Право

— Томас, ты видел его? — Кого? — Нового историка, тормоз! О ком ещё я могу сейчас говорить? — О ком угодно? — предположил брат. — Так, наш разговор может зайти в тупик, если ты будешь игнорировать мои вопросы. — Ну, видел, и что? — Как «что»? — она изумилась. — Да он секси! — Так себе, если честно, — искренне высказал свою точку зрения блондин. — А, ну конечно, для тебя ж нет никого круче твоего О’Брайена. Том покраснел, вспомнив молодого правоведа. У него не было повода отрицать слова сестры: она говорила чистую правду, а он соглашался. — А у тебя вообще-то есть Ки! — возмутился Сангстер. — Есть. Но я ж не слепая, чтоб не замечать красоту рядом с собой. Парню вдруг надоело разговаривать о новом историке. Он ему не нравился: в новом учителе чувствовалась какая-то фальшь, будто он не любил детей, которым преподавал. И зачем только пошёл в преподаватели, спрашивается. — Как ваши дела с Хонгом? — перевёл тему блондин. — Отлично, — ответила девушка. — Оказывается, мы так похожи. — Ну я рад за вас, — улыбнулся блондин, обнимая девушку. — Эй, чего это ты такой нежный? Кто обычно убегает от моих объятий, будто я в рукаве нож держу? — Ой, это было всего несколько раз, когда у тебя было особо пакостливое выражение лица — я испугался. Брат и сестра ещё немного поговорили. Давно они так хорошо не общались. Сейчас чувствовалось, будто их родственные связи крепки, как никогда. И хоть каждый видел минусы второго, каждый любил второго, и после разговора привязанность укрепилась. Потом к их компании присоединился Хонг, и Томас, подмигнув им, тактично ушёл, надеясь по пути встретить Дилана и перекинуться с ним несколькими язвительными фразочками и, может быть, легонечко толкнуть его в плечо, проходя мимо. Это уже стало их традицией, хотя иногда они разговаривали вполне спокойно и даже улыбались друг другу. Школьники стали замечать это, но тут же успокаивались, видя их перепалку на уроке.

***

Но Дилана нигде не было видно, и Томас с хмурым лицом пошёл на историю. Кларк сидел за своим столом и самоуверенным взглядом осматривал класс, дожидаясь, пока все усядутся. Когда все заняли свои места, в том числе и Томас, севший на этот раз на парту дальше от нового преподавателя, историк встал и поздоровался. Голос у двадцативосьмилетнего преподавателя был приятным, слегка хриплым, будто от сигарет. Девочки тихо повздыхали, на что Томас лишь разозлился. Странный всё-таки преподаватель, по его мнению. Включив интерактивную доску и усевшись в преподавательское кресло, Роберт Кларк стал рассказывать детям о монархиях Европы. Листая слайды, он мягко, не прерываясь и не наводняя речь словами-паразитами, чётко рассказывал о монархиях Франции, Англии, Испании, Австрии и других государств, где веками у власти стояли величественные короли и королевы. Со знанием дела он погружался в дело, и класс, не заметив это, заслушался, боясь лишним вдохом нарушить тишину, что была необходима преподавателю. Томас сидел, уложив голову на левую руку, и непрерывно смотрел на историка. Ава права: он симпатичный. Но Томас не отыскал в его внешности ничего, что бы его зацепило. Обычные светлые волосы, на вид мягкие на ощупь, вот только у Сангстера не было ни малейшего желания их пощупать. Глаза выдавали большой ум, но и большую самоуверенность. Томас всегда считал, что глаза учителя должны искриться знанием и добротой. Губы у историка были в меру пухлыми и даже казались Томасу красивыми. Но Дилан во всём обыгрывал нового преподавателя. Тёмные волосы Томасу нравились больше, и уж проводить по волосам брюнета было одним наслаждением: вечно мягкие и издающие аромат, они нежно касались его ладони, Томасу же было трудно отнять от них руки. Глаза, кто бы что ни думал, у О’Брайена были добрыми. Конечно, часто в них бегали чертята, но Дилан действительно любил своё дело. А уж о губах брюнета и говорить нечего: те вечно подолгу заживали от многочисленных поцелуев. Звонок прозвенел, и Томас, собрав вещи, вышел, тут же сталкиваясь с Диланом. — Как всегда, Сангстер, ей Богу, как всегда, — улыбнулся О’Брайен и остановился, незаметно для всех сжав и тут же разжав его руку. — Не опаздывайте на право. Оно у вас следующим. И вы помните, что должны сегодня остаться после уроков? — Да, мистер О’Брайен. — Сангстер сдержал довольную улыбку. В этот момент вышел историк. — О, мистер О’Брайен, — окликнул он, улыбнувшись, — Вы не могли бы мне показать школу, а то я тут всего второй день? — Да, конечно, — он подмигнул Томасу и ушёл с новым учителем. Томас увидел, как те засмеялись, и почему-то заревновал.

***

На урок права О’Брайен опоздал и, извинившись, спешно нагонял время. Томас бросал на него двусмысленные взгляды и кивал на стол, что смущало брюнета. Ки прикусил губу, чтобы не заржать в голос. Всё-таки его очень веселил вид смущающегося Дилана, а смутить его пока что мог только Томас. Дилан старался не обращать внимание на парня и спокойно провести урок, и успеть опросить нескольких человек. Хонгу пришлось отвечать, но он ответил даже хорошо, так что О’Брайен поставил ему пятёрку. После уроков, когда все вышли, Томас подошёл к учителю и поцеловал его в губы. — Стой, стой, Том, — отстранился тот. — Я сегодня не могу. — Снова решил динамить меня? — немного грубо получилось, и Томас тут же пожалел о своих словах. — Что? — смутился брюнет. — Нет, конечно. Просто Роберт сказал, что он новенький в коллективе и хочет хоть с кем-то подружиться. Ну, и я подумал, что почему бы и нет? Так что мы сейчас хотели немного пообщаться. — Что-то он мне не очень нравится, если честно. — Плохо учит? — спросил Дилан, собирая вещи. — Нет, но в глазах вижу какую-то неискренность. Может, мне только кажется… — Тебе кажется… — в кабинет без стука вошёл историк. — Ты же справишься без меня, Том? — не дожидаясь ответа, он попрощался и бросил ему ключ. — Закрой, пожалуйста, кабинет потом. Удачи. Преподаватели вышли, и Томас вдруг почувствовал себя брошенным. Не в настроении что-то делать сейчас, он закрыл дверь и ушёл, взяв работу на дом. Он часто так стал делать, ведь не каждый раз он с О’Брайеном занимался исследовательскими проектами по праву, если не считать исследование тела Дилана.

***

Придя домой, он заперся у себя в комнате и, как никогда, хотел быть рядом с брюнетом. — Интересно, чем они там занимаются сейчас? — спросил он в пустоту.