В моей реальности нет места для тебя

Кто бы мог подумать, что в четыре утра на улице может быть так холодно. Впрочем, стоило сперва посмотреть прогноз погоды, а затем уже выбираться на пробежку, но…разве это так важно? Город спал, и я не видела его таким прежде, с самого переезда сюда. Короткая, но сильная метель засыпала дорожки лёгким искрящимся в свете фонарей снегом, и раз уж я вышла чуть раньше, чем начнут чистить улицы, то бежать придется прямо по сугробам. Спустя минут пятнадцать легкой разминки я уже напрочь отморозила руки и легкое жжение ощущалось на лице, но всё это меркло на фоне бушующей внутри энергии. Около часа ночи стало понятно, что уснуть не получится, а до работы ждать слишком долго. В итоге немного порассуждав, было решено в кои то веки выбраться на пробежку. Но это занятие не оправдало и половины надежд. Чувство потребности в чем-то более динамичном, активном не только не пропало, но и усилилось. Вдобавок редко-редко попадающиеся мне на пути люди (ближе к пяти утра начали просыпаться те, кто работали рано, ну и собачники) все как один провожали полным недоумения взглядом. В то время как они кутались в теплые куртки и спешили поскорее убраться с ветреной погоды, я в тонком спортивном костюме счастливо рассекала вдоль парка. Но через пол часа мини-марафон пришлось остановить. Во-первых, повторюсь, это совершенно мне не помогало, а во-вторых стоит начать собираться на работу. Уже дома я оценила масштабы увечий, причиненных мне холодом. Спас горячий душ и такой же горячий чай. Есть не хотелось. Вещи наспех покиданы в сумку, на шее в два с половиной оборота дрыгается неестественно длинный и широкий шарф, но полная уверенности в себе и этом дне я уже спешу в ненавистный всем сердцем офис. У входа, как и всегда, приветливо улыбался охранник, (хоть кто-то разделяет моё настроение). — Всем доброе утро! — часть коллектива нехотя повернулись в мою сторону, кто-то буркнул в ответ «и тебе», кто-то лишь кивнул, остальные вовсе проигнорировали. Почему они такие сонные, когда жизнь вокруг кипит?! Я категорически отказываюсь весь сегодняшний день тратить на шуршание бесполезными бумажками, а раз иное тут вряд ли предложат…- Мэри, как успехи твоего сына в спортивной секции? Я втиснулась на краешек стола секретаря, которая что-то заинтересованно вычитывала на мониторе компьютера. Прервав своё занятие, она подняла голову, хмуро посмотрев на меня. — Через неделю у него первые соревнования. — Здорово! За такой короткий срок пробиться в команду, он большой молодец! Но гордости за ребенка ей моя похвала не добавила. Что за угрюмая мина…может утро и не самое приятное время дня, только как можно быть ТАКОЙ уже в девять? И не приняв больше ни единой попытки завязать разговор, мне пришлось покинуть рабочую зону секретаря с зависшей над ней мрачной аурой. — Рэнди, ты уже разобрался с машиной? — следующей целью стал наш курьер, что лениво потягивал кофе из пластикового стаканчика, облокотившись на автомат. — Не моё это дело, — ответил он, поморщившись от неприятно жгучего напитка, — как только шеф выпишет чек, отправлю её в сервис, вот там и пускай смотрят. Ещё один не самый общительный человек из всего агентства. «Я работаю в ужасном месте», пронеслось у меня в голове во время поиска другого собеседника. Но вокруг были лишь беспристрастные недовольные лица, которые могли взбеситься только подыши ты рядом с ними, что уж говорить про непринужденную беседу. Или дело не только в настроении и тяжёлом утре понедельника? Им не нравлюсь я? В душе вспыхнул крохотный огонек обиды: я хоть и не пыталась стать душой компании, но и игнорирования не заслужила. Казалось, что при удобном случае они все начинали недобро коситься в мою сторону. Казалось. — Эй, Майк! — молодой сотрудник обернулся на мой голос, тем самым прервав разговор с Руби, с которой у них уже год как роман, и Джоном, — хватит уже шептаться, вы ведь всё-таки не одни здесь. Не поняв претензии, все трое переглянулись. — Да бросьте! Неужели вы думаете, что никто здесь не знает о вашей маленькой интрижке на четверых? Сьюзен сегодня опаздывает? — щеки Руби тут же вспыхнули, и она стыдливо отвернулась. Мужчины