Право

Томас раскрыл правый глаз и тут же наткнулся на тёмную макушку. Открыв второй глаз, он опустил взгляд ниже и стал рассматривать Дилана. Во сне он был ещё прекраснее, чем обычно. Глаза закрыты, лицо было безмятежным — не поверишь, какой он язвительный порой. Полоска света от окна освещала бледноватую кожу брюнета и придавала ей слегка золотистый оттенок. Томас провёл рукой по его оголённой груди — нежно, чтобы не разбудить — и прошептал: «Мой». Вряд ли О’Брайен это слышал, но именно в этот момент уголки его губ слегка приподнялись, придавая его лицу ещё более невинный вид. Было странно видеть его без очков. Сангстеру это было непривычно. Сам факт того, что он видит Дилана таким, настоящим и домашним, заставлял где-то в душе понимать, что их связь очень крепка. Томас лежал и смотрел на О’Брайена уже несколько минут. Ему самому начинало казаться, что ещё чуть-чуть, и он прожжёт в парне дыру своим взглядом, но прекратить не мог. Бегая взглядом от мягких зацелованных губ и ключиц, темнеющих от покусываний, до крепких рук, что ночью так крепко держали его бедра, Томас с жадностью пытался насмотреться, но казалось, что это невозможно: ему было мало вновь и вновь. Он не знал, как объяснить это, но вид брюнета просто радовал глаз, было жутко приятно разглядывать каждый сантиметр его тела, останавливаться кое-где и рассматривать дольше, подробнее, даже беглый и невнимательный осмотр приносил приятные впечатления. Томас начинал сомневаться, что с ним всё хорошо. Брюнет мягко посапывал, и Томасу вдруг стало так тепло на душе. Вид такого Дилана умилял. Тот был старше и сильнее Томаса, но блондину в этот миг так хотелось обнять того и просто прикрыть от всего мира за собой. Брюнет во сне положил руку поверх руки Сангстера, и тот так и не посмел сместить её. Глядя на руки, Томас аккуратно переплёл их. Он прикрыл глаза и просто попытался справиться с резко нахлынувшей сентиментальностью. Любовь творила с ним что-то странное. Хотелось броситься на шею О’Брайену и целовать, обнимать того до потери пульса. — Точно тронулся головой, — тихонько возмутился он, но всё ещё улыбался. Проведя неуловимо по щеке брюнета своей широкой ладонью, он придвинулся ближе. — И долго ты будешь на меня так смотреть? — сонным голосом возмутился брюнет. — Лучше б поцеловал меня. Томас тихо рассмеялся и прижался ещё ближе, целуя. Дилан открыл глаза и смотрел так смешно, что Сангстер улыбался в поцелуй. Взгляд ещё не отошедшего ото сна Дилана был смутным, спокойным и слегка изумлённым, будто это не он секунду назад предложил целоваться. Дилан отвечал лениво и размеренно, будто никуда не торопился. Да и не надо было: утро-то воскресное. — Надо мной смеешься? — надулся брюнет, видя лицо Томаса. — Умиляюсь, — он прижал Дилана к себе и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты такой красивый. — Ты тоже, — уводя глаза от смущения, ответил парень. Проводя руками по прямой спине брюнета, Сангстер чувствовал тепло, исходящее от парня. Это было так классно. Он стал водить руками настойчивее, нажимая то тут, то там. Дилану, судя по всему, тоже это нравилось, так что он не возмущался. Парни ещё несколько часов провели вместе в постели. И нет, они ничего такого там не делали. Им просто нравилось ощущение близости второго, ощущение тепла любимого человека под боком.

***

Томас шёл домой и всё ещё вспоминал запах брюнета. У него был совершенно особенный едва уловимый аромат. Блондин так и не разобрался, чем тот пах, но пах он нежно и приятно. И этот запах был таким уникальным, что Сангстер знал: тот присущ только Дилану. Он бы узнал его из тысячи ароматов и поставил бы на первое место среди лучших ароматов мира. Ведь он пах уютом, чем-то таким, что казалось родным, необходимым.

