Огонь и Лёд "Пламя во тьме" часть вторая

Прошло уже несколько дней после того, как Хель забрала Селену в свое холодное темное царство. Огромный особняк погрузился в глубокий траур: шторы были плотно задернуты, а двери закрыты. Даже прислуги практически не было видно, а если кто-то и появлялся в темных коридорах, то скорбно опускал глаза, в которых застыл ужас от увиденного, пережитого или боль огромной невосполнимой утраты. Время как будто застыло. Казалось, что даже воздух сгустился и стал тяжелым и приторным, как сироп. Уже четвертый день мы не покидали западного крыла. Исчезновение Селены разрушающей, непосильной ношей обрушилась на плечи каждого, кто знал ее и любил. Да, мы все любили ее. Каждый по-своему, и возможно, что некоторые из нас только сейчас начали понимать это, и от этого осознания становилось еще хуже. Скорбь и боль читалась на лицах каждого, на кого невзначай падал мой потускневший и лишенный жизни взгляд. Но мне было плевать на боль других, я потерял самый бесценный подарок когда-либо подаренный мне судьбой. Я всегда считал, что у меня еще есть время и в любой момент я мог передумать и обратить Селену. Что касалось ее расположения ко мне, то это был всего лишь вопрос времени, а когда у тебя его целая вечность, то любой срок — пустая мелочь; через десять или сто лет, я бы все равно добился ее, в этом у меня не было сомнений. Я конечно учитывал ее особенности влипать в разного рода опасные ситуации, но мне и в голову не могло прийти, что она, смертный человек, посмела бросить вызов богам, и в ответ получить проклятие, которое обречет ее на скоропостижную, неминуемую гибель. Возможно, если бы хоть кто-то знал о ее ужасной ноше, то вовремя приняв меры, мы смогли бы предотвратить катастрофу. Но в том и была вся сущность Селены — она никогда, никому, не рассказывала о своих проблемах, что жутко меня бесило пока мы были женаты. Я ненавидел себя и винил в том, что это из-за меня она так быстро и ужасно закончила свою жизнь. Но Деметрий, который последнее время достаточно сблизился с ней и время от времени играл на два фронта, видимо из жалости ко мне, убеждал меня в обратном. Он ставил мне в вину лишь то, что я бросил ее, подтолкнув тем самым на ужасную войну с оборотнями, в желании доказать самой себе, что она не так ничтожна, как я считал. Как я считал? О, боже, неужели она думала, что я считал ее ничтожной? Ужасная, непростительная глупость! С самого начала она была для меня исключительным, поразительным и самым захватывающим человеком! Не ожидал, что наш развод так подорвет ее самооценку, заставив тем самым кидаться в омут с головой в поисках истины и оправданий. А я — глупец, не верил ей, когда слышал ее робкое «люблю», считав, что такое чудовище, как я, недостойно ни любви, ни тепла. Я настолько был ослеплен этой мыслью, что не видел самых очевидных вещей, которые она делала ради меня, видимо для того, чтобы я считал ее достойной себя. Моя глупая малышка, это я был недостоин тебя и лишь поэтому ушел, не задумываясь о том, какую незаживающую рану оставлю на твоем хрупком, трепещущем сердце… Но теперь, это все было неважно. Лишившись смысла жизни, я хотел лишь одного: уйти следом за ней, пусть даже в самый низший мир, но лишь бы быть с нею рядом; ведь фактически, я умер в тот самый момент, как зыбкая поверхность портала исчезла вслед за Селеной, и лишь водоворот боли трепал мою душу с такой силой, будто пытаясь напомнить, что я все еще жив. О, боги, лучше бы это было не так! Почему судьба с завидным постоянством играет со мной в свои злые шутки? Чем я провинился перед ней, что она все время заставляет меня страдать? В данной ситуации, трагичность шутки заключалась в том, что сидя в просторной зале среди членов своей семьи, которые как статуи застыли со скорбью на лице, я мог лишить любого из них чувств и боли, но ничего не мог сделать с собой! Сейчас, я особо остро ненавидел Аро за то, что он обрек меня на вечность. Я поднял голову (первое движение за последние несколько часов в этой комнате среди живых изваяний) и с ненавистью