оказались сильнее духом и продолжили смотреть на меня с непроницаемыми лицами, но нога Майка нервно закачалась под столом. — Этот маленький свингер-клуб в двадцать первом веке уже никого не удивит. К наблюдателям присоединялось всё больше народу, случайно услышавших мою речь. Наконец то они оживились! Сонное царство зашевелилось, напрягая органы слуха и жаждая уловить как можно больше информации. Оказывается, не все знали или вообще никто? Да плевать. — О чем ты, черт возьми, говоришь? — подал голос Джон, громкий и уверенный обычно, сейчас он звучал неестественно высоко. — Странная, если честно реакция. Неужели признаться сложнее, чем занимать этим? — и после этого отрицать что-либо было уже поздно. Десяток любопытных глаз прожигали в троице каждый сантиметр, просвечивали их как рентген. Во взгляде Майка промелькнула злость. Пора остановиться… Но шоу только начиналось. Нужно больше, интереснее, пикантнее! Необходимо оживить это убогое место, и только у меня достаточно энергии для этого. Чувства плавят изнутри, просясь выплеска наружу, и несомненно хотят получить отдачу от окружающей среды. Сгореть самой или спалить тут всё к чертям! Я буквально ощущала двигающийся в крови адреналин. Всё начиналось опять. После года спокойной жизни. — Джо, ты уже здесь? Зайди ко мне, — из своего кабинета показался начальник, и махнув мне рукой, тут же скрылся обратно. Что ж, продолжения не будет. — Такие дела, — пожала я плечами в ответ на вопросы в глазах коллектива. Хотя интересовал их точно не мой внезапный визит к шефу, а новые детали из жизни коллег. Только я конкретно ничего не знала, да и если бы знала, вряд ли стала бы говорить, потому что это — личное. А их «тайные» перешептывания на обеде, в туалете и ещё Бог знает где, — не мой косяк. — Доброе утро, — закрыв двери, захожу в просторный светлый кабинет. — Доброе, — бубнит шеф. Он как всегда крайне занят, чтобы удостоить сотрудника даже взглядом. — У тебя что-то случилось? — С чего вы взяли? Промелькнувшая тень сомнения тут же исчезает. Он точно не может знать. Здесь я еще никому не рассказывала. — Не нахожу иного объяснения тому, что ты не отвечаешь на звонки. — Как это? Вы мне не звонили. Последнее сообщение было об отчетах, и я на него ответила. Больше ничего. — Это было два дня назад, Джо, — начальник поднял на меня строгий взгляд темно-карих глаз. — Не может быть…- скинув с плеча сумку, я судорожно начала искать там мобильный. Два дня? Я не брала его в руки два дня? На экране мигал умирающий символ разряженной батареи, которую не подзаряжали больше суток точно. А кроме этого семь пропущенных вызовов с работы и несколько сообщений от… — Так что? — досмотреть сообщения шеф мне не дал. — Простите, я не заметила. — Джо, это непозволительно, ты же знаешь, могут быть срочные поручения. Я просил всегда быть на связи. — Я виновата, больше этого не повторится. — Верю, — коротко улыбнулся он, и снова натянул маску серьезности. — Есть одно дело, и была необходимость обговорить его лично с тобой. По всем данным ты одна из немногих, кто делает хоть что-то, поэтому я хочу поощрить это, ну и простимулировать остальных. Предлагаю небольшое повышение и прибавку к недельному жалованию. Весь вопрос лишь в дополнительных обязанностях, я не могу назначить их не спросив тебя. От повышения конечно не отказываются, а вот другая ответственность и… Дальше я уже не слушала. Повышение, прибавка. Я считала что это в принципе нереально для этого места. Возможность снять отдельную квартиру, а не комнату, наконец съездить куда-нибудь отдохнуть, не сразу конечно, но всё-таки. Вряд ли работы прибавится в разы, я с легкостью справлялась с предыдущей, к тому же вероятны командировки или тому подобное, а это большое разнообразие для офисного работника. «Ты умница, Джоселин». — Я не хочу больше здесь работать. Можно? Для заявления? — я скромно кивнула на чистый лист бумаги. В кабинете повисла гробовая тишина. — Мистер Эдвардс? Но «мистер Эдвардс» лишь открывал и закрывал рот не в силах ответить. Уверенна, так его ещё ни разу в жизни в тупик не ставили. — Я…я не понимаю, — затряс головой он, и второпях вернулся за рабочий