Глава 3. Мы сошли с ума
27 мая 2017 г., 14:25
Желание быть единственным
— Поцелуй меня так, словно в последний раз целуешь. — А ты что, умирать собрался? Флаг в руки! — Не дождешься, Чэ Хёнвон! Я сказал, что уже решил. А ты… — Ладно. Подойди, — он подзывает рукой. Хосок делает шаг. — Ещё. Ещё шаг. — Ближе. Шин стоит перед парнем и смотрит в чужие глаза. На несколько секунд взгляд напротив скользит по губам, и старший невольно смущается. Сам же предложил. — Ты точно отдашь её мне? — спрашивает напоследок решивший все для себя Хёнвон. Хосок кивает, не в силах разжать губы и сказать неправду. Фиг он ему отдаст! Младший делает шаг вперед и совсем ненадолго прижимается к чужим губам. — И что это было? — недовольно спрашивает старший, когда парень с соблазнительным чмоком отстраняется. — Проверка, — голос сам понижается до уровня шепота, — а то вдруг меня стошнило бы? Шин хмыкает, затем резко притягивает за бока парня к себе и прижимает прямо к своему телу, скрещивая руки в замок за его спиной и заставляя слегка прогнуться. Хёнвон старается не смотреть в глаза напротив, но, когда случайно всё-таки натыкается на них, быстро притягивается к губам, чтобы не смущаться ещё больше. Отстраняется вновь, чтобы повернуть голову и с новой силой прикоснуться. Расслабленные губы легко поддаются любому движению, и младший постепенно становится смелее. Хосок не сразу замечает, что начинает отвечать парню. C большей силой. Когда руки на спине расцепляются, Хёнвон, будто испуганный, отстраняется. — Я выполнил твое желание. — Этого мало, — наглеет Шин. — Что? — выпучивает глаза младший. — Ты ведь все равно не собирался мне отдавать её, да? — Собирался, просто ты так резко прекратил поцелуй, что я… — на самом деле это у Хосока от слабости руки разъединились. — Я впервые целовался с парнем, так что ты не можешь винить меня. Хёнвон хватает свое пальто и выходит из комнаты, затем и из квартиры, а Шин крутит в руке зажигалку и останавливает себя на полпути к припрятанной новой пачке сигарет. Проходит 4 дня. Хосок всё хочет найти Хёнвона, но вдруг понимает, что даже номера сотового телефона у него нет, не то чтобы адреса квартиры или места работы. Тогда впервые он звонит Минхёку не ради того, чтобы поинтересоваться его делами, а лишь чтобы узнать номер неадекватного парня по имени Чэ Хёнвон. — У меня нет его номера, — отвечает Ли, — но я знаю, что он работает в какой-то крупной компании. — Ясно, спасибо, — и сразу же отключает звонок под удивленные возгласы Минхёка. Он пытается его найти, но и у него есть своя работа, свои обязанности. И их надо выполнять. — Хосок, приезжай на семейный ужин, — просит на следующий день старший брат, и он соглашается. Когда на вечере Шин вновь спрашивает Минхёка о Хёнвоне, тот лишь отвечает, что живет, наверно, со своим парнем на квартире. — Парнем? — переспрашивает он Ли. — Да, а ты не знал? У него парень есть… — И как его зовут? — интересуется он. — Да не знаю я, он ничего не говорил мне про их отношения. А я и не спрашивал. — Вот как… — хмыкает Хосок и весь вечер улыбается как-то натянуто. Уезжает самым первым. Сидя в машине, он вспоминает фразу Хёнвона «я впервые целовался с парнем, так что ты не можешь винить меня» и хлопает руками по рулю. — Это он МНЕ соврал или Минхёку? Подъезжая к многоэтажному зданию, он замечает проскользнувшую внутрь знакомую фигуру. Останавливает машину и отстегивает ремень, тут же срываясь за парнем следом. Хёнвон стоит к нему спиной и вводит первые цифры на кодовом замке. Хосок ждет, не подходит, и, лишь когда дверь с хлопком открывается, он толкает младшего внутрь. Тот пугается не на шутку, чуть на попадая по голове длинными руками. — Где ты был? — первое, о чем спрашивает Хосок парнишку. Тот стоит, немного сжавшись, и боится посмотреть даже ему в глаза. Молчит, как будто язык проглотил. — Так не пойдет, — стягивает пальто с него и кидает куда-то на тумбочку. Хёнвон расшнуровывает ботинки и чуть не падает, когда всё это время ждавший Хосок тянет его за собой в спальню. — Эй, подожди, — говорит младший, он не успевает идти за ним. — Ну? — смотрит на него Шин, когда они оказываются в темной комнате. — Что ну? — почему-то шепчет он, — может, свет включишь? — Нет. — Что нет? — Не включу, — говорит он, а свет всё равно включает. — Ты же сказал… — Это вообще-то ты своей задницей, — смеется Хосок, подходит к Хёнвону и заводит руку за его спину, вновь погружая комнату в темноту. — Что ты хочешь сделать? — проговаривает младший и ощущает теплую ладонь, бродящую по спине. — Хочу проверить кое-что. — Что? — Узнаешь… У Хёнвона дежавю: он просыпается вновь не в своей постели, хотя вдыхает уже немного привычный запах чистых наволочек. — Ты всегда так долго спишь? — говорят ему где-то сзади. Младший поднимается на локтях и видит чужую голую спину. — Если да, то удивлюсь, как тебя ещё с работы не выгнали. Хосок разворачивается к нему лицом, и Хёнвон наконец видит то, чего не видел вчера, в темноте. — Что ты вчера хотел проверить? — спрашивает он у старшего и пытается найти глазами свою рубашку. — Да так, ничего. — И что, узнал, что хотел? — Ещё нет. Но скоро точно узнаю. Шин залезает под одеяло и протягивает рубашку Хёнвону. — Это не моя, — говорит он, но всё равно надевает, — смотри, какая она большая. — Так было задумано, — Хосок закатывает слегка длинные рукава и тянется за поцелуем. Младший испуганно отворачивается. — Эй, ты чего? — Я боюсь, — старший пугается тоже. — Чего боишься? Меня? — Нет, — он на секунду останавливается, затем поворачивает голову, встречаясь глазами с Хосоком, — наших отношений. Шин всё равно целует. — У меня ещё никогда парня не было. И то, что вчера было… — Ты же понимаешь, что это не полноценный секс. Хотя… даже просто сексом назвать это трудно. Хёнвон садится на постели. К его лицу медленно подступает жар. Он отворачивается и хочет было встать, но… — Эй, где мои трусы? — он зло смотрит на старшего. — А я откуда знаю? — прикалывается Шин. — Ты же вчера… — Ой, ничего не знаю. Ищи сам, — он довольно складывает на груди руки и наблюдает за младшим. Тот медленно опускает на пол ноги и тянет вниз рубашку старшего, пытаясь прикрыть хоть что-нибудь. — Эй, не смотри, — говорит он лежащему на кровати. — Хочу и смотрю. — Козлина, — говорит тихо младший, но тот всё слышит. — Ещё раз услышу, получишь по попе. Я не шучу. Хёнвон тихо шипит и находит свои трусы, тут же скрываясь в ванной и натягивая их. — Да чего ты там стесняешься? — кричит ему из комнаты Хосок, встает с кровати и заходит в ванную комнату. Чэ умывает лицо холодной водой, пока не оборачивается на звук открывшейся двери и не видит старшего. — Извращенец! — младший пытается протиснуться между Шином и стеной. — Скажи мне честно, — просит он, — у тебя ведь никого сейчас нет, я прав? Хёнвон внимательно смотрит в глаза старшего, пытаясь понять, чего тот добивается. — Да, я же сказал. Хосок кивает и целует влажный холодный лоб парня. — Тогда скажи мне, почему ты соврал Минхёку? — Это он тебе рассказал? — Угу. — Трепло. Никогда не умел держать язык за зубами. — Что? — офигевает старший, — так значит у тебя всё-таки кто-то есть? — Нет, сказал же, — лицо младшего становится недовольным. — Тогда… — Я тогда сглупил. Просто тупо поддался на дурацкие провокации Минхёка. У него лицо такое счастливое было, когда описывал их отношения, что мне завидно стало. Понимаешь? Хосок кивает. — Можешь называть меня неудачником. Я же знаю, что ты любишь его. Поэтому боюсь даже начинать с тобой отношения… — Минхёк уже принадлежит другому человеку, не мне. А вот я хочу присвоить тебя себе, потому что ты ещё никем не занят. Шин душит парня в своих объятиях. — Дай мне свой номер телефона, — просит Хосок, когда они уже полностью собрались. — У меня его нет. — Как нет? — удивляется старший. — Вот так. Он мне не нужен, — пожимает плечами младший, — мне и звонить-то некому. — Как некому? А мне? — Я знаю, где ты живешь. Зачем мне твой номер? — Ладно, тогда скажи свой адрес. — У меня… — Только не говори, что у тебя дома нет. Потому что зачем дом, когда есть скамейки в парке, — перебивает его Шин. — Очень смешно. У меня квартира напротив моего рабочего офиса. Дай бумажку, напишу адрес. — Держи, — старший протягивает ему свою записную книжку, где чиркает свой адрес младший. — Ну что, поехали? — а улыбка внушает такое доверие, что хочется видеть ее постоянно.