посмотрел на старейшину, мысленно проклиная его за то, что моя жизнь превратилась в ад, так похожий на тот, в который утащили Селену. Аро неподвижно сидел в кресле делая вид, что читает книгу, но на протяжении уже нескольких часов, он так ни разу не перевернул страницу. Я знал, что Аро больше всего скорбит о том, что никогда не сможет узнать каким даром все-таки обладала Селена. Остальное для него было не так уж и важно, ведь все свои игры он вел только лишь для того, чтобы помирить нас и получить маркизу в клан, и он был жутко разочарован, что все его попытки закончились таким провалом. Из тяжелых и полных злобы раздумий, меня вывел щелчок двери. Я автоматически перевел взгляд в сторону источника звука, где на пороге держа огромную стопку конвертов, переминаясь с ноги на ногу, стоял Деметрий. Ну надо же, а я даже не заметил его отсутствия. Некоторые из вампиров перевели на него взгляд и молча смотрели на несвойственную для парня нерешительность. — Я кое-что принес, — показывая конверты, сказал он. — Я должен был отдать их вам еще в тот день, как все случилось. Но не нашел в себе сил переступить порог ее кабинета. Простите меня за мою слабость… — Это, что, письма? — удивленно спросил Вильгельм. (по-моему, это была первая фраза произнесенная им за последние несколько дней. Герцог особо остро переживал потерю внучки: его лицо осунулось, а глаза потускнели, делая его похожим на восковую фигуру). — Да, она написала эти письма для нас и попросила меня отдать их после того, как все случится. — Так ты, что, все знал? — зарычал я. Деметрий утвердительно кивнул. — И как давно тебе было известно о том, что она затевает? — процедил Кай, от угрозы в его голосе покоробило даже меня. Вот уж не думал, что он так открыто будет демонстрировать свои эмоции, ведь он всегда держался в стороне относительно той драмы, что вечно происходила между мной и… в прочем, это уже не важно, возможно за него говорят острые эмоции пережитого шока, который вышиб из равновесия даже такое древнее существо, как Кай. — Мне не было известно о ее намерениях вступить в схватку с вожаком. Но я знал о проклятии, и о том, что это она — охотница на оборотней. — И ты об этом умолчал? — гневно прошипел Аро, сверля злобным взглядом Деметрия. — Да, она рассказала все, взяв с меня слово, что я ничего не скажу вам. — Ты понимаешь, что ты натворил? Если бы не твое молчание, то мы бы обратили ее, и она была бы сейчас среди нас, а не в зловонной преисподней! — сорвавшись, закричал Аро. — Она не хотела становиться такой, как мы, на вечность став похожей на древний манускрипт! Она ненавидела свое тело изуродованное не только иероглифами, но и шрамами после битв! А еще она боялась, что станет проводником темной силы в этот мир, поэтому до последнего скрывала свой скорый конец, зная: ты, Аро, не позволишь ей умереть и обратишь в вампира даже против воли! Селена осознавала, что делает и умышленно пошла на этот шаг, чтобы избавить себя от мук и разрушающей ее силы, тем самым, дав нам возможность закончить то, что она не успела! — Может не все еще потеряно? — с надеждой в голосе, спросил Феликс. — Может она еще сможет вернуться? — Она не вернется, Феликс, — выдохнул Вильгельм, закрывая лицо руками чтобы спрятать боль и слезы от нас. — Нет, не может все вот так закончиться… Она справится… Она всегда справлялась… Я верю! — не отпуская зыбкую надежду, прошептала Сульпиция. — Ведь однажды она уже вернулась оттуда, может быть и в этот раз ей удастся вырваться? — Нет, ни в этот раз, — поджав дрожащие губы, процедил герцог. — Это конец, Сульпиция, она взялась тягаться с самими богами, вступив с ними в неравный бой, и разумеется проиграла… Мы все видели, как ее убили эти отвратительные чудовища! Она умерла, Сульпиция, ее больше нет. Эти слова раскалённым клинком пронзили меня насквозь, причиняя такую нестерпимую боль, что я невольно прижал руку в том месте, где у меня должно было биться сердце. В глубине души я осознавал, что ее больше нет, но не смел выпускать это понимание из самых недр своих страхов. И вот теперь, Вильгельм