стол, чтобы сесть. — А я всю жизнь провести в этой серой канторе не хочу. Есть ещё так много вариантов, и глупо даже не рассмотрев одного, кидаться на ваше предложение. И я прошу, очень прошу, не воспринимайте на свой счет, просто ваше агентство — реально дыра и коллектив тут не «айс». Так всё-таки нет? — убрав руку от белого листа, я сделала пару шагов назад, — тогда я занесу его позже. Или пришлю по факсу. Может быть отправлю по почте. Вы прекрасный человек, мистер Эдвардс, последуйте моему примеру и бросайте тут всё. Измените вашу жизнь. С этими словами я вышла из кабинета, оставив бывшего начальника и дальше недоумевать, а на душе было невероятно легко. Я пожалею об этом. Картинка того, как я лучшие свои годы просиживаю среди бесконечных стопок бумаг, растаяла. Рабочий день на сегодня окончен? Чудесно. Пройдя пару кварталов пешком и вдоволь наглядевшись на сверкающих в лучах солнца снежный покров, я завернула в маленькое кафе. Витающий здесь запах кофейных зерен всех сортов кружил голову, а доза кофеина не слабо дразнила и без того заведенный организм. Из жизни выпало целых два дня, что кстати волновало не особо, но тем не менее, достав опять телефон, я перечитала пропущенные сообщения, попутно удалив рабочий номер шефа и любые контакты того места. «Какая прелесть» — последняя часть диалога была прокручена в третий раз на начало новых сообщений. Мой немногословный друг немного волновался. Наверное, в течении такого большого срока я его ещё не игнорировала. И в первых трех сообщениях Баки с тишиной в ответ смирился, а вот после начал требовательно ждать объяснений. HomePumpkin: ничего серьёзного, друг мой ♥ Неожиданно во мне проснулся интерес к продолжению нашего общения на более высоком уровне. Если раньше анонимность была спасительной, то теперь невозможность увидеть человека, услышать его голос, да и вообще узнать, какой же он!.. Теперь это будто связывало по рукам и ногам тугой веревкой. Это так быстро не пройдет и станет скорее только хуже… Неизвестность в конечном итоге просто доконает. Нужно написать ещё…нет, позвонить, правда номера он не давал…нет, нам нужно увидеться. Точно! Осеняет грандиозная идея. HomePumpkin: у тебя уже есть планы на вечер? Завтрашний день? «Сообщение прочитано» — мелькнул значок. Ответа не было. HomePumpkin: или любой другой день) На твой выбор, Баки. Я предлагаю небольшую дружескую прогулку. «Сообщение прочитано» HomePumpkin: не вечно же перекидываться кроткими фразочками здесь. Ты очень интересный человек. Расскажешь мне больше о своей нелегкой судьбе, я поплачусь в «жилетку» тебе. Нам. Нужно. Объединить. Усилия. В борьбе с этим несправедливым миром!))) «Сообщение прочитано» И в тот момент меня мало волновало, что находились мы на разных концах страны, и что этому человеку возможно было глубоко плевать увидимся мы когда-либо или нет. Острая необходимость запечатлеть в памяти истинный образ «Баки из интернета», чтобы потом всю жизнь вспоминать об этом с улыбкой, полностью завладела сознанием. Это было даже крышесносней бега по сугробам в минусовую температуру. Эндорфины в крови бушевали, как это обычно и бывало. Молниеносный подъем настроения и жизненных сил ничего хорошего мне, увы, не сулил, в отличии от других, нормальных людей. Хотелось всего и сразу не взирая на последствия. Черпать энергию из воздуха, из взглядов прохожих, из бессмысленных фильмов и надоедливых песен. Разве есть разница, когда ты способен буквально на все? HomePumpkin: мне правда жаль, что я так долго не отвечала. Позволь загладить свою вину? Всего одна встреча, пожалуйста) Sergeant17: я не могу, прости. Нажав «отправить», Барнс с ненавистью убрал смартфон подальше в карман. Хотелось конечно бросить, желательно посильней и подальше, но велика вероятность привлечь ненужное внимание. — В чем дело? — впрочем от Стива что-либо скрыть было трудно. Он не первый день наблюдал за странным (больше чем обычно) поведением друга и его непонятно откуда взявшейся привязанностью к телефону. — Ни в чем, — и Баки даже не пытался изобразить это, ведь пристальный взгляд голубых глаз говорил о том, что его рассекретили. Врать было бессмысленно, а говорить