Право

— Томас, — сестра села на кровать парня и прижала его руки к её поверхности так, чтобы брат оказался прижат, — рассказывай, что с тобой. Томас сделал вид, что не понимает её, и устало зевнул, чересчур показательно расслабляясь. — Ничего, — для большей убедительности блондин слегка качнул головой, — всё нормально, — он пристально посмотрел в глаза сестры. — Ну, кроме того, что ты не даешь мне доспать мои законные десять минут до звонка будильника. — Неправда, всего пять, — возмутилась сестра. — И вообще, не переводи тему, братишка. — Я старше тебя — не надоело звать меня, словно я ребёнок? — Ну, тело взрослеет. А в душе ты всё ещё тот тормоз, что десять лет назад тянул ручку двери на себя, хотя нужно было толкнуть дверь от себя, и таким образом выломал её. — Ой, вечно ты припоминаешь моменты моих неудач. — А то. Я ж твоя сестра, — она довольно усмехнулась. — У меня тонны твоих компрометирующих лоховских случаев. — Ой, всё. — А теперь рассказывай, чего грустный такой. О’Брайен не даёт? Томас слегка дрогнул и поворотил взгляд, когда сестра упомянула о правоведе. — Я не буду с тобой говорить о наших отношениях в постели, уймись уже. Чего ты вечно стремишься засунуть нос к нам в брюки? — Это возмутительно, братец, — она ахуела от слов блондина. — Так вот, что ты обо мне думаешь?.. Печально, печально, — она смахнула несуществующую слезу и устремила строгий взгляд на брата. — А теперь серьёзно. У вас всё хорошо? Томас употребил всю силу воли, чтобы как можно убедительнее ответить. — Конечно. С чего ты взяла, что нет? — Ты ходишь целыми днями какой-то грустный. — Эм… Я не замечал. Просто я задумался, — Сангстер быстро соображал, какую же хрень «скормить» Аве, чтобы было правдоподобно, — я задумался над тем, как всё будет, когда я закончу тот класс, ведь он последний… — Господи, — глаза сестры немного заслезились от причины, высказанной братом и принятой ей за чистейшую правду, — конечно же, вы будете встречаться с Диланом так часто, как сможете. Он любит тебя, я же вижу. Не волнуйся о будущем, всё у вас будет хорошо, — она обняла брата. — Ага, — задумчиво сказал Томас. — Хочешь, я тебе сварю кофе? — расчувствовавшаяся сестра продолжала удивлять. — Хочу… — Ни слова больше, — она побежала к двери. — Скоро всё будет готово. Она ушла, закрыв за собой дверь. Томас откинулся на подушки и стал смотреть в потолок. Отросшая чёлка упала на правый глаз, но Сангстеру было лень её убирать, поэтому он просто закрыл глаза. Парень уже давно хотел постричься, но Дилан не позволял, ведь ему так нравилось проводить по мягким волосам блондина рукой. Сангстер ради него соглашался, но порой они жутко мешались. В голову снова лезли воспоминания. — Надеюсь, мне лишь кажется, что этот Кларк к нему пристаёт, — прошептал Томас, пытаясь унять мысли. Но стало лишь хуже. Новый историк будто встал между ними. Дилан стал проводить с ним время. Возможно, каждому человеку нужен друг, но Томас жутко ревновал. Он пытался бороться с ревностью, понимая, что нельзя всё время проводить время лишь с одним человеком, но Кларк, по его мнению, уж слишком странно смотрел на брюнета. Или это всё фантазия разыгралась от того, что ему просто не нравился новый учитель? Сангстер уже и сам не понимал. С кухни поманило приятным ароматом, и Томас устало побрёл туда, где сестра варила вкуснейший кофе. — Эх, почему ты так редко делаешь его для меня?.. — Томас глотнул немного чудесного напитка и блаженно откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. — Хорошего много не бывает, — усмехнулась Ава. — Хотя мне нравится видеть твою улыбку, когда ты его пьёшь, — Томас открыл глаза и, приподняв одну из бровей, вопросительно посмотрел на неё, мол, чего тогда не готовишь кофе каждое утро. — Но лень, конечно же, перевешивает. Сангстер, улыбнувшись, закатил глаза. Возможно, впервые за несколько дней он улыбался искренне. Всё-таки Ава могла поддержать, когда действительно стоит это сделать. — Тебе бы стоило открыть кофейню. Я бы был постоянным посетителем, — Томас слегка отрешённым взглядом смотрел будто сквозь кружку. — Я подумаю, братец, — серьёзно сказала она и пошла собираться в школу. Томасу вдруг снова стало одиноко, и он, подняв ноги на стул, обхватил их и стал пялиться в одну точку, не обращая внимания ни на что вокруг.

***

— Фу, ботаник тащится, — услышал слова у себя за спиной Томас, но не стал даже тратить время и смотреть, кто это сказал. Из-за поворота вышли Дилан и новый историк, и Томас насторожился, прислушиваясь к их разговору. Кларк говорил тихо, но чётко. — Я, честно, уже не знаю, что делать. Он не видит намёков. — Скажи тогда прямо. — Ты так думаешь? — Конечно. Чего тебе терять? — Не хочу рисковать дружбой… — они подошли близко к блондину. — Здравствуйте, — он посмотрел сначала на историка, а потом на правоведа. Оба кивнули, не прекращая беседы.

***

Кларк сегодня рассказывал тему как-то иначе. Монотонный голос скорее убаюкивал, чем заставлял проявлять интерес к теме, которую так никто и не запомнил. Томас старался вслушиваться, но эту тему он читал в учебнике, так как часто забегал вперёд программы, так что он и не волновался. Заметив, что его никто не слушает, Роберт Кларк решил спросить кого-нибудь. И, конечно же, его взгляд наткнулся на светлую макушку. — Сангстер. Томас поднялся и в молчании ожидал вопроса. Кларк задумался. Пробежав глазами по стендам, что висели на стенах, он увидел красную розу, обвивающую арку на общей фотографии класса. — Как звали первую жену Генриха VIII Тюдора? — Екатерина Арагонская, дочь Изабеллы Кастильской, королевы Испании. — Как же звали вторую его жену? — Анна Болейн. Но я считаю, что она не являлась его законной женой, ведь Папа римский не одобрил этот брак. Она была лишь любовницей, которой не следовало мельтешить перед глазами женатого мужчины, — ответил Томас, проведя аналогию. Если его доводы верны, то историк поймёт. — Но в любом случае её в итоге казнили. — Я не просил вас высказывать собственное мнение, Сангстер, — в ярости сказал историк. — А что касается её смерти… Вы правы. В запале он привстал, а теперь снова сел, придумывая новый вопрос. В голову так ничего и не пришло, поэтому он сказал блондину сесть на место. — Тройка. Сангстер сдержался и промолчал, класс же тихонько похихикивал, наблюдая за его неудачей. После звонка он подошёл к Кларку и спросил: — Почему Вы мне поставили тройку, мистер Кларк? — Мистер Сангстер, вы не заслуживаете пятёрки, — он внимательно оглядел его. — И это не единственное, чего вы не заслуживаете, — посмотрев в дверной проём, он собрал вещи и вышел, ничего больше не сказав. Томас вышел вслед за историком, поджав губы: злость брала вверх. Но злость после получения незаслуженной оценки не шла ни в какое сравнение с той, что возникла в нём, когда он увидел Дилана и Кларка, добродушно беседующих на другой стороне коридора. Отвернувшись, Сангстер прошептал: — Видимо, пора делать выбор, Дилан.