нашел в себе силы сказать эту чудовищную фразу вслух, тем самым, скинув меня на самое дно преисподней! — Может ты все-таки раздашь письма? — нетерпеливо ерзая на стуле, напомнил Аро. Его глаза снова вспыхнули жизнью и он с нетерпением ждал возможности удовлетворить свое любопытство! — Ах, да, простите, — немного растерянно отозвался Деметрий и не спеша двинулся по кабинету, раздавая пухлые конверты из дорогой бумаги. Вильгельм, Аро, Афинодора и Сульпиция, Джейн, и даже Кай получили свое прощальное послание от Селены. Я растерянно наблюдал, как каждый нетерпеливо открывал свой конверт и с жадностью впивался взглядом в исписанные страницы. Кому-то было адресовано длинное, состоящее из нескольких листов послание, а кому-то короткое, не больше двух абзацев письмо. Но для меня даже одна строчка написанная ею, была бы дороже всех несметных сокровищ мира, но зная, как она была обижена на меня, я не смел рассчитывать даже на это. С едва скрываемой завистью я наблюдал за тем, как Афинодора и Сульпиция вскрыли общий, предназначенный для них обеих конверт и, склонившись над аккуратно сложенным листом, быстро метались взглядом по белоснежной бумаге. Заметив в их глазах признаки накативших слез, я поторопился отвести взгляд, перенаправив его на Аро, который сидя на подлокотнике кресла, с каким-то разочарованием смотрел в свое письмо. «Что там? Что же она ему написала, что так его расстроило?» К сожалению, он вряд ли озвучит то, что предназначалось для него. Я перевел взгляд на Кая — он уже дочитал свое письмо и, сложив его пополам, постукивал им по поверхности стола, напряженно о чем-то размышляя, глядя на выпавшую из конверта флешку. Чем она могла озадачить старейшину, я понятия не имел, лишь в очередной раз восхитился ее неординарностью. Я уже собирался посмотреть на Вильгельма, как ко мне подошел Деметрий и протянул зажатый в руках конверт. Я растерянно посмотрел на приятеля, не сразу сообразив, что конверт предназначается мне. — Это тебе, — правильно расценив мое замешательство, тихо сказал он. Я продолжал туповато взирать на него, не решаясь протянуть руку за желанным, ставшим для меня приятным сюрпризом конвертом. Разумеется, я безудержно желал получить этот конверт, но абсолютно не надеялся на такую щедрость от моей эксцентричной и обидчивой жены. Хотя чего я от нее ожидал? Я бросил ее когда она нуждалась во мне больше всего и, появившись спустя такой большой промежуток времени для смертного, попытался разрушить с таким трудом собранное из крупиц по хрустальному хрупкое счастье. Смел ли я винить ее в том, что она нашла себе другого мужчину? Разумеется, нет. Время смертного, в отличие от нашего, течет слишком быстро. Для меня те девять лет с точки зрения времени ничего не значили, они никак не изменили меня ни в худшую, ни в лучшую сторону. Физически я не постарел и даже не стал старше, чего не скажешь о Селене. Нет, время не испортило ее облик и не наложило свой коварный отпечаток в виде мелких морщин или единичных посеребренных сединой волос в огненно-рыжей копне. Оно сделало ее более утонченной и женственной, несмотря на стиль и образ жизни, которому она отдавала предпочтение. И сколько бы оружия на ней не висело, она все равно выглядела, как королева. Просто моя проблема заключалась в том, что я даже после развода и на протяжении всех этих лет считал ее своей. И тот факт, что у нее появился любовник, к которому она тут же сбежала, увидев меня на пороге, привел меня в неистовую ярость, о чем я потом сотни раз пожалел. Я думал слишком долго даже для человека. Из ступора меня вывело выражение лица Деметрия. Его брови недоуменно поползли вверх, а глаза недоверчиво расширились. Видимо он подумал, что я не хочу брать конверт. Решив немедленно исправить ситуацию, я выхватил конверт у него из рук и посмотрел на белоснежную поверхность бумаги, на которой было написано одно единственное слово: «Алек». Негнущимися пальцами я сломал печать и достал сложенный в несколько раз лист бумаги. Со сбившимся дыханием я наконец начал читать адресованное мне письмо.