правду отчего-то противно. Возможно из-за осознания собственного бессилья в этой ситуации, в котором он признаваться даже другу не хотел. Капитан отложил массивную книгу в сторону, всецело акцентируя внимание на Барнсе. — Если не хочешь говорить — не нужно, я и лезть не стану. — И именно поэтому ты так на меня сейчас смотришь? — Баки отвернулся, недовольно нахмурившись. У Роджерса на лбу было написано «узнаю правду любой ценой» и жесточайшей из всех пыток станет его полный морализма пристальный взгляд. — В любом случае…- спустя какое-то время начал блондин, но договорить ему не дали. — Ты зря отговорил меня не возвращаться в камеру*, — челюсти Барнса нервно сжались. — Бак, мы ведь уже об этом говорили. Всё в полном порядке, ни одного инцидента за последнее время, и запирать себя добровольно причин нет. — Но это не жизнь. — Нужно время. — Сколько времени, Стив? — повысил голос Джеймс, — разве они хоть когда-то смогут мне доверять? — Они может и нет, но ты получишь заключение от врачей, снимут все обвинения, и ограничений не будет. Грустно усмехнувшись, Барнс наконец повернулся лицом к другу. — Так сколько времени? Ведь не мало, мы оба это понимаем. И жить здесь — всё равно что находиться под заморозкой. Я не могу делать того, что мне хочется. — Есть лишь запрет на участие в заданиях, но я найду способ их убедить. Ты лучший в своём деле, они это прекрасно понимают. Ну и по поводу выхода с территории, — продолжал размышлять Капитан, пока не заметил промелькнувшую во взгляде Баки эмоцию, — в этом дело? В общем при некотором сопровождении это вполне возможно. Или ты имеешь в виду уйти совершенно одному? А…вот оно…верно, я понял, — Стив посмотрел сперва на друга, затем на его руку, что накрывала сверху карман со спрятанным в нем телефоном. — Прекрати, — огрызнулся Барнс, — и не делай вид, что ты понял, Роджерс, потому что это не так. — Может быть…а может и нет, — блондин задумчиво покачал головой. — Ты не понял. — Нет, я не понял, — признался Капитан, тяжело вздохнув, и стараясь не смотреть на победоносную ухмылку друга, — но я верю, что ты мне обязательно расскажешь. — Раньше тебя это злило. — Вовсе нет. Теперь мужчины стояли друг напротив друга, соревнуясь в «кто кого пересмотрит». — Ты завидовал, — не унимался Барнс, чувствуя, как знаменитое спокойствие Роджерса начинало плавно раскачиваться. К слову, эта «игра» была любима ими обоими еще со времен детства, потому что уже тогда Стив был крайне уравновешенным, даже слишком, а Баки забавляло испытывать предел этой «безмятежности». И сейчас в комнате находилось не двое взрослых, а скорее двое семнадцатилетних парней, что спорили из-за того, кому из них подмигнула девушка на танцах. — Не важно. Потому что, во-первых, я не завидовал тогда, не завидую и сейчас. Я всё-таки без пяти минут муж, положение куда более успешное в этом деле чем у тебя. А во-вторых ты проговорился. И я не стану спрашивать, кто она такая. Расскажешь, когда вернешься. Ободрительно похлопав слегка ошалевшего друга, Стив уже было собрался уйти. — Я не выйду от сюда дольше чем на пару часов, и уж точно не один. — Об этом не беспокойся. — Тебе нужны ещё проблемы со Старком из-за меня? — Джеймса определенно не переставали удивлять некоторые «не-кэповские» поступки своего друга. — Старк и проблемы — понятия неразделимые, и мне не привыкать. Но ты, — специально сделал паузу Стив, направив указательный палец на Барнса, — не облажайся. И не заставляй меня потом краснеть за твои поступки. — Прекрати разговаривать так, как будто ты старше меня, сопляк! — Придурок, — послушался громкий смех Капитана, скрывшегося в коридоре. Мысленно ещё пообзывав друга известными ему ругательствами, Барнс всё-таки достал телефон обратно. Проблема выйти из Башни была не самой трудной, тяжелее оказалось выйти из так называемой «зоны комфорта», что Баки создал вокруг себя. Была ли она сильнее желания вновь ощутить себя полноценным человеком? Прокручивая гаджет в руке он снова и снова перечитывал сообщения, пока не решился написать ответ. * - представим, что Роджерсу всё же удалось переубедить Баки в последней сцене фильма, и они из Ваканды благополучно уехали.