Rinascita del cielo

Я медленно открыл глаза и сонно скосил взгляд на окно. Пейзаж давно сменился, заставив шумные улицы города отступить перед пустынными и темными полями. Судя по тряске, асфальт кончился, и теперь машина ехала по проселочной дороге. Значит, мы скоро приедем. Впереди маячила непоколебимая фигура Тадаши-сана. И как он может так сидеть? Всегда с абсолютно идеальной спиной, не шелохнувшись, ни на что не отвлекаясь. Хех, если бы я не видел, как он дерется, то я бы решил, что он всегда такой хладнокровный. Но в бою ему нет равных. Яростный, с горящими глазами и точными ударами, он действительно внушает ужас и страх. И вот тогда от его хладнокровия не остается ни следа. - Тадаши-сан… - сонный голос немного хрипел, и мне пришлось шумно прочистить горло. – Вы не устали? Широкие плечи насмешливо дрогнули. - Господин, это звучит так, будто вы сомневаетесь в моем профессионализме. И с чего это вы вдруг такой добрый? Я тихо рассмеялся. Мда, Тадаши-сан никогда не меняется. Хотя, он прав. В то время, пока я жил с Ретой, меня сложно было назвать образцом добросердечного господина. Я, скорее, был жестоким боссом из числа тех свиней, что бросают подчиненных на поле боя и даже не оглядываются на стелющуюся за ними ленту трупов. Теперь я сожалею об этом. Я слишком о многом сожалею. Нужно хотя бы под конец сделать все правильно. - Как ваша жена? Кажется, у нее будет третий ребенок. Поздравляю вас. Спина передо мной неуловимо смягчилась. Лежащие на руле руки слегка дрогнули. - Она ощущает себя просто прекрасно. Не далее чем вчера злилась на меня за то, что я не успел поесть после очередного задания. Передавала вам привет и звала на чай. Ах, да, вот еще, говорила, чтобы я приглядывал за вами и не давал творить глупости. Я добродушно хмыкнул. Жена Тадаши-сана была милой толстенькой женщиной с доброй всеобъемлющей улыбкой и изумительным сердцем. Она почему-то относилась ко мне очень хорошо, чего я никогда не понимал. В первую же встречу она назвала меня – главу сильнейшей мафиозной семьи! – неокрепшим худеньким ребенком и откармливала, пока я не взмолился о пощаде. Вообще семья Тадаши была просто потрясающей. Они поддерживали друг друга когда могли, ничего друг от друга не скрывали и держались друг за друга до самого конца. Такой семьи у меня никогда не будет. Мои мысли снова соскользнули к Такеши. У меня перед глазами стояла его улыбка, с которой он всегда уходил на задания. Яркая, открытая, солнечная. Доверчивая. Такеши всегда уходил спокойно, с полным осознанием нависающей над ней смертельной опасности, принимая это и мирясь с тем, что его жизнь может оборваться в любой момент. Дурак. Из-за этой глупой смиренности Хаято постоянно волновался за него. Он знал, что однажды это закончиться плохо. Хаято же умница. Он просчитывает миллионы вероятностей и знает, какие из них самые большие. Такеши всегда плевать хотел на расчеты. В этот раз наука Гокудеры все-таки победила. Внезапно в мыслях мелькнули теплые серебристые глаза. Кея. Черт возьми, что я с тобой сделал? Не прощай меня. Забудь. Забудь все, что было. Я умру. Ты останешься один. Отпусти меня. Позволь мне умереть не зря. Позволь мне спасти вас. Я резко схватился за виски, в которых огненными цветами взорвалась боль. Нет… Еще немного, Акира. Мне нужно еще совсем немного, и я утащу всех Виндиче за собой. Они отплатят за все, что происходит. Я должен узнать, что же, черт возьми, им от меня нужно. Почему-то я уверен, что это связано с Шахматоголовым. И его я тоже утащу за собой. Я должен оставить после себя хоть что-то, кроме боли. Дай мне время все исправить. Я поднял глаза и вдруг понял, что Тадаши-сан внимательно рассматривает меня через зеркало заднего вида. Я попытался улыбнуться, но боль снова вонзилась в виски, и я со стоном сполз на сиденье. Непроницаемые, почти черные глаза мужчины в зеркале чуть сузились. - Я обещал Лее, что не дам вам наделать глупостей. Кажется, именно их вы сейчас и творите. Мне уже останавливать вас или еще немного подождать? Раздался тихий каркающий смех, больше похожий на кашель, и я не сразу понял, что этот звук исходит от меня. - Тадаши-сан, вы же знаете, что это все бесполезно. Я доберусь туда. Да и это, пожалуй, самая правильная вещь, которую я собираюсь сделать за всю свою чертову жизнь. Не лишайте меня этой возможности. Пожалуйста. Тадаши-сан в зеркале внимательно посмотрел на меня и снова перевел взгляд на дорогу. В его глазах читалась мрачная решимость, которая просыпалась в нем перед битвой. Я чуть поморщился от боли в висках. - Тадаши-сан, вы не пойдете со мной. Я не могу позволить вам этого. - А я не могу позволить вам натворить глупостей. - Нет. Не нужно. Пожалуйста. В конце концов, у меня тоже есть обязанности перед Леей-сан. Я обязан вернуть вас ей. Плечо, выглядывающее из-за спинки сиденья, чуть дрогнуло. - Господин… Тсунаеши. Я вздрогнул. Это был первый раз, когда он назвал меня по имени. Но это ничего не изменит. Я давно все решил. - Нет, Тадаши-сан. Это моя расплата за все, что я сотворил. Это то, с чем я должен разобраться самостоятельно. Машина чуть дернулась и остановилась. Буквально в нескольких метрах от капота начинался глухой лес. Где-то внутри… Там Такеши. Там Виндиче. Я не могу позволить себе бояться. - Тадаши-сан. Мужчина не смотрел на меня. Я видел в зеркале его темные глаза и понимал, что он никогда не простит себя за то, что отпускает меня сейчас. Но пойти со мной он тоже не мог. Потому что тогда не прощу себя я. Он не мог взвалить на меня еще больше, чем я несу сейчас. Все это промелькнуло в его взгляде на сотую долю секунды, и я мог только мягко улыбнуться. - Прошу, передайте Рете, что я благодарен ему за все, что он для меня сделал. До конца своей жизни я буду помнить об этом. И еще… Когда сюда приедут ребята из Вонголы – а они приедут, я уверен, - прошу, остановите их так, как только сможете. Я знаю, что прошу невозможного, но все равно. Выиграйте мне как можно больше времени. Я не хочу, чтобы они видели, как я умираю. Я же эгоист. Пожалуйста. Тадаши некоторое время молча смотрел на меня, а затем коротко кивнул. - Если бы все были такими эгоистами, как вы, наш мир был бы прекрасен. - Вы переоцениваете меня, - рассмеялся я, открывая дверь. – Прощайте. - Прощайте. Дверь машины захлопнулась, и я, шурша высохшей под солнцем травой, зашел в лес, быстро погружаясь в вязкую темноту. Свет позади меня исчезал, запутывался в густых ветвях деревьев, и воздух наполнял странная смесь запахов гнилой листвы и чего-то еще, едкого, неприятного. Похожего на запах формалина. Я шел вперед, к тюрьме, в которой был всего один раз, когда вытаскивал Мукуро. Тогда здесь царил тот же самый запах. От него кружилась голова, и сидящий на моем плече Реборн то и дело недовольно хмурился, гладя на мое скривившееся лицо. Он, помнится, тогда еще сказал, что мне стоит привыкнуть – по роду деятельности мне еще не раз придется находиться в этом месте. Как ни странно, Реборн ошибся – это происходило крайне редко, так что я мог пересчитать все эти случаи по пальцам. В этом месте я нахожусь во второй и последний раз. И честно, я был рад этому. В голове было удивительно ясно. Идя на верную смерть, я думал не про Такеши, спрятанного где-то тут, в глубине леса, не про Хаято, наверняка уже на всех порах мчащегося за мной, не про родителей или ребят, а про Кею. Он не поймет. И не простит меня за то, что я сделал. Он будет всю свою жизнь гнаться за моей тенью, искать все возможные способы вернуть меня, сделать все, что угодно, лишь бы снова был рядом. Но он не найдет их. Я не позволю. Когда я уезжал от Реты, я оставил ему папку. Папку со всем, что я натворил. Со всеми моими делами. Со всеми моими жертвами. Со всем, что я наворотил за те три года, что я бежал от себя. Наркопритоны. Проституция. Убийства. Полное самоуничижительное досье. Одного дела из этой папки достаточно, чтобы раз и навсегда провозгласить меня бессердечным и жестоким преступником. Это нельзя оправдать никакими причинами. Когда я умру, он отдаст это досье Кее. И тогда… Тогда мой мир окончательно рухнет. Но они останутся жить. И не уйдут следом за мной. Я не могу зашить все раны, не могу сгладить шрамы на душах тех, кого я искалечил. Но я могу сделать для них хотя бы это. Тюрьма Виндиче поразительно напоминала мне средневековую крепость. Темный замок с почерневшими от времени и крови, которой за этими стенами наверняка было пролито немало, камнями выглядел ужасно мрачно. В этом не было никакой ужасающей помпезности. Тюрьма не пыталась пугать. Она просто была именно тем, чего боялись все без исключений. У огромных кованых ворот стояло два облаченных в бинты и черные накидки мужчины. Лица видно не было. - Прошу вас, Савада Тсунаеши. Вас уже ожидают. Голос звучал хрипло, словно механически, и я, с трудом удержавшись от того, чтобы поморщиться от усилившегося запаха, кивнул. Двери вздрогнули и медленно, со скрипом и лязгом цепей, отворились. На меня дохнуло омерзительно резким затхлым воздухом, пропитанным давящей, пугающей тишиной. Мертвой тишиной. Я вздохнул и сделал шаг вперед. Ворота закрывались за моей спиной, как врата в ад.