Rinascita del cielo

- Савада-сама, у меня плохие новости, - в кабинет заходит девушка с кипой бумаг в руках. Она из отдела информации? Устало отбрасываю документы и вопросительно смотрю на вошедшую. Девушка мнется, но затем решается и говорит: - Группа, отправленная за Ямамото-сама была полностью уничтожена. Не выжил никто. Их нашли недалеко от тюрьмы Виндиче. Я замер. Черт, интуиция ведь говорила мне, что им не выжить! Почему я не послушал ее? Я собственноручно отправил людей на верную смерть. Нужно было сразу ехать самому. Виндиче… Неужели они еще не отказались от идеи захватить меня? Значит, это все их рук дела. Ручка в моих руках разлетается на осколки. Почти не заметив этого, поднимаю голову и смотрю на замершую девушку. - Спасибо. Вы можете идти. - Да, конечно. Девушка быстрым шагом выходит из кабинета. Я погубил столько людей… Все из-за меня. Черт! Нужно было окончательно разобраться с Виндиче, прежде чем возвращаться. Но я думал, что они больше не сунуться ко мне, а уничтожать их нельзя, так как они играют очень важную роль в мире мафии. Но что же мне тогда делать? Что? И что я скажу Хаято? Он же так волнуется за Такеши. А может?.. Да, наверное, это будет самым правильным выбором. Я дурак. Привязал к себе Кею, хотя прекрасно знал, что погибну. Я слаб. Слишком слаб. Прости, Хаято. Я не сдержал данного тебе обещания. Я вернулся еще слабее, чем был. Тогда я сумел хотя бы рассуждать здраво и оставить вас, зная, что так лучше для всех. Но сейчас я поддался своим слабостям, сыграл на чувствах Кеи, заставив его переспать со мной, послал Такеши на задание, хотя это было не обязательно, да еще и то пророчество… Я настоящая сволочь. Причем слабая сволочь. Но сейчас я должен просто исправить все, что натворил. Причем прежде, чем сила поглотит меня окончательно. Внезапно перед глазами все поплыло, и я, удерживая равновесие, оперся руками на стол. Моих сил хватило только на то, чтобы дрожащей рукой дотянуться до платка, лежащего рядом, и прижать его ко рту. Белоснежная ткань с готовностью впитала в себя вязкую буроватую жидкость. Все чаще и чаще… С тех пор, как Акира показал мне пророчество и исчез, я чувствую себя все хуже и хуже. Уже совсем скоро это случится. Времени почти не осталось. Скоро я исчезну. Я поднялся и, чуть пошатываясь, достал из ящика перчатки и листок бумаги. Надев перчатки, я осторожно, медленно погладил листок и с какой-то горькой тоской осознал, на что я сейчас иду. Даже принимая свою смерть от силы пустышки Аркобалено, я был спокоен. Я знал, что этого не избежать, и поэтому вместо бессмысленных истерик и слез я просто молча смирился, стремясь сделать для этого мира как можно больше. Но сейчас совсем не то. Я иду на свою смерть. При этом иду на нее, зная, что мог прожить дольше и сделать для своей семьи больше. Все испортили мои слабости. И я сам. Как же я глуп… Медленно разворачиваю листок, скользя взглядом по знакомым до боли строкам. «Ухожу по-английски… Я уезжаю… Я не знаю, когда вернусь… Просто верь… Я вернусь не тем слабаком, каким являюсь сейчас… Обещаю, что не умру… И скажи Хибари, что я люблю его. До безумия... Простите своего эгоистичного Босса… Постарайтесь не погибнуть…Савада Тсунаеши». Это моя записка в тот день, когда я ушел от ребят. Хаято хранил ее и отдал, когда я вернулся. Я видел кривоватые буквы, написанные почти детской рукой, и эти слова болью отзывались в истерзанном сердце. Как же больно… Как же страшно… Я бросил их. Я предал их. И что самое страшное, я предам их снова. Снова оставлю одних. Только на этот раз я оставлю их навсегда… Вспыхнул яркий огонь, и хлопья сгоревшей бумаги темно-серым снегом рассыпались по полу. Простите, ребята. Я слаб. И у меня нет выхода. Тонкая усмешка тронула мои губы, и почти физически ощутил холод, который внезапно волной прокатился по моему телу. Значит, времени уже нет. Автоматически беру ручку и задумчиво смотрю на лист бумаги, лежащий на