но тот, будто забыв всё, что было до этого, опустил его на собственный стул и, придвинув несколько стульев, аккуратно положил на них ноги Томаса так, чтобы те не двигались. Томас опустил взгляд и чувствовал себя загнанным в угол, моля всех известных ему богов, чтобы хотя бы его надоедливая сестра вошла в кабинет и не оставляла их с О’Брайеном наедине. Сангстер не верил, что просит об этом, но он действительно был в отчаянии. Однако сестра не спешила входить, и парни оставались в кабинете совершенно одни. Брюнет смотрел на блондина, но так ничего и не говорил, витая глубоко в собственных мыслях. Вдруг в кабинет ворвался запыхавшийся Хонг, и блондин вдруг обрадовался и ещё больше отчаялся одновременно: подумав, он понял, что хоть они и не останутся наедине с О’Брайеном, но теперь его могут опозорить ещё больше. — Ну, лошочек ты наш, рассказывай, как умудрился? — говорил Ки, как обычно, но глаза выдавали, что он волнуется за друга. — Я, эм, выйду и дождусь врачей, — неуверенно протянул О’Брайен. Хонг кивнул в ответ, ничего не сказав о его виде, и отвернулся к Сангстеру, который понимал, что наступает пиздец. Что он скажет друзьям? — Я просто упал… — промямлил он. — Не, так неинтересно. Давай всё по порядку и по чесноку, — он посмотрел ему в глаза. — Или ты мне не доверяешь? Сангстер просто непрерывно матерился в голове, поражаясь своему лоховству. Теперь от него не отстанут, если он не скажет правду. А враньё может лишить его друга. В этот момент вошла Ава и тут же подбежала к брату. — Так, лошара, рассказывай, — не терпящим возражений тоном сказала девушка. — У меня дежавю, — закатил глаза Томас и заметил, что Хонг приобнимает блондинку. — Только не говори, что это жест поддержки — никогда не поверю. Оба покраснели, и Хонг заплетающимся языком произнёс: — Мы…эм-м, как бы… — Вместе, — закончила девушка. — И когда вы собирались рассказать мне? — зацепился, словно за соломинку, Томас. — Когда ты будешь вместе с О’Брайеном, чтоб не вякал мне, что говорил, будто мы будем вместе, — возмущённо заявила Ава. — Но, видимо, не судьба, — она показала брату язык. — Теперь давай ты. — Блин, вы не поверите, какое это позорище.

***

— Это не наёб, братец, ты засосал О’Брайена? — охренела сестра. — Да, — ответил он, глянув на дверь. — Только не ори так. — Ох, если б я только могла не орать! — заявила девушка ещё громче, хватая воздух ртом. — А он что? — Ничего. — В смысле? Он тебе ответил? — Нет, конечно. — Эй, чую, втираешь ты мне тут дичь. Он должен был ответить! — Нихера он мне не должен. Мне вообще теперь стыдно ему в глаза смотреть. — Но не зря ж он тебя так нежно на руках нёс, — продолжала свою мысль девушка. — Пора выбирать другую школу, — не слушая сестру, продолжал блондин. — Потому что то, что было дальше, вообще невъебенно позорищно. — Ой, ты, наверняка, преувеличиваешь, Томас, — вмешался в разговор Ки. — Да нет же. Думаете, отчего у него кровь из носа? Это ж я ему врезал. — Чта-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?! — заорала Ава на весь кабинет. — Охренеть, Томас, я просто в ахуе, — сказал на это Ки. — Не, ну ты и даёшь. Я, конечно, знал, что ты уже давно хочешь его отодрать, — он хмыкнул, — извиняюсь, я хотел сказать, избить. Но я и не думал, что дойдёт так далеко. Сангстер постарался не обращать внимание на ошибку Хонга, тем более что нога заболела ещё сильнее. Хотя и до этого терпел Томас с трудом. Хотелось обезболивающего и сна. Но, видимо, этот день будет долгим.

