Право

— Томас? Выходи, а то задрал прятаться, — Ава раскрыла дверь чердачного помещения. Блондин сидел, вжавшись в угол и прижимая голову к коленям. Его плечи беззвучно содрогались. Блондинка подошла и погладила его по голове. — Ну-ну, брат, что это ты, как маленький, разревелся? — сестра присела и положила руки ему на плечи, пытаясь успокоить. — Почему я такой придурок? — он поднял взгляд на девушку. Было темно, и лишь из-за приоткрытой двери пробивалась полоска света, освещая небольшой участок слева от парня и девушки. — Поверь, я задаю себе этот вопрос многие годы, — девушка попробовала разрядить обстановку, но лицо брата осталось серьёзным. — Ла-а-а-адно, попробуем по-другому: ты сейчас подвинешься, я сяду рядом, обниму тебя, и ты мне расскажешь обо всём, что тебя волнует сейчас. — Что это сейчас происходит? — недоверчиво спросил блондин, но всё же подвинулся. — Во мне проснулись сестринские чувства, ептэ, не упускай момент, — ответила Ава, пожав плечами. Сангстеры устроились, но Томас продолжал молчать. — Валяй уже, а то лимит исчерпаешь, — возмутилась сестра. — Я тормоз, — начал Сангстер. — Я знаю. Давай о том, чего я не знаю, — усмехнулась девушка. — Я тут подумал, что я относился к Дилану, как к своей собственности… хотел, чтобы он всё своё свободное время тратил на меня. Я ощущал, будто он предал меня… но в конце концов, если не брать во внимание, что Кларк оказался козлом, то я просто хотел, чтобы весь мир О’Брайена крутился вокруг меня… — Он крутится, Томас, — вставила девушка. — Я повёл себя эгоистично, злясь из-за того, что он хочет дружить с кем-то. Я не заслужил такого человека, как Дилан. — Ты несёшь какую-то пургу. А ещё даже не зима! — девушка была возмущена, что этот тормоз только осознал свои ошибки и сразу же делает новые. — Это правда… Я не должен был тогда его целовать… — О Господи, Томас! Если бы это не случилось тогда, то случилось бы позже. Если бы не ты его поцеловал, то это сделал бы он. Вы созданы друг для друга, раскрой уже глаза, а то бесит, когда моё ОТП состоит из двух мазохистов, которые могли бы давно помириться, но вместо этого лишь больше терзают друг друга. — Я не хочу мириться. Точнее, это то, чего я хочу больше всего на свете… Но я не стану мириться. — Сдурел? Хочешь, я всё устрою? Пришлю ему от твоего имени трусы по почте с надписью «Прости меня»? Это ж так романтично! Ромео с Джульеттой отдыхают. — Нет, не стоит, — серьёзно ответил парень. — Я всё решил, я не буду больше рушить его жизнь. — Ты точно сдурел, — подтвердила сестра. — Я больше не хочу это слушать, — она вышла, захлопнув за собой дверь и оставляя брата снова в полном одиночестве.

***

Её злило, что тот понял, насколько эгоистичным был, но сейчас поступает не менее эгоистично, лишая Дилана права выбора. А тот, несомненно, не согласился бы с Томасом. — Хонг, пирожочек мой, ты же поможешь мне? — она позвонила брюнету. Послушав ответ, она громко возмутилась: — В смысле, что тебе за это будет? Офигевший? Нет, не прекратишь ты покупать мне трусы для продажи, — она усмехнулась. — Ну и что, что продавщица думает, будто у тебя недержание? Не прекратишь возмущаться, устрою его тебе, — она закатила глаза. — Вот так бы сразу. Да, до встречи. Люблю тебя, — она выключила телефон и с нежностью посмотрела на него. — Самый лучший парень.

***

Томас с самого утра был каким-то дёрганным. Если он думал, что не хотел ходить в школу раньше, то теперь он понял, что это было мелочью. Тогда он был обижен и мог игнорировать О’Брайена. Сейчас же он понял, что брюнет намного лучше, чем казался, и что именно он тянет молодого преподавателя вниз, не даёт ему зажить нормальной жизнью. Близился конец года, и блондин утешал себя мыслью, что сдаст итоговые экзамены и уедет подальше, дав Дилану возможность жить счастливо и спокойно. Ава странно на него смотрела. — Я считала тебя тормозом все эти годы… но сейчас ты превзошёл себя, — сказала она, уходя из дома. Хлопнув дверью, она вновь ушла, как и вчера, оставив его наедине с мыслями. Мысли убивали… Юноша пошёл к себе в комнату и достал из шкафа вешалку с рубашкой. Подержавшись за рукав собственной рубахи, он несколько раз решил не идти в школу и несколько раз передумал. В итоге всё же надел её и спустился вниз. Делал он всё медленно и уже опаздывал в школу. — Похер, — неожиданно для себя решил он. Раньше он всегда торопился в школу и волновался, если опаздывает. Сейчас же было абсолютно без разницы. Закрыв за собой дверь, он вновь отправился в мир за зоной комфорта.

***

Этот урок был худшим из всех. Томас не мог смотреть О’Брайену в глаза. Он сел на самое последнее место и буквально прятался весь урок за спинами одноклассников. Дилан рассказывал материал. Он иногда путался и прерывался, но в целом говорил почти, как раньше. Сангстер надеялся, что тот остыл к нему и его спокойный голос — знак того, что брюнет забывает его. Так было проще, чем стараться избегать его до конца года. Как только зазвенел звонок, извещая о конце урока, Томас засобирался. Он спешил. Но вдруг он понял, что это не звонок, а пожарная сигнализация. Все ученики за считанные секунды схватили вещи в руки и стали пробираться к выходу. Откуда-то издали послышался крик Авы: — Пожа-а-а-а-ар! Бегите! Бегите, спасайтесь! Пусть Господь вас спасёт! Бегите! — Что за хрень? — спросил Томас вслух у Ки. — Не знаю, но я побежал, — сказал он. Томас, сидевший за самой дальней от выхода парте, шёл последним. Хотя нет, за ним ещё шёл О’Брайен. Конечно, учитель выходить должен последним. Прямо перед носом у Томаса Хонг захлопнул дверь, и она защёлкнулась. — Она меня заставила, Томас. Угрозами пыток, — сказал он. — Ты же меня простишь? — Какого хрена? — закричал Сангстер. — Вы нас спалить решили, если мы не помиримся? Придурки, откройте!!! — он забарабанил в дверь. — Да они быстро потушат мусорку, которую я подожгла, — спокойно сказала Ава за дверью. — Не боись, братец. Всё для вас, так что не тормозите там. — Только не снова! — возмутился блондин и стукнул по двери в последний раз, поворачиваясь к молчащему О’Брайену. — У тебя есть ключ? — он не заметил, как снова перешёл на «ты». — Есть, но они не вытащили с той стороны ключ… так что не получится открыть, — ответил он и прошёл к своему учительскому месту. — Ты будешь просто сидеть? — охренел Сангстер. — Сделай что-нибудь. — Что? — недоумевал Дилан. — Они дали понять, что из нас двоих только ты можешь что-то сделать. Но ты ведь меня не простил… — он почесал затылок, пряча рукой глаза, когда проводил её по волосам. У блондина чуть не вырвалось, что он его простил и теперь обижен на самого себя, но он вовремя исправился: — Не простил… — Правовед опустил голову. — Значит, мы здесь до тех пор, пока им не надоест стоять там. Юноша прошёл к окну и открыл его нараспашку. — Эй, ты чего? — к нему подбежал Дилан и схватил его за руку. — Тут высоко! — Не собирался я через окно выбираться, — закатил глаза блондин, стараясь выхватить аккуратно руку, но держали крепко. — Просто хотел подышать свежим воздухом. — Хорошо, — Дилан отпустил его и сел рядом. Сангстер спиной чувствовал, что на него смотрит Дилан. Было неуютно. Нет, не неловкость… А какой-то страх… Он боялся, что всё ещё нравится парню. Хотелось расстаться с ним и не мучать больше никогда, но сейчас их заперли вдвоём. Страшно подумать, что могут сделать два парня, любящие друг друга и запертые в кабинете, в котором уже извращались раньше, как могли. Томас это понимал, но не собирался давать волю пробудившимся воспоминаниям и фантазии. — Прекрати, — раздражённо сказал он, повернувшись к Дилану и натыкаясь на его помутневший взгляд. — Я не могу себя заставить… Я так люблю тебя, — совсем жалким голосом ответил он и протянул руку к Томасу, чтобы дотронуться. — Настоящий… У Томаса отвисла челюсть. «Он серьёзно сомневается в том, что я здесь?» — блондин отвернулся и попытался справиться с не зажившими душевными ранами. — Прости меня, — взмолился брюнет. — Пожалуйста… Я больше никогда не причиню тебе боли… Во всяком случае, сделаю всё возможное… — Я… — блондин не знал, что хочет сказать. — Я… — Не можешь?.. — горько усмехнулся брюнет. — Знаю, что я задел тебя слишком сильно… Я дурак, — он встал и направился к двери, застучав в неё. — Откройте двери! — А вы помирились уже? — спросила Ава. — Да, — соврал О’Брайен. — Не верю, — сказала девушка. — Миритесь дальше. О’Брайен прошёл к своему столу и сел за него, ложась на столешницу. Он