Ma chouchoute

Внизу, перед школой, собралась толпа зевак. Среди них Маринетт различила и Хлою, и многих других своих одноклассников. Все они смотрели куда-то вверх. Над окном кабинета номер 27 — очевидно, этажом выше — творилось что-то страшное. Со всеми мерами предосторожности Маринетт приоткрыла окно. Вытянула шею, как гусь, чтобы посмотреть, что же творится там, внизу. Беглый взгляд отыскал упавший на карниз предмет, и девушка, приглядевшись повнимательнее, поняла, что это башмачок. Детский, лакированный башмачок с ремешком, болтающимся рядом, как хвост змеи, с застежкой, похожей на… Стоп. Почему он лежит здесь?.. …Окно было открыто, ветер трепал шторы, люди кричали, сердце Маринетт билось так, будто хотело выскочить из грудной клетки, замирая на несколько мгновений, чтобы снова кинуться вскач в неровном темпе, а башмачок — детский башмачок с левой ноги — все так же неподвижно лежал на карнизе… От охов и ахов толпы Маринетт сходила с ума. Деревья качались от ветра, она зачем-то высунула голову в окно, подставив пылающие лоб и щеки ветру, но перед глазами у нее снова все завертелось от высоты, и девушка, быстро шагнув назад, оступилась и чуть было не упала на грязный пол кабинета истории. …толпа кричит, как на стадионе, сердце пытается вырваться из груди, и комната ходит ходуном, а на карнизе… До ее слуха долетали обрывки фраз. Кто-то кричал, что из окна выпал ребенок, кто-то вторил ему в ответ, что девочка зацепилась за карниз, но внезапно гомон разрезал четкий громкий приказ: — Тишина! Спокойствие! Как на тренировке. Что-то громко затрещало, толпа замерла от ужаса, а Маринетт снова подошла к окну. Ее руки никогда еще не дрожали так сильно. В следующую секунду Маринетт увидела ее. Сначала в поле ее зрения появилась нога, такая маленькая, обтянутая темными колготками; на ней алел лакированный ботиночек. Уже через мгновение Маринетт увидела вторую, разутую ногу. …Карниз, отваливаясь от стены, трещал, и ребенок медленно сползал вниз. Сердце девушки пропустило удар и замерло. Маринетт зачем-то встала на подоконник. Потом высунулась наружу. Она на тренировке, девочка — это мяч, который необходимо поймать… Маринетт посмотрела вниз. Ух! Высоко!.. Не думать об этом, не думать об этом, не думать об этом… Девочка — мяч… Второй этаж не так уж и высоко… Не думать, не думать, не думать… Треск. Крик толпы. Что-то тяжелое упало на шею… Нога скользит, едет… «Я падаю!» Падение выбило весь дух. Сверху давило что-то тяжелое и теплое. На щеках и подбородке мокро… Дождь? Вода? Маринетт открыла глаза. Где же люди? Их было много… А небо?.. Перед глазами колыхались занавески, на потолке мигала лампочка. Неужели все взаправду, и она действительно… Да. Маринетт упала в кабинет. Обхватив прильнувшую к ее груди девочку, Маринетт заплакала. Слёзы катились по щекам, а голова кружилась, и перед глазами все плыло. Не сразу она смогла встать — ноги не слушались. Но потом ей удалось подняться, и в это же мгновение дверь кабинета распахнулась.

***

А потом все завертелось, как в калейдоскопе: журналисты, две машины «скорой помощи», пожарная машина и служба спасения. Крики, гомон, перешептывание, снова крики, вопросы, вопросы, вопросы, вопросы, вопросы… — Что ты почувствовала, когда увидела над своей головой падающего ребёнка? — Опиши свое состояние, когда ты поняла, что происходит? — Как ты себя теперь чувствуешь? — Нам стало известно, что у тебя акрофобия. Как ты смогла перебороть страх? — Как описывает произошедшее мама спасенной девочки? — Как ты считаешь: то, что ты оказалась рядом — судьба или случай? — Твои родители могут прокомментировать произошедшее?.. Мысли метались в голове Маринетт, но она лишь плотно сжимала губы и упрямо молчала, надеясь, что когда-нибудь им надоест и они уйдут. — Давайте перенесем интервью на потом, — сурово отчеканила госпожа Бопарт, волшебным образом оказавшись рядом с девушкой. — Вы не видите, что она не в себе? В любой другой ситуации Маринетт бы обиделась за эти слова. Но сейчас она воспылала к ненавистной учительнице самой пламенной любовью, возблагодарив небеса за нежданное спасение. — Вставай, — рявкнула на неё госпожа Бопарт, мышцами лица подтянув очки, которые невесть откуда возникли на ее узком лице, ближе к переносице. — Пойдём. Маринетт послушно встала. До этого она сидела на скамейке во дворе школы, окруженная суетливыми репортерами. Никогда раньше она не думала, что каким бы то ни было своим поступком она смогла бы привлечь к себе такое пристальное внимание. И оказалась к этому совершенно не готова. Лавируя между людьми, она старалась не отставать от женщины, которой теперь была обязана если не жизнью, то своим психическим здоровьем точно. Госпожа Бопарт шла уверенным шагом, как ходят солдаты в строю. Её локти были грозно выставлены вперёд, а брови сурово сдвинуты, и никто не решался преградить ей дорогу — все расступались перед ней, как расходилось море перед Моисеем. Кто-то сжал ладонь Маринетт, и девушка от неожиданности дернулась. — Это я. Я забрал твою сумку, — прошептал Натаниэль и, словно подтверждая свои слова, показал однокласснице ее черную сумку. — Все, — сухо изрекла госпожа Бопарт, когда они оказались вдалеке от людей с микрофонами. — Натаниэль тебя проводит. Маринетт встретилась взглядом с суровой женщиной. Очки. Они что, всегда так неуклюже сидели на узкой переносице? Может, спросить? Нет, вопрос неуместен. «Дались мне эти очки…» — подумала девушка, апатично пожимая плечами. — Пошли, — Натаниэль сжал ее ладонь. Его рука горячая и влажная. Маринетт стало неприятно, и она выдернула ладонь. Маринетт была против того, чтобы её провожали. Но возразить что-либо она была не в состоянии. Ей очень хотелось сейчас оказаться дома, чтобы можно было лечь лицом в подушку и лежать. Маринетт подумала, что надо будет выдернуть антенну, чтобы родители не смогли включить телевизор или выйти в Интернет. Больше всего на свете ей не хотелось рассказывать кому-либо о том, что она сделала и как она это сделала. Она просто пришла в школу, а за то, что с ней там произошло, она не в ответе. Очки госпожи Бопарт скрылись в толпе. Дворами, узкими переулками и в обход всем магазинам Маринетт привела бесполезного одноклассника к своему дому. «До завтра» — подумала Маринетт, протянув руку за своим рюкзаком. А вслух сказала: — Ты можешь ничего не говорить моим родителям? — Как скажешь, — улыбнулся Натаниэль и вдруг тоже протянул ей руку. «Ну здравствуй, странный человек с последней парты», — вяло подумала девушка, глядя на стоящего перед ней одноклассника. Слегка усмехнулась. — Заходи как-нибудь в гости, — ответила Маринетт на рукопожатие нового друга. Натаниэль тоже улыбнулся и от чего-то покраснел. — З-зайду, — смущённо ответил он.