Rinascita del cielo

Ммм… Так светло. Даже сквозь закрытые веки пробивается слепящий свет. Это точно не солнце. Слишком резкий и холодный. Значит, я в помещении. Учитывая, что я потерял сознание, это может означать только то, что это больничная палата. С трудом завершив логическую цепочку и убедившись, что сознание вроде бы еще слушается меня, я осознал, что все еще жив. А ведь боль была такой сильной… Я попытался открыть глаза, и был мгновенно ослеплен режущим светом. Первое время я ничего не видел, но со временем появились силуэты предметов, и пришло понимание, что, оказывается, мир состоит не только из белого цвета, а включает еще и его голубоватые и сероватые вариации. Ну, это же больница. Опа, а это что за черное пятно? Удивительно. Кажется, в этом новом мире моего зрения существуют еще и другие цвета. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но не успеваю ничего увидеть, так как пятно шустро исчезает из поля моего зрения, словно трусливо, но с достоинством сбегая. Ага, значит, это был Хибари-сан. Только он может уходить от встречи так изящно и гордо. Но что ему было здесь нужно? Хм… дайте угадаю. Реборн заставил его притащить мне продукты, пообещав сразиться с ним. Видимо, «репетитор» решил, что ребятам нужно ходить в школу, не отвлекаясь на состояние моего здоровья. Мама, Бьянки, Фута, Ламбо и И-пин не так давно уехали на отдых, так что они тоже прийти не могли. Оставался лишь Хибари-сан, так как уроки он не посещает, ведь он может сдать все экзамены и без этого. Гораздо больше его интересует дисциплина в школе. И тут я понимаю, что во рту все пересохло. Нужно повернуться и посмотреть, что он принес. Пытаюсь шевельнуться, и тело пронзает ужасающая боль. Кажется, я несколько дней не смогу двигаться. Придется отлежаться в больнице, хотя я ненавижу это место. Причина очевидна: мы приходим сюда только после очередной битвы. Это место впитало в себя всю нашу горечь, всю нашу боль, все наши раны и чувство потери, когда понимаешь, что ты смог защитить своих близких, только причинив кому-то боль. Постепенно привыкаешь к этому, но неприятный осадок все равно оставляет почти незаметный, но ноющий и отравляющий жизнь шрам на твоей душе. И когда я стал таким философом? Глаза уже привыкли, а шея приобрела способность немного двигаться, так что я решил все-таки оглядеться. Белоснежные стены и потолок. Небольшой столик около кровати. Свежие цветы в хрустальной вазе. Несколько журналов и пакет с продуктами. Легкие полупрозрачные шторки у закрытого, несмотря на лето, окна. Медицинские приборы, прорезающие густой, желеобразный, застоялый воздух своим пронзительным писком. И кресло около кровати, обтянутое белой обивкой. - Значит, вы все же пришли, - аккуратно размыкаю губы и едва слушающимся голосом медленно вывожу знакомые слова, забитые донельзя героями боевиков и приключенческих романов. Хотя, похоже, я и сам сейчас похож на них. По крайней мере, все идет к этому. - Хм, а ты молодец. Все же заметил наше присутствие, несмотря на то, что так сильно ранен. А ведь я скрылся неплохой иллюзией. Кресло охватывает дымчатое темно-синее пламя, и появляется человек в клетчатой шляпе. Около кресла появляется еще один, со странным лицом. Оно было настолько нелепо, что хотелось смеяться, но любое напряжение мышц пронзало мое тело разрядом боли. Я смог лишь улыбнуться, чувствуя, как кровь разносит по моему телу небольшую порцию веселья. - Ну что вы. Это ведь вы позволили мне почувствовать это, иначе даже в обычном состоянии я не понял бы, что кто-то рядом. Я прав? На губах Шахматоголового мелькнула тень вежливо-безразличной улыбки. Сохранение официальности и легкой манерной отстраненности выматывало меня, но с ним нельзя по-другому. Любая ошибка может стоить мне жизни, и я это прекрасно понимал. - А ты изменился, Савада Тсунаеши. Неужели смерть Аркобалено Неба столь сильно тебя потрепала? Я вздрогнул. Да, вне сомнений, я сильно изменился, как бы я это не отрицал. Это плохо. Я думаю и говорю разумно, не так, как это было раньше. Я даже не понял, как стал обычным рассудительным человеком. Хорошо ли это? Ария-сан хотела, чтобы я жил. Но так вышло, что теперь мое сознание и мой характер изменились. Но ведь я все время со смерти Арии-сан был в бессознательном состоянии, у меня просто не было времени ни о чем подумать и изменить свое мировоззрение. Хотя… Если подумать, то я помню, что слышал чей-то голос, зовущий меня. Нужно подумать об этом, когда они уйдут. - Полагаю, для любого человека это было бы очень неслабым шоком. Потерять человека, который был тебе очень дорог, тяжело. И прекратите говорить о ней так, будто ушло что-то приходящее и уходящее. Она человек, а не вещь. - Может быть, для тебя это так. Но это не значит, что такой она была для всех. Ну что ж, я пришел сюда не рассуждать о смерти Аркобалено. Скажу сразу. Ты должен стать новым Аркобалено Неба, Савада Тсунаеши. Что? Так значит, об этом было предсказание Арии-сан. Но кто эти люди? Они следят за Аркобалено? - А что будет, если я не соглашусь? - Ты все равно станешь им. Пустышка выбрала тебя. Ты – наиболее подходящий кандидат. Но если мы не будем за этим следить, все может выйти из-под контроля. Нам нужно будет провести церемонию, чтобы уравновесить силу пустышки, и наблюдать за изменениями в твоем теле, которые непременно произойдут. - Вы проведете ее сейчас? - Нет, сейчас ты слишком слаб. Ты не переживешь церемонии. Но, как только ты поправишься, это нужно будет сделать немедленно. Так ты согласен? - А меня остается выбор? - Боюсь, что нет. Если мы не проведем церемонию как можно скорее, сила пустышки просто уничтожит тебя. Ты уже должен был это почувствовать. Ну что ж, нам пора. Мы придем снова, когда настанет время провести церемонию. Снова темно-синий туман обволакивает кресло, и они исчезают, словно никого и не было. Некоторое время я просто смотрю в пустоту, не зная, что делать дальше. Ария-сан, простите. Я не смог сохранить себя прежнего. Только почему-то даже не это занимает большую часть моих мыслей. Шахматоголовый говорил, что я должен почувствовать пожирающую силу пустышки. Но я не чувствую ее. Это явно должна быть не та боль, что сейчас обездвижила меня. Это должно быть что-то другое. Странно… За всеми этими мыслями я не замечаю, как проваливаюсь в сон. - Савада Тсунаеши… Савада Тсунаеши… Я слышу свое имя, раздающееся со всех сторон. Множество голосов повторяли его на все лады, распевали, кричали, шептали. Было невозможно определить, кто именно говорит это. Впервые в жизни я возненавидел свое имя. Оно было похоже на паутину, обволакивая меня, запутывая, не давая вырваться. Словно что-то удерживало мое сознание в этой странной пустоте, не заполненной ничем. Это не было тьмой или чем-то еще. Я просто ощущал, что вокруг меня ничего нет, что все эти голоса эхом раскатываются в моей голове, отражаясь от несуществующих стен. Любые попытки вырваться оканчивались неудачей. Многочисленные голоса все так же разрывали все на части, заставляя мою душу ненавидеть себя за бесконечную боль в этом имени. Моем имени.