***

— И у какого это друга ты ночевал? — с порога возмутилась сестра. — Не у своего ли О’Брайена? — Конечно, нет, — соврал тот. — Я был у Хонга. — Неправда, я ночевала у него. — Подловила, — возмутился Томас. — Ладно, ты права. Я и вправду был у Дилана. — Как у ребёнка отнять конфетку, Томас, — улыбнулась сестра. — Ты тормоз. Не ночевала я у Хонга. Обломится Ки, рановато ещё. Но спасибо за информацию. — Блять, я действительно тормоз. Нужно что-то с этим делать. — Ничего с этим не сделать, братец. Медицина тут, увы, бессильна. Хотя попить витаминки для мозга не помешает. — Ой, иди нахер. — Ты тоже иди на хер, — и, довольно улыбнувшись, добавила. — О’Брайена. — Извращуга, — показал язык сестре Томас. — Теперь не отвертишься. Рассказывай, как ощущения. — Не буду я с тобой об этом говорить. Если так интересно, попроси своего Хонга переспать с парнем. Ради тебя, думаю, согласится. И твой интерес удовлетворит, — он усмехнулся, — и интерес кого-то другого, — с намёком добавил он. — Ой, иди ты нафиг. Мне нравится его гетеросексуальность. Хотя любовь к геям навсегда в моём сердце. — И откуда это только в тебе? — с прищуром проговорил её брат. — Ну… не знаю. Наверное, чувствовала, что ты у нас юноша «голубых кровей». А не любить тебя я не могу, — она подбежала к нему и обняла. — Отпусти — задушишь, — хрипло прошептал Томас, и, когда та сделала, что он просил, добавил: — Вон в каком свете всё представила! Но на самом-то деле ты маленькая извращенка. — Ой, всё. Не говори мне об извращениях, когда у самого вся шея в засосах, — подколола сестра. Сангстер покраснел и натянул повыше воротник, из-за чего стал похож на вампира из глупых фильмов о них. — Всё, на сегодня разговоров с любимой сестрой достаточно — отправляйся к Хонгу, — заявил тот. — Вечно пытаешься избавиться от меня, — словно отчитывая ребёнка, сказала Ава. И тут позвонили в дверь. Как только Томас услышал голос лучшего друга, он схватил кошелёк, достал несколько купюр и сунул их в руку сестре. Выпихнув её за дверь, он сказал: — Идите и погуляйте… В кино, что ли, сходите… — Спасибо… — не успела договорить Ава, охреневшая от того, как её быстро выперли, как дверь закрылась прямо перед её носом. — Вот вечно пытается сплавить меня кому-то, — сказала она уже за дверью, считая всё же, что брат вполне откупился от неё на этот день: денег было достаточно для кино и похода в кафе.

***

Ученики изучающе осматривали нового учителя. Тот держался прямо и лучезарно улыбался. Одет был аккуратно и излучал уверенность, даже временами излишнюю. Светлые волосы обрамляли лицо с тонкими чертами лица. Глаза смотрели цепко, будто в самую суть человека глядели: преподаватель, явно, был умён. — Меня зовут Роберт Кларк, и я ваш новый учитель истории. Приятно познакомиться, дети, — он улыбнулся ещё шире. Девчонки сразу зашептались, говоря, что нет красивее мужчины на свете, забыв О’Брайена мгновенно. А вот Томас думал о том, как тот будет относиться к нему: нельзя начинать знакомство с новым учителем с ссоры. Но что-то подсказывало парню, что за этой чистой и, казалось бы, искренней улыбкой прячется что-то иное. Возможно, он ошибался, а может быть, интуиция не подводила его. Томас сидел в задумчивости весь первый урок нового историка и лишь к его концу начал вникать, отмечая, что преподаёт он понятно. Ответив на несколько вопросов, он получил свою пятёрку. Возможно, ему лишь показалось, что в глазах учителя на миг проскользнула холодность. Возможно…