«Если ты сейчас читаешь это письмо, то скорее всего меня уже нет в живых. Я выиграла сотни битв, но войну, увы, проиграла... Как много мне хотелось бы тебе сказать, но видимо судьба не посчитала нужным дать мне этот шанс. Но к счастью, она не вправе отнять у меня возможность написать все на бумаге. Жаль только то, что я не смогу увидеть твоего лица и услышать того, что ты сказал бы мне в ответ. Хотя может это и к лучшему, не знать ответов, чтобы было проще уйти? Мне бы хотелось многое исправить, но к несчастью, у меня на это совсем не осталось времени. Поэтому на то, на что у многих уходят годы жизни, мне придется сделать сейчас, постаравшись уместить все, всего лишь на нескольких страницах. Я надеюсь, что это письмо сможет объяснить или хоть в какой-то мере оправдать меня и мои действия. Возможно сейчас я пытаюсь предугадать будущее, тем самым совершая попытку извиниться перед тобой заранее, потому что потом у меня не будет такой возможности. Сейчас ты здесь, в этом доме, и мы виделись с тобой всего полчаса назад, где сидя за бесконечно длинным столом среди ослепительного серебра и фарфора, ты испепелял меня ненавидящим взглядом. Если бы ты только знал, сколько боли мне причиняет презрение и ненависть в твоих глазах, может быть тогда бы ты понял, что мой ад настиг меня уже давно. Сейчас я думаю о том, как скоро наступит мой конец и солгу, если скажу, что мне не страшно. По правде, от этих мыслей меня трясет, а желание бежать преобладает над здравым смыслом. Нет, я не жалею себя и не боюсь смерти. Мне страшно от того, что это может случиться у вас на глазах, и чтобы защитить тебя от этого, мне придется сказать то, что совсем не является правдой. Прости меня за это. Чтобы я не говорила, знай, я люблю тебя и всегда любила. Возможно, если бы ты дал право выбора, то мне бы не пришлось сейчас объясняться перед тобой на бумаге. Я с самого начала знала кто ты и всегда выбирала тебя. Говорят, время лечит. Но я знаю, какая это фантастическая глупость, ведь за это долгое время, я так и не смогла избавиться от своей зависимости в тебе. Те, кто знали тебя многие годы, говорили, что ты любишь меня и нужно всего лишь подождать… Возможно… Но я не могу больше ждать, мое время почти закончилось, и все, что мне остается, так это гадать и надеяться, что это все же является правдой. К сожалению, нам не дано быть вместе в этой жизни, но ирония заключается в том, что следующей может и не быть… Я желаю тебе удачи, Александр Вольтури. Возможно через пятьдесят или сто лет, ты встретишь более достойную чем я. Береги ее. Шанс быть счастливым выпадает слишком редко и может быть даже на сотни прожитых человеческих жизней, он может выпасть всего один раз.

Знаешь, а ведь что-то в смертных и бессмертных есть общее. Что люди, что вампиры чтобы сохранить себя, вынуждены носить слишком большое количество масок. И я рада, что пусть в конце жизни, мне все же удалось их сбросить. Пообещай, что не будешь искать меня. Береги сестру и себя. Я люблю тебя больше жизни. Прощай».