столе. Никогда не любил писать… Но почему-то постоянно оставляю записки на прощание. Как иронично. Я снова ошибаюсь. Но для меня это единственный выход. Ребята не должны страдать из-за меня. Ручка молниеносно мечется по листу бумаги, оставляя за собой черный след. Никогда не любил темно-синие. Пусть только ребята ни о чем не жалеют, и я буду счастлив. Но мать… И отец… И Девятый… Что с ними будет? И Реборн… Я так его и не видел с тех пор, как ушел в прошлый раз. Это несправедливо. Как бы я хотел сейчас поговорить с ним хоть немного… Но, похоже, это невозможно. И Кея… Господи, что же я натворил?! Зачем я переспал с ним? Зачем поддался своей слабости? Какой же я идиот! Ему ведь будет больно. Как жаль, что вам, ребята, так не повезло с боссом. Но у вас ведь все будет хорошо, верно? О чем это я? Это же вы. У вас все будет хорошо, но вы никогда не забудете обо мне. А лучше бы забыли. Так было бы лучше для вас. Я решительно тряхнул головой и, автоматически поставив роспись, чуть улыбнулся. Ну вот, совсем заработался. Даже на предсмертной записке оставил роспись, как на деловом документе. Так, ладно, на смерть надо идти с высоко поднятой головой и до последнего радостно вопить, что жизнь прожита не зря и отдал ты ее не просто так. Нужно еще позвонить Тадаши-сану, а то добираться до тюрьмы Виндиче, тратя пламя и силы, мне совсем не улыбается. Чуется мне, силы там еще пригодятся. Надо как-нибудь вытащить оттуда Такеши, а потом разбираться с этими жалкими подобиями мумий. - Тадаши-сан, вы можете сейчас подъехать к резиденции Вонголы? Да так, пустяковое дельце образовалось, - спокойно продолжал я, кивая приподнявшейся было секретарше. Та недоуменно посмотрела на меня, видимо, озадаченно соображая, как же усталый, озабоченный и загруженный босс мог превратиться в это легкомысленное существо, да еще и тогда, когда один из Хранителей пропал. Ну, умирать, так с музыкой! Пусть меня хоть в последний день люди увидят не серьезным и нагруженным боссом, а человеком с его слабостями и мелкими радостями. Хотя, поводов для радости у меня не было, но это неважно. Счастлив не тот, у кого есть для этого повод, а тот, кто счастлив вопреки всему. Мельком кивая проходящим мимо людям, спокойно, уверенно иду по коридору. Мне нечего бояться. Я умру. Это я знаю точно. Неуверенность куда-то исчезла, испарилась. Теперь я знаю, что мне делать, чтобы все исправить и обеспечить спокойную жизнь близким мне людям. Ну, насколько спокойной может быть жизнь мафиози. В конце концов, тех, кого мафия приняла в свои ряды, она уже никогда не отпускает. Но ребята что-нибудь придумают. Это же они! Как забавно. Я жил, метался между сотнями вариантами решений, бросал близких мне людей ради их блага, ранил их, ранил себя, и все из-за чего? Из-за того, что в свое время я решил, что слишком слаб, и Реборн не может быстро сделать меня сильным. Хотя, он мог развивать мои способности босса, но он уж точно не знал, что мне делать с пустышкой, так что я поступил правильно, иначе я сейчас бы здесь не стоял, а семейство Вонголы овдовело. А теперь, когда я решил, как умру и что мне для этого сделать, было как-то все равно. Или даже чем-то спокойнее. Неопределенность мучает людей больше, чем сами проблемы. Ну ничего. Теперь неопределенности нет, и я не дам сбыться тому пророчеству и спасу ребят. Так правильно. Я остановился. Незаметно для себя я оказался уже за воротами резиденции, а перед ними стояла машина с приветливо кивающим мне Тадаши-саном. Я улыбнулся и уверенно направился к нему. Все правильно. Так и должно быть. Я поступаю верно. Но почему же на душе так тяжело? Кея… Хаято, осторожно подхватив огромную кипу бумаг, балансируя, потащил ее к кабинету Тсуны. Как ни крути, а продолжать жить надо, да и работу никто не отменял. А Такеши жив, и он это чувствует. С ним все в порядке, и Тсуна обязательно его спасет. Так что некогда сидеть и курить одну сигарету за другой. Такеши