В моей реальности нет места для тебя

— Это уже не смешно, — прервал тишину мой голос спустя минут десять нашей поездки в непонятном направлении. Баки молча вел машину, сосредоточенно смотря на дорогу, зато сидящая рядом со мной Ванда практически не отворачивалась. Она неподвижно смотрела куда-то сквозь меня и изредка чуть наклоняла голову. — В чем дело? — Это ты мне скажи, — снова удивилась она. — Если дело в том автобусе, то я уже объясняла, что нет никакой разницы, кто там едет. — Нет, дело в тебе. Твои мысли, они слишком спонтанны, я не встречала этого у других людей. — Так ты можешь читать мои мысли? — показывать всю подноготную своих шизофренических идей я совсем не хотела. — Просто чувствую это, — в глазах у девушки промелькнул уже замеченный мною ранее огонёк. — Настроение. Это не более чем хорошее настроение. Оправдание конечно было слабое, но в своё время мозгоправов я повидала немало, чтобы сейчас пережить еще один сеанс психотерапии, в котором совершенно не нуждалась. — Такого что, быть не может? — я постаралась изобразить непринужденность, но голос предательски дрогнул, — у тебя есть суперсила, у него, — киваю в сторону Баки, который на секунду отвлекается от вождения, — металлическая рука, а у меня хорошее настроение. Всего то. — Можно? — Ванда нерешительно протянула ко мне руку. Застыв в растерянности, я не знаю, чего можно ждать от этого человека. Хотя если честно, больше переживаю за то, что она увидит, чем за возможные неприятные или болезненные ощущения. — Слушай, а это обяза…- но не успеваю я договорить, как всё пространство вокруг меня исчезает за темной пеленой, похожей на густой туман. Звуки доносятся как из-под толщи воды, и даже собственные мысли в это мгновение исчезают. Сквозь магический вакуум постепенно прорисовывается картинка, становящаяся всё четче. Большой светлый дом на побережье, а во дворе шумный праздник. Гости смеются, что-то обсуждают, поздравляют виновников торжества. Мама с папой разрезают двухъярусный торт, который по кусочкам тут же расходится на столы. Это была их двадцать пятая годовщина со дня свадьбы, а я даже не вышла из своей комнаты в тот день. Невообразимо больно снова окунуться в то время, и конкретно в то состояние. Но когда реальность возвращается, оставляя воспоминание всего лишь вспоминанием, одним из множества, я чувствую, как внутри что-то переключается. Разом накатывает усталость от нескольких дней без сна, ужасное головокружение, потому что я даже не помню, когда в последний раз ела. Эти пустяковые потребности обычно отходят на второй план… Повернувшись к Ванде, вижу её обеспокоенное лицо. — Неприятно, — честно признаюсь, и замечаю, как хрипло и тихо звучит собственный голос. Зато на фоне нечеловеческой усталости мыслить я могу ясно. Давно забытое ощущение. — Словно два разных человека, тогда и сегодня, — девушка всё еще пребывает в некой прострации, переживая кусочек из моей жизни. Но она не выглядела бы настолько потерянной, увидев только картинку, видимо с воспоминанием перешли и эмоции. — Господи, — спрятав лицо в ладонях, я в несколько глубоких вдохов пытаюсь унять пробивающую тело дрожь. Это как внезапно посмотреть на себя со стороны: я бросила очередную работу, съехала из отличной квартиры, а сейчас чуть не умотала в Лас Вегас с кучкой конченных людей. Раньше мне не удавалось так скоро оценивать масштабы прошедшей мании, потому что за ней следовал другой, более разрушительный период, и только потом, спустя несколько месяцев, помутнение рассудка проходило. Правда анализировать что-либо было уже поздно, оставалось сожалеть. — Как ты это сделала? В ответ Ванда растерянно качает головой, и с этим тает лучик света под названием «выздоровление». Случайностью мне помочь точно нельзя. К этому времени автомобиль въезжает на подземную парковку, и сразу после полной остановки, Баки бросает водительское место, чтобы открыть нам заднюю дверь. Всё вокруг, и даже он, сейчас воспринимается иначе. Нет больше той розовой дымки дружелюбия, с которой я смотрела на мужчину еще вчера. В его глазах без труда читается злость, за которой иногда на пару секунд показывается невероятная подавленность, когда Баки коротко вздыхает, моргая чуть дольше, чем это принято, а затем снова мрак и холод свинцового взгляда. И от понимания того, что причиной даже крупицы этого состояния являюсь я, хочется спрятаться как можно дальше, чтобы больше ни от кого не видеть этого. А как иначе, если точно так же на вас смотрят родители? Родной брат? Уже бывшие друзья? Некогда любимый человек? А ещё, это как посмотреться в зеркало. Люди, сильно устающие на работе или от бытовых проблем, они выглядят иначе. Другое дело те, кому время от времени приходится лицом к лицу сталкиваться с собственными демонами, живущими внутри. Вот они-то и не дают спать, не дают нормально жить. — Ты понимаешь, что делаешь? — Абсолютно. — И сделаешь это опять, — звучит больше как утверждение. Это вполне нормальная реакция на такую мою выходку, поэтому ни его тон, ни вопросы не удивляют и не злят. Я нерешительно киваю, а к горлу уже подкатывается ком. Ужасно настолько хорошо знать свои слабости