будто пытался спрятаться от всего, что случилось. Закрыв глаза, парень попытался успокоиться. Сейчас он казался Томасу таким беззащитным… нуждающемся в нём, как никогда. «Нуждающийся настолько, насколько я нуждался в нём в то время, когда он стал водить дружбу с Кларком», — отметил блондин. Хотелось подойти и положить руку на голову, погладить, перебрать в руках густые тёмные волосы, обойти стол и приобнять… Томас тихо шагнул в его сторону и замер. — Дилан? Брюнет молчал и лишь больше зажмурился, словно боясь, что Томас скажет что-то такое, что разобьёт его сердце на ещё большее количество осколков. — Ты… ещё любишь меня? — спросил Сангстер так тихо, что Дилан его бы не услышал, не сосредоточь весь свой слух. Парень резко поднял свой взгляд и посмотрел прямо в глаза Томасу. Тот был бледен, и, кажется, у него слегка тряслись руки. О’Брайен совершенно серьёзно ответил, и голос его почти не подвёл, лишь небольшая хрипота присутствовала: — Больше всего на свете, — отчаявшись, ответил он. — Я тоже тебя люблю, — сказал блондин. Дилан не поверил ушам. Встав, он подошёл к юноше и взял его за руки. Посмотрев ему прямо в глаза, О'Брайен спросил: — Ты меня простил? — Давно. — Почему раньше не сказал? — грустным голосом ответил брюнет. — Не знаю… Я не совсем понимал, что простил. И… Думаю, я лишь проблемы приношу тебе. — Что ты такое говоришь?! — О’Брайен поднёс его руки к губам и стал целовать, будто изголодался по возможности просто дотрагиваться до парня. — Я действительно так думаю, — Томас отстранился от брюнета и отошёл на некоторое расстояние. — Ты напридумывал себе чего-то, и из-за этого мы не можем быть счастливы? — строго спросил Дилан. — Ничего я не придумывал. Я же вижу, что я поступил с тобой плохо… — Я сам виноват, — опустил голову правовед. — Мне нужен был повод расстаться… поцелуй им и стал, — отрешённо сказал Сангстер. — Ты серьёзно думаешь, что я жалею лишь о том, что не успел его остановить? — недоумённо заявил тот. — Я… практически игнорировал тебя. Это нормально, что ты хотел, чтобы я был с тобой, а не с Кларком. Ненормально, что я этого не замечал… Сангстер посмотрел на него, как на сумасшедшего: — Почему ты меня любишь, если я такой эгоист? — Ты точно тормоз, как и говорила мне давным-давно Ава, — усмехнулся Дилан и прижал к себе блондина. — Сам ты тормоз, — надулся тот. — Ути-пути, — учитель сжал талию ученика и тихо сказал. — Ты не эгоист… Ты очень милый и добрый, просто ты пытаешься преодолевать проблемы на своём пути… и иногда нужно поступать эгоистично. — Я уже совсем запутался, — неуверенно сказал Томас. — Начнём всё сначала? На этот раз не будем делать прошлых ошибок… — Прям с самого начала? — улыбнулся Сангстер. — Ну, не с самого… а то поубиваем друг друга ещё. А вот начать с того, чем мы занимались тут при похожих обстоятельствах, вполне можно, — ухмыльнулся О’Брайен. — Фу-у, только не тут, — возмутился Томас. — Ладно-ладно, — согласился брюнет. — Где и когда захочешь. Я полностью твой. Теперь уж точно, — поклялся Дилан. — А теперь пора выбираться, — он потянул Дилана за руку к двери. Оба постучали, но им не ответили. Дилан опустился и заглянул в замочную скважину: ключа не было. — Они ушли, — оповестил он. — Ну что за ебала? Второй раз мы можем выбраться, но сидим тут, — возмутился Томас и полез к О’Брайену в задний карман за ключом. — Ты всё-таки передумал? — тот не сопротивлялся и прижался к юноше, положив ему на плечо голову. — Нет, извращенец, я всего лишь достаю ключ, — старшеклассник достал необходимый предмет и, отстранившись, открыл дверь. За табличкой с номером кабинета была записка. Раскрыв её, Дилан прочитал: — «У нас с Ки важные дела, так что мы ушли, не дождавшись конца представления. Я верю, что вы помиритесь, тормоза. Но если вы этого не сделали, то я вас придушу по одному. Всегда ваша, Ава», — О’Брайен закатил на это глаза. — Придурки, — возмутился Томас и поцеловал Дилана.