не любит, когда Хаято много курит. Сколько раз он пытался отучить его от этой пагубной привычки – бессмысленно. Хаято ругался, затем затаскивал Такеши, который просто не мог удержаться, когда его соблазнял обычно неприступный любимый, в постель, а потом под шумок утаскивал у расслабившегося Хранителя Дождя любимые сигареты с ментолом. Хаято тихо рассмеялся. Вот дурак, и раз за разом ведь попадался. Правда, потом Такеши вылавливал распоясавшегося Хаято и принудительно отвлекал его от сигарет более приятным для обоих делом, но ведь нельзя же постоянно следить за буйным Хранителем Урагана, у которого в отсутствие Босса как у Правой руки было множество дел. Поэтому Хаято до сих пор курит. Хаято толкнул дверь в приемную и удивленно воззарился на секретаршу, которая увлеченно раскладывала пасьянс на компьютере. Обычно, когда Тсуна был на месте, она быстро принимала звонки, передавала их Боссу, а потом принимала почту и отправляла бумаги на подпись. Около факса уже скопилась большая стопка бумаг, по чему Хранитель Урагана безошибочно определил, что Босса нет на месте. - А где Десятый? - Босс ушел. Причем ушел такой веселый, что я даже удивилась. Ямамото-сама пропал, а он радуется чему-то. Хотя, в последнее время он был таким загруженным и уставшим, что его хотелось пожалеть, - не отрываясь от экрана, проворчала секретарша. Похоже, она даже не поняла, что перед ней стоит второй человек в Вонголе. Хаято вздрогнул и почти с ужасом посмотрел на девушку. - Он был веселым? Тсуна? – деревянным голосом спросил он, разжимая руки и бросая на пол огромную кипу бумаг. Девушка обернулась и, случайно заглянув в потемневшие глаза Гокудеры, автоматически кивнула, дрожа от охватившего ее бесконтрольного страха. Парень кинулся в кабинет и, распахнув дверь, бросился к столу, с ужасом видя исписанный белый листок. Все повторяется. Снова. Тсуна никогда не стал бы весел и спокоен, если бы не разрулил ситуацию с Такеши. Такой уж он был человек. О своих близких он волновался куда больше, чем о себе. Схватив листок, Хаято быстро пробежался по нему взглядом и, взвыв, с грохотом ударил кулаком по столу. - Приходили какие-нибудь новости от группы, искавшей Такеши? – накинулся он на девушку. - Они все были найдены мертвыми… - пролепетала та. - Где?! - Около тюрьмы Виндиче… Гокудера развернулся и выбежал из кабинета. Вот чертов Тсуна! Все, как всегда, решает самостоятельно! Возомнил из себя черт знает что. Конечно, Десятого он бесконечно уважает, но Тсуна мог бы и посоветоваться с ними, прежде чем бросаться с головой в омут. Ну уж нет, в этот раз он ни за что не даст своему боссу снова оставить их. Они должны быть все вместе. И эта проклятая пустышка ни за что не убьет Тсуну. Он не позволит. И никто из них не позволит. Ну, держись, Савада Тсунаеши, тебе не скрыться! Только не снова… Ведь ты – душа Вонголы. Ведь ты – ее сердце… Гокудера с силой сжал листок. Черт, черт, черт! Только бы успеть. Только бы успеть… «Гокудера-кун, я снова ухожу по-английски. Уверен, что именно ты первым найдешь мое письмо. Такое ведь уже было, правда? Странное ощущение. Но, в любом случае, я все равно скоро ушел бы. Сила Аркобалено разрушает меня. Я скоро умру. Не волнуйся, я спасу Такеши, и ты снова его увидишь. Только не вините себя, пожалуйста. Я сам во всем виноват и должен искупить свою вину. Я был сволочью и идиотом. Вернулся еще слабее, чем уходил. Я не сдержал обещание, данное тебе. Но, знаешь, я непременно верну все на круги своя. Не жалейте ни о чем. Я люблю вас. Всех. И передай Кее… Пусть он забудет меня. Так гораздо правильнее. Я привязал его к себе из-за своей слабости. Я люблю его, но не могу быть рядом с ним. Пусть он забудет обо всем, что было, пусть я и понимаю, что это невозможно. Не следовало мне вообще возвращаться. Все равно скоро умру. Но я хотел исполнить то обещание, что я дал тебе. Увы, все равно получилось не полностью. Прощайте. Савада Тсунаеши»