и не иметь возможности ничего с ними поделать. — Я ничего не понимаю, но, идём, — отступив в сторону, Баки предоставил нам возможность выбраться из машины. — А куда мы… — Я тоже думаю, что это хорошая идея. И как показывает практика, куда-либо сбежать с этого «курорта» крайне сложно. Но пусть Старк печется о своём доме, как делал это раньше, здесь мы не в гостях. — Ванда вышла следом за мной. — Хватит говорить так, словно меня здесь нет, — печать на металлической двери «Stark Industries» дала понять, где именно мы находимся. — И я сама здесь не останусь. — Как бы ни было велико желание понять, каким образом у Ванды получилось править мне мозги, наглеть настолько, чтобы тащиться в башню Мстителей я не могла. — Уверена, что уже завтра ты не уедешь первым рейсом куда-нибудь в Мексику, ради острых ощущений? — Нет. Но я могу вернуться в хостел и спокойно пересидеть там. Зачем вам лишние проблемы? Девушка тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. Да, определенно она видела многое, чтобы вот так слепо верить мне. Да чего уж там, я и сама себе не верила. Контроль в чистом виде — это подарок судьбы, только такое мы уже проходили. И скорее всего эти двое, о чем бы они сейчас не думали, затею свою через день-два бросят. — Если не ошибаюсь, наше призвание — помогать людям, это я и буду делать. Так что никаких проблем не будет. Обсудим со Стивом, когда он вернется, — напоследок говорит она, прежде чем уйти и оставить меня наедине с Баки. — Зачем? — не перестаю нудить, пока мы пересекаем огромный холл в направлении лифта. Изнутри здание кажется безлюдным, и только мерцание множества датчиков и камер заполняют эту пустоту. Хочется осмотреться, пользуясь моментом, но сил хватает лишь на то, чтобы идти вперед. Отвечать мне Баки не торопится, неужели прикидывает, какую проблему он на себя взвалил, не подумав? Не знаю, какая часть меня сильнее: та, что хочет побыстрее отсюда сбежать, или та, которая надеется на помощь. С одной стороны, безумно неудобно быть здесь, а с другой, несколько минут назад эта одаренная непонятными мне силами девушка сделала невозможное, прервав цикл американских горок в моей голове. И следовать сейчас за этими «волшебными бобами», из которых, как пишут в сказке, должно вырасти огромное дерево, и унести вас в сказку без горя и бед, в общем, идти за этой сказкой как никогда легко. Особенно после стольких лет безуспешных поисков и изматывающей внутренней борьбы. Когда двери лифта открываются, а механический женский голос объявляет нам о прибытии на пятьдесят пятый этаж, я наконец замечаю здесь людей. Две женщины в сопровождении мужчины средних лет, одетого в строгий деловой костюм, зашли в лифт, как только покинули его мы. Их многозначительная беседа была прервана, и никто более к разговорам не возвращался, пока металлические двери не отгородили нас друг от друга. — Почему они так смотрят на тебя? — Длинная история, — отмахнулся Баки, сворачивая в очередной коридор. Здесь панорамные окна уже отсутствовали, и весь этаж в целом не был похож на бизнес зону, как это было внизу. — И всё же? — Для начала, — он открыл передо мной дверь, кивком головы приказав зайти, — ты расскажешь, что с тобой. Вот в чем дело, это была жилая часть башни, потому и интерьер так отличался. Едва начав осматривать комнату, я замечаю на себе требовательный и всё еще недовольный взгляд. Говорить об этом не особо хочется, гораздо проще получилось с Вандой, которая не вынуждала меня душу выворачивать, подбирая слова, от которых не захочется удавиться, но… С каждым разом все интереснее было наблюдать за реакцией людей на услышанное. Конечно, тех, кто хорошо в этом разбирался или имел хотя бы более-менее общее представление о болезни, были единицы. Остальные же знакомились с диагнозом позже, но итог был одинаков что с первыми что со вторыми — никто добровольно связываться с этим не хотел. — Быстроциклическое биполярное аффективное расстройство. И, да, даже врачи меня за это ненавидят. Что ж, Баки с этим термином не знаком, по глазам вижу. — Оставайся здесь, — говорит он после короткой паузы. Видимо словам моим верит, но не совсем их понимает. — Я одна сидеть не хочу, вы же меня почти силой сюда притащили, чтобы теперь оставить? — Ложись спать, — его голос звучит уже менее сердито, что не может не радовать. Однако объяснений мне по-прежнему не хватает. — Я не хочу спать, я хочу, чтобы ты объяснил мне хоть что-то. — Завтра, ты себя вообще видела? — так же безэмоционально произносит Баки и разворачивается чтобы выйти из комнаты. — Спрошу тоже самое у тебя! — не знаю, когда именно мы стали общаться на равных, но я явно поспешила с такими «наездами». Ему этот тон не понравился, мягко говоря. С тяжёлым вздохом мужчина преодолел желание ответить в еще более грубой форме, а может и вовсе выставить меня отсюда, пока не поздно. В данный момент я была самой собой, а тот человек, которого знал он — это большой жизнерадостный ребенок, и возможно подобная выходка была неожиданностью. Но терять мне особо нечего, даже если он решит попрощаться. — Завтра. — Коротко и ясно повторяет он, перед тем как всё-таки уйти.