Право

Томас проспал бы, если не зазвонил телефон. — Привет, любимый, — слегка хриплый с утра голос О’Брайена донёсся из телефона. — Ага, привет, — зевнул Томас, в ужасе округляя глаза после взгляда на часы. — Ты чего, спишь, что ли? Право моё решил прогулять? — возмутился брюнет. — Конечно, нет. Я просто… кажется, забыл поставить будильник, — понял свою оплошность тот. — Как всегда. Вот неспроста Ава мне все уши прожужжала, что ты тормоз. — Ой, не слушай её. — Ну она ж правду сказала, — подметил Дилан. Томас бегал по комнате, собирал вещи и одежду, заправил кровать. И всё это он проделал, удерживая у уха телефонную трубку. — Она вечно преувеличивает, — хмуро сказал блондин. — То есть и всё остальное она преувеличила? — Остальное?! — возмутился Томас, выбегая в ванную. — Твою доброту, живой ум… — Эм, — Сангстер от удивления остановился на полпути, — она про меня рассказывала и что-то хорошее? — Дохрена, я ещё удивлялся тогда, — Томас закатил глаза, но промолчал. — Но сейчас знаю, что ты самый лучший. — Спасибо, — улыбнулся Томас. — Ты, кстати, тоже тормоз. — Вообще-то ты должен был сказать, что и я у тебя самый лучший, — возмутился на том конце провода брюнет. — Точно тормоз. — Ну ты же и так знаешь, что самый лучший у меня. А про то, что тормоз, вроде нет. — Неисправим. — Всё, я в ванной. — Не поскользнись, мой лошочек. И не забудь дневник, я тебе напишу замечание за опоздание, — довольно сказал он. — В чём смысл встречаться со своим учителем, если он тебе всё равно пишет замечания в дневник? — пошутил блондин и бросил трубку прежде, чем Дилан начнёт спорить, что и так подозрительно хорошо к нему относится.

***

«Зачем вообще звонил?» — недоумённо подумал Сангстер, принимая утренний душ. Во время разговора забыл спросить, а Дилан так и не сказал. «Точно два тормоза» — усмехнулся блондин, выходя из душевой кабинки. Несколько минут он потратил на чистку зубов, а затем поспешил в школу. Освежающий душ напрочь выбил все мысли из головы, и Томас не спеша шёл. Поняв, что пропустил половину урока, он поторопился наконец-то и всё же дошёл до кабинета права до конца урока. О’Брайен, естественно, с удовольствием размашистым почерком написал ему длиннющее замечание, едва уместившееся в строке. Томас смотрел, как тот, словно нашкодивший ребёнок, сидит и выводит буквы, а затем с радостной улыбкой возвращает ему дневник. Оставшееся время Дилан опрашивал только Томаса и поставил ему, в итоге, четвёрку. Хонг закатывал глаза на их откровенный флирт, который все остальные, похоже, воспринимали, как вражду.

***

Оставшись после урока, Сангстер спросил: — Ну и что это было? Дилан сидел за столом и протирал очки специальной тряпочкой, поглядывая на блондина замутнённым взглядом. Он был таким милым в этот момент, что Томас вмиг раздумал вредничать. — Обычный урок. А что? — спросил О’Брайен. — Ничего, — Сангстер решил сменить тему. — А зачем ты утром звонил? Дилан надел очки и посмотрел непонятным взглядом на парня, покраснев. — Да так, всего лишь хотел услышать твой голос… — пробормотал он. Сангстер подошёл к нему и нежно поцеловал его. Только-только блондин отстранился, как в кабинет вошёл Кларк. — Дилан, можно? — он нахмурился, видя Томаса. — Доброе утро, Сангстер. — Доброе утро, мистер Кларк, — в спокойной манере ответил он, хотя вспомнил, как вчера тот увёл брюнета из-под его носа. — Дилан, можно с тобой поговорить? — он посмотрел на блондина. — Наедине, — особой интонацией выделил он. — Конечно, — ответил он и, обращаясь к Томасу: — Поспеши, а то снова опоздаешь. Сангстер не стал говорить, что, явно, доберётся до кабинета раньше историка, у которого и был следующий урок, и просто тихо вышел, ничего не сказав.