***

Спустя несколько минут прибыл врач. Томаса забрали на скорой и наложили гипс. Теперь в школу ему предстоит ходить на костылях. Томас бы и хотел пропустить школу, но, посидев несколько дней дома, он всё же сдался уговорам родителей, что волновались за его успеваемость.

***

Этот урок права был просто ужасен. Впервые Томас хотел прогулять урок, но Ки, всюду следовавший за ним, не позволил, сказав, что не стоит бежать от проблем. О’Брайен всё время бросал на него странные взгляды. Выглядел он не очень: на щеке огромный синяк, губа ещё не зажила. Рассказывал тему он как-то отрешённо, но вполне понятно, хотя Сангстер совершенно не мог сосредоточиться ни на чём. Этот урок тянулся безумно медленно, и Томас выдохнул с облегчением, когда до его ушей донёсся звук спасительного звонка. Он засобирался, и Ки уже подал ему его костыли, но тут Дилан аккуратно положил ему руку на плечо. — Можешь задержаться? Мне нужно поговорить с тобой, — тон был совершенно не приказной, а, скорее, умоляющий. Томасу стало почему-то совестно отказывать, хотя он боялся этого разговора больше всего на свете. — Я подожду тебя за дверью, — тихо сказал Ки и вышел вслед за всеми. Томас и Дилан остались наедине. Брюнет подошёл к своему столу и, будто забыв о собственных же словах минутой ранее, не спешил начинать разговор. Сангстер тоже молчал, не находя слов. Раньше ему было сложно извиняться перед О’Брайеном из-за того, что тот был невыносим, сейчас же стыд делал просто невыполнимой задачу попросить прощения. Он продолжал стоять, будто проглотив язык, и смотреть в спину преподавателю. — Извини меня, Томас, — выдохнул Дилан и повернулся к нему лицом. — Я не должен был так себя вести с тобой… И ты меня ударил за… за дело. Я тогда не мог это прекратить. И после того, как ты поцеловал меня, — Томас дрогнул, — я понял, что вёл себя так из-за того, что ты мне нравился. Глупо… Чувствую себя мальчишкой, дёргающим за косички понравившуюся девочку… — он отвернулся и закончил: — Мне очень стыдно перед тобой. Томас молчал, прикрыв глаза. Он не заслуживал этих слов. — Ты не виноват, — заставил он себя ответить. — Это всё я начал. Мне не следовало тогда опаздывать. — Нет, Томми, — у блондина затряслись руки от этого ласкового обращения, и Дилан, заметив это, подошёл к нему, усаживая на стул. — Я вёл себя, будто зазнавшийся выскочка, и совершенно не думал о тебе. Ты меня простишь? — А ты меня? — За что? — За внеплановое избиение, — горько усмехнулся блондин. — Я и не обижался. Я сразу понял, что заслужил, — он посмотрел в глаза Томасу и решился: наклонившись, он нежно поцеловал в губы того. Сангстер опешил, но вскоре ответил. Он совершенно не умел целоваться, но старался вложить всё своё раскаяние в поцелуй. Дилан, похоже, делал то же самое. Брюнет аккуратно проводил рукой по затылку парня и прижимал к себе, прикрыв от удовольствия глаза. Только сейчас он понял, как сильно его привлекал Сангстер. Отстранившись, Томас выдохнул, цепляясь за ворот рубашки правоведа. — Ну, раз мы теперь в таких близких отношениях, то я могу без угрызений совести попросить тебя почесать палец на моей сломанной ноге, — Дилан расхохотался. — Эй, вообще-то он жутко чешется, а дотянуться до него я не в состоянии, — немного обиженно протянул он. — Ладно, ладно, — присаживаясь на колени перед ним, сказал О’Брайен. — Я и не отказывался. — О да, вот так хорошо, — произнёс Сангстер. — Пониже, да, вот тут. Сильнее… — Эй, голубки, вы чем тут занимаетесь? Непотребствами? — возмутился Хонг, просовывая голову в дверь. Парни одновременно показали ему языки и покраснели, глядя друг другу в глаза. Томас при этом отметил, что вполне может привыкнуть видеть Дилана на коленях перед собой.