В моей реальности нет места для тебя

— Проявление агрессии, мистер Барнс, это всегда отражение внутренних проблем, внутреннего дискомфорта. Не нужно думать, что это останется с вами на всю жизнь. — Мужчина снял очки, устало потерев переносицу, и сложил их в футляр, как делал каждый раз после сеанса психотерапии. — Ситуация вокруг вас не просто меняется, она уже отлична от той, в которой вы жили так долго и где демонстрация силы была единственным выходом. Люди не желают вам зла, и чем быстрее это получится понять, тем лучше. Уже стоя на пороге кабинета, Баки заставляет себя дать доктору договорить и дослушивает «лекцию» до конца. Очередной поход сюда не закончился ничем продуктивным, и в этот раз даже толком высказаться не получилось. Но если внешне никаких признаков улучшения не было, то внутри себя Барнс сделал большой шаг вперед. Головная боль под названием «прошлое в ГИДРЕ» заменилось другой, более приближенной к реальности, в которой ему приходилось жить. Он не переставал корить себя за проявленную слабость, сперва злился за впустую потраченное время, а затем осознал, что проблема была в другом, и винить надо не Джоселин, а себя самого. Она лишь предложила им встретиться, и Баки достаточно было придерживаться своего «нет», чтобы сейчас ни о чем не жалеть. Провальная по всем пунктам прогулка сильно задела мужское самолюбие, и теперь Барнс тихо ненавидел себя за это. Ведь он прекрасно знал, что так будет, что шансов выглядеть и вести себя как нормальный человек у него нет, и при всём при этом он согласился, нарисовав на груди мишень, в которую сам же и выстрелит. Наилучшим вариантом стало искать недостатки у этой девушки, чтобы хоть немного отвлечься от своих, на самом деле это был один из механизмов психологической защиты. Чем больше он размышлял об её неуместном поведении, чрезмерно хорошем настроении, даже внешности, что так выделялась из ряда обычных, тем четче понимал — всё это надумано и преувеличено. Когда двери комнаты закрылись, Баки наконец смог расслабиться, не чувствуя на себе слежки механических «глаз», развешанных по всей башне. От обстановки, мягко говоря, тошнило. Всё здесь было на своих местах, спланировано до деталей, даже, казалось бы, висящий на стене постер с какими-то чертежами, был задуман с начала проектирования фундамента башни. Слишком чужое. Не о таком мечтал Барнс, некогда покидая базу ГИДРЫ. Остальные жители были вполне довольны, но не он. Повернув вентиль, он открыл кран, пуская в раковину струю холодной воды, и тут же подчерпнул прозрачную жидкость, ополоснув ей лицо. Напротив, из отражения в зеркале на Баки смотрел совершено чужой ему человек, уже не Солдат, но еще не Джеймс Барнс. Сбившийся жизненный режим значительно повлиял на его состояние: на итог потеря веса, мучительный недосып и постоянная раздражительность. Редкие тренировки были лишь короткой отдушиной, чтобы вовсе не сойти с ума, только измотанный организм воспринимал их не как благо, ослабевая еще больше. По привычке, ставшей традиционной, он вернулся в комнату и улегся поперек кровати, раскинув руки в стороны, и закрыл глаза. В мыслях промелькнуло содержание последнего сообщения от Джоселин, которое он получил сегодня утром. Кажется, она нашла себе какое-то занятие, то ли поход, то ли поездка с группой активистов, не важно. Главное, что проблема решилась сама собой, и никто теперь не потребует от Барнса второй неловкой встречи. Что его действительно удивляло, так это её отношение, которое после вчера нисколько не изменилось. Девушка по-прежнему благодарила за прогулку и выражала искреннюю радость от того, что им всё-таки удалось увидеться. Но к сегодняшнему вечеру она скорее всего будет уже далеко и от города, и от самого Барнса. Хотелось назвать её странной, но потом Баки вспоминал, что это определение больше подходит ему, и в итоге не оставалось ничего отталкивающего в этой жизнерадостной девушке. «Что ты силился себе доказать?» — звучал в голове вопрос, ответа на который не было. Анализ прошедшей встречи начинался по новой. При всей своей нелюдимости и крайней замкнутости, Барнс каким-то чудесным образом умудрился не только не оттолкнуть от себя Джо, но и сохранить её хорошее отношение. Спрашивается, за какие такие заслуги? Да какая разница! Как только в наших жизнях случается что-то хорошее, мы тут же начинаем искать подвох, скрытый обман, вместо того, чтобы просто принять это и наслаждаться. Закрыв глаза, он вспоминает тот неподдельно добрый взгляд, с каким люди на Солдата давно уже не смотрят, и не только те, кто знают о его прошлом. После вчерашней сцены, которую закатил Старк, ситуация только ухудшилась. Все мысленно говорили: «он проблема», и принесет с собой неприятности, когда Мстителям с таким трудом удалось достичь взаимопонимания не только в команде, но и с правительством Соединенных Штатов. — Черт! — зло шипит Барнс, и вскочив с места, уносится прочь из комнаты. По пути он уже набирает текст сообщения, но не особо надеется на ответ, по крайней мере на быстрый. Время давно уже перевалило за полдень, и это значит, что возможности обдумать что-либо нет. Как и в прошлый раз он действует на эмоциях, ведь ощущение того, что кто-то улыбается по одной только причине вашего присутствия рядом, в стократ мощнее любых его внутренних терзаний. Даже если они отчасти из-за этого. Но сейчас ему одному не справиться, а Роджерс так не вовремя уехал. Кандидатур для помощи немного, и нетерпеливо постучав в приоткрытую дверь, Баки уже заглядывает внутрь, не дождавшись приглашения. Комната Ванды выглядит более обжитой и домашней, по сравнению с другими здесь. Сама хозяйка сидит на кровати, подобрав под себя ноги, напротив неё, в кресле — Вижн, внимательно следящий за плывущими по воздуху в алых завитках магии ёлочными украшениями. Пластмассовые шарики осыпаются на пол, когда Ванда замечает неожиданно пришедшего гостя. — Баки? — Мне нужна твоя помощь, — запинается он, не привыкший просить, — ваша помощь. — В чем дело? — обеспокоенно спрашивает девушка и встает со своего места. Вижн следует её примеру, плавно поднимаясь из кресла. — Мне нужна информация о туристических поездках или чего-то в этом роде, на сегодня, из центра города, — Баки толком не знает, что именно он хочет найти, и как, но остро ощущает, что действовать нужно быстро. Никаких колких острот в свою сторону он не слышит по поводу такого запроса, и более того, Ванда уже направляется к столу, чтобы открыть ноутбук. — Подобных предложений может быть больше сотни, может есть какие-то уточняющие детали? — Там могут быть списки или…? — Теоретически, да, мне, кажется, на глаза попадались подобные сайты, — обойдя комнату, Вижн останавливается позади Ванды, и положив ладони ей на плечи, заглядывает в экран. — С каких это пор ты интересуешься «подобными» вещами? — повернув голову, девушка хитро посмотрела на мужчину, смутив его. — Я лишь стараюсь не отставать от времени. — Ну конечно. Он прав, Баки, список и правда большой. — Что-то экстремальное, и как минимум на группу участников. Информация для поиска ограничена, и перечитав единственное сообщение от Джоселин, он не находит там ничего кроме общих фраз, никакой конкретики. — Сбор где-то в центре, для всех без какой-либо подготовки. Выезд примерно с трех часов дня до шести вечера. Я не знаю, что еще, просто найдите максимально приближенные варианты. — «Город второго шанса» — это должно быть Лас Вегас, — нерешительно предположила Ванда, зная, как Барнс отреагирует на то, что она сделала. — Я же просил… — Прости, но ты уж слишком «громко» думаешь, к тому же это немаловажная информация. А имя в списке участников…? — