Ma chouchoute

— Как-то так, — уныло закончила рассказ Маринетт и поставила на стол чашку горячего шоколада, к которому она так и не притронулась. — А расскажи еще что-нибудь. Натаниэль сидел на кровати напротив девушки, подперев голову рукой, и рисовал, даже не глядя в блокнот. Его карандаш бегал по странице, вырисовывая на белой бумаге узоры. — Дай сюда, — наконец не выдержала Маринетт и мягко отняла у друга карандаш. — Ты меня сейчас в транс введешь… Карандаш был отнят, и Натаниэль не знал, куда ему деть руки. Зато Маринетт вздохнула с облегчением — вот уже последние полчаса она, как завороженная, наблюдала за манипуляциями художника. — М-маринетт?.. — Да? Натаниэль одной рукой прижал к себе блокнот, а вторую ладонь запустил в свою ярко-рыжую шевелюру. — Как тебе Агрест? — на одном дыхании выпалил он и замолчал, тревожно глядя на девушку. — Адриан? Новенький?.. Его сегодня не было. Он не пришёл на уроки, — немного рассеянно ответила Маринетт. Натаниэль вздохнул свободнее. — А почему ты спрашиваешь? Маринетт глядела на друга с хитрым прищуром, и от её взгляда не укрылись его покрасневшие уши. — Да так… Просто. Тебе же он нравился… — Мне нравилась коллекция одежды, которую создал его отец. И то, в прошлом. Натаниэль заметно приободрился. А следующие слова Маринетт заставили его просиять. — Да и вообще я не считаю, что внутренние качества человека определяются его внешностью… Маринетт вспомнила, как в еще совсем недавнем времени стены её комнаты были увешаны фотографиями баскетболистов, таких некрасивых, но таких любимых ею… Вспомнила она и про неосуществлённую мечту, и в носу предательски закололо. Чтобы скрыть своё внутреннее состояние, Маринетт преувеличенно бодро вскочила с кровати и подсела поближе к другу. — Покажешь? — с тёплой улыбкой спросила она, кивая головой в сторону блокнота. Натаниэль лишь крепче прижал блокнот к груди. — Может быть… П-потом. — Ну пожалуйста… Пожалуйста, пожалуйста! Маринетт приблизилась лицом к блокноту и попыталась заглянуть внутрь, потянув его за корешок. Глядя на эти попытки девушки, Натаниэль усмехнулся, неосознанно ослабив хватку. Эта неосторожность привела к тому, что блокнот оказался в руках Маринетт. — Ага, вот ты и попался! — лукаво усмехнулась девушка, поднимая блокнот над головой художника и вскакивая на ноги. — Маринетт, отдай! — А ты достань! Маринетт, хитро прищурившись, запрыгнула на кровать и подняла блокнот еще выше. Натаниэлю ничего не оставалось, кроме как смотреть на неё снизу вверх преданными глазами. — Отдай! — Тогда… Желание в обмен на блокнот! Маринетт засмеялась и отпрыгнула от предпринявшего попытку выхватить блокнот друга. Нога подвернулась на мягкой поверхности, и колено прошило сильной болью. В глаза девушке будто бы ударила яркая белая вспышка, а в ушах отдалось звоном битого стекла. — Т-ты чего! — с тревогой глядя на подругу, взволнованно воскликнул Натаниэль и протянул руки, чтобы подхватить пошатнувшуюся девушку. Маринетт схватилась за его ладони и, морщась от боли, осторожно опустилась на подушку. — Ты как? Больно? Нога, да?.. Голос Натаниэля долетал до Маринетт откуда-то издалека. Неожиданная и резкая боль заставила девушку снова будто бы оказаться в том дне. Моргнув несколько раз, Маринетт против воли кинула взгляд на пол, ожидая увидеть там кровь. И лишь потом поняла, что она находится дома. Маринетт вздохнула и судорожно вцепилась в плечи друга. Её взгляд быстро окинул комнату: кровать, письменный стол, диван и шкаф в углу. Все эти знакомые предметы интерьера вернули её к реальности, отгоняя воспоминания. Маринетт вздохнула уже свободнее и посмотрела на сидящего перед ней друга. Натаниэль тревожно глядел подруге в глаза, и девочке от этого взгляда почему-то стало стыдно. — Прости, — промямлила она, опуская глаза. Всунув блокнот в руки художника, она облизала пересохшие губы и нервным движением заправила за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты не должна извиняться, — Натаниэль робко тронул подругу за плечо и мягко улыбнулся. — Я знаю, как тебе сейчас трудно… — Ничего. Все в порядке. В комнате повисла неловкая пауза. Снаружи до них долетали крики играющих во дворе в футбол мальчишек и рев мотоцикла, который, очевидно, никак не хотел заводиться. Маринетт поежилась. Телефон завибрировал и с громким звуком упал с края стола. — Это Алья, — пояснила девушка другу и добавила. — Нам пора. Ты же не забыл про вечеринку? Рот Натаниэля тут же захлопнулся, а уголки губ опустились. — Я помню, — тихо сказал он, тряся головой, чтобы откинуть с глаз длинную челку. — Но я, наверно, не пойду… — Ты что? — воскликнула Маринетт. — Ты же мне обещал! Ну и как я там без тебя буду, скажи пожалуйста? — Ну… Э-э-э… У тебя есть Алья. Маринетт попыталась скрыть усмешку. Натаниэль выглядел подавленным: печальный взгляд, вертикальная морщинка на лбу и опущенные руки. Но весь этот трагический вид совершенно портили торчащие в разные стороны ярко-рыжие волосы. — Это не обсуждается, — уверенно заявила Маринетт. — Мы идем вместе. Для убедительности своих слов она взмахнула рукой, пресекая любые возражения со стороны друга. Наклонившись, подняла упрямо звонивший телефон с пола и наконец-то ответила на звонок. — Ну и долго мне вас еще ждать? — закричали рассерженным голосом динамики. Маринетт отодвинула телефон в сторону и сказала, обращаясь к другу: — Можешь выйти, пожалуйста? Я переоденусь. Натаниэль тут же вскочил на ноги. — Хорошо. Я подожду тебя на улице, — сказал он, покраснев, и послушно вышел. — Ты тут? — услышала Маринетт возмущенный голос подруги. — Даю тебе пять минут и потом ухожу одна, — спустя секунду ее голос повеселел: — Ух ты, это тот самый твой друг?.. — Какой? — не поняла Маринетт. Она, зажав телефон плечом, выбирала джинсы. — Ну такой рыженький и лохма-а-атенький… Описание показалось Маринетт самым достоверным — и в книжке про Натаниэля лучше не напишешь. Спустя несколько секунд колебаний, она остановилась на голубых джинсах под цвет глаз и розовой футболке. — В общем, уже выхожу. Жди, — сказала девушка, прыгая на одной ноге в попытке всунуть вторую ногу в штанину. Сбросив вызов, Маринетт засунула телефон в задний карман джинс и оглядела себя в зеркале. Накинув сверху легкий черный кардиган, она в последний раз пригладила волосы и оглядела комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Ее глаза остановились на оставленном Натаниэлем блокноте. Вот растяпа. Подхватив блокнот под мышку, Маринетт легко сбежала вниз по лестнице, и уже через минуту оказалась на улице. — Ну привет, — встретила ее Алья. Она при виде подруги оторвалась от экрана своего телефона, поправила очки, носом подтолкнув их ближе к переносице, и сложила на груди руки. Взглянула оценивающе: — Так-так-так… Алья обошла Маринетт вокруг и нахмурилась. — Ну… Я тебе скажу, очень неплохо. Со вкусом. Где купила? Пальцы девушки оценивающе прошлись по шву края футболки и погладили плечо кардигана. — Нигде, — улыбнулась в ответ Маринетт, польщенная похвалой. — Я его сама сшила. — Сама? Вау! Ты у нас еще и шьешь? Алья подмигнула подруге и лучезарно улыбнулась. Ее телефон завибрировал и издал громкий звук переливающейся воды. Алья подняла вверх указательный палец, а оставшимися тут же принялись набирать сообщение. — Я учусь на психолога, — не отрываясь от телефона, пояснила она. — Приходится отвечать на вопросы… Маринетт кивнула. Прислонилась плечом к стене булочной и приготовилась терпеливо ждать. — Все, — удовлетворенно выдохнула Алья через несколько секунд. — А это что? Твое? Ты еще и рисуешь?.. Вопросы посыпались на Маринетт нескончаемым потоком, и, пытаясь не нарушить последовательность, она ответила: — Нет, не мое, не рисую. Это Натаниэль… Стоп. А где он? — Пошел за мороженым, — отмахнулась от нее Алья и попыталась забрать блокнот. — Красиво рисует?.. Снова раздался плеск воды, и Маринетт, забыв, что такой звук стоит у Альи на уведомлениях, оглянулась. Воспользовавшись этим, Алья ловко выхватила блокнот и раскрыла его на первой попавшейся странице. — Ой, смотри, это ты! — воскликнула она, увлеченно листая страницы. — И здесь ты, и здесь опять… — Отдай, Алья! То, что ты сейчас делаешь, подло. Отдай сейчас же! Алья проворно увернулась от цепких рук подруги и хихикнула. — Похоже, в тебя кто-то очень сильно влюбле-е-ен… Маринетт покраснела от ушей до корней волос. — И вовсе нет, — промямлила она, не прекращая попытки вернуть вещь. — Мы с Натаниэлем дружим, вот и все… — Ну да-а-а… Алья хитро прищурилась и позволила подруге отнять блокнот. — Натаниэль идет, — тихо произнесла Маринетт, кинув взгляд в конец улицы, и попросила подругу. — Пожалуйста, возьми уже руки в себя и замолчи… — А-ха-ха, — прыснула Алья. — А-ха-ха-ха-ха… Я не могу, держите меня четверо! Куда еще руки-то в себя брать? Я и так все держу в себе, — подруга многозначительно поиграла бровями и снова рассмеялась. — Знала бы ты, какую выдержку надо иметь человеку, чтобы хранить все секреты внутри себя… Ну, и не только внутри. Алья усмехнулась и потрясла перед носом изумленной Маринетт своим смартфоном. — О чем болтаем, девочки? — скромно улыбнулся возникший рядом Натаниэль. — Маринетт каламбурит, — весело фыркнула Алья, принимая из рук парня клубничный рожок. — Ну во-от… у меня же аллергия на клубнику. — Можешь взять мой, — предложила Маринетт. — У меня вишневый. — Спасибо, — оживилась Алья и протянула руку, но тут же испуганно вскрикнула и отдернула ее назад. Что-то темное снова подкралось к Маринетт и занесло руку, чтобы обрушить сверху нечто ужасное. Маринетт, проследив за взглядом подруги, оцепенела от страха. Мороженое упало на асфальт. Будто бы не заметив этого, Маринетт отшатнулась, наступив ногой прямо на клубничный пломбир. Вафельный рожок треснул. Маринетт, не отрываясь, смотрела на крышу соседнего дома, на которой, спиной к солнцу, стоял человек. Невозможно было различить его черты лица, отчетливо виден был лишь силуэт. Но его звонкий голос, прокатившийся по пустынной улице, словно раскат грома, услышали все соседние кварталы: — Ну здравствуй, Леди Баг! — насмешливо протянул незнакомец, и от угрозы в его интонациях у Маринетт по спине побежали мурашки. Таинственный силуэт был виден еще несколько мгновений. Потом человек метнулся в сторону, заставив подростков зажмуриться от яркого солнца, которое до этого пряталось за его спиной, и исчез из вида.