***

Весь урок истории Роберт Кларк бросал странные взгляды в сторону Сангстера, придирался к нему, а в конце урока поставил первую тройку по истории. Весь класс обсуждал, что же мог натворить Томас на этот раз. Но Сангстеру было похрен на них: он привык к вечным сплетням одноклассников. Хонг сжал его плечо и, заглянув в глаза, спросил: — Что случилось между вами с Кларком? — Хрен его знает. Но я уже проходил через что-то подобное — выдержу. — Только не говори, что твоя костлявая задница понравилась ещё и ему, — усмехнулся Ки. — Боже упаси, — в притворном ужасе он обратил глаза к потолку и, поняв смысл слов Хонга до конца, с прищуром опустил их. — Она не костлявая. — Не поверю, пока не увижу, — Ки поиграл бровями. — Иди нахер, Ки. Обломишься, — возмущение Сангстера лилось через край. — Ладно, ладно. Уж и пошутить нельзя, — покачал головой азиат. — Тем более я занят. Так что чужие задницы пусть катятся побоку. — Ой, иди уже к своей девушке. Вы, точно, словно близнецы. Только по характеру. — Это хорошо или плохо? — Временами невыносимо, — возмутился блондин. — Ну чего ты? — стушевался Ки. — Извини, если я тебя обидел. — Не обидел, — сухо отозвался Томас. — Тогда что с тобой? — Мысли дурные лезут в голову… Азиат выжидающе смотрел на него, но Сангстер молчал. Ки понял, что тот больше ничего не скажет, а спрашивать в таком настроении не лучшая идея: Сангстер пошлёт нахер за любое непонравившееся слово, не задумываясь. — О, а вот и моя девочка идёт, — завидев Аву, улыбнулся Ки. — Мне нужно в туалет, — Томас отвернулся и ушёл. Его абсолютно не напрягало, что он идёт в совершенно противоположную сторону от туалета, и Ки это видит. «Вряд ли бы он пошёл в женский» — с досадой решил Хонг, понимая, что тот просто искал повод уйти, и выбрал такой неправдоподобный, что не было сомнений: тот даже не задумывался над словами. Ки посмотрел на Аву. Обняв её, он на ухо сказал ей: — С твоим братом происходит что-то странное. И думаю, что лучше с ним говорить помягче.

***

— О чём вы с ним говорили? — невинно поинтересовался Томас, всеми силами подавляя раздражение. — С кем? — не понял Дилан. Томас старался избежать его имени, но Дилан снова тормозил. — С Кларком. — А-а, — понял Дилан и стушевался. — Он… попросил никому не рассказывать. Томас с минуту смотрел на него. В голове возникли тысячи мыслей. И все сводились к одной: Дилан ему не доверяет, имеет секреты и, что самое худшее, эти секреты с Кларком у них общие. Он хотел что-то сказать. Но не смог. В глазах отразилось недоумение и боль, но Дилан не понял, что за мысли блуждали в голове у парня, а поэтому продолжил: — Ты не обиделся? — Нет, — с трудом заставил себя ответить блондин. — Я… Я понимаю, — ни черта он не понимал, но просто не смог сказать правду. — Спасибо, — Дилан подошёл к нему и обнял. Наверное, впервые Томасу было неприятно. Но, переборов себя, он положил голову на плечо брюнета и позволил себя гладить по ней, проводя пальцами через отросшие волосы, что так нравились брюнету. — За что ты благодаришь? — За то, что ты такой замечательный, — Томас уткнулся лицом в шею, чтобы скрыть слёзы, проступившие на глаза. Дышать стало труднее, будто грудь что-то сковало. В волосах всё ещё хозяйничала рука О’Брайена, но блондин абсолютно не улавливал приятных ощущений. Успокоившись, он несколько минут думал, но решился спросить: — Что вы с ним делали вчера? — и на всякий случай уточнил: — С Кларком. — Мы где-то полтора часа посидели в кафе. Он рассказал о себе, я сделал то же самое. Мы немного пошутили. В целом он оказался приятным малым. Нам было интересно провести время в компании друг друга, — он улыбнулся. — Официантка даже решила, что мы с ним пара, — он засмеялся, не прекращая проводить по волосам блондина. Дилан так и не заметил, как дрогнул Томас при этих словах. В груди у того сдавило ещё больше. — И вправду смешно, — насколько было возможно, беззаботным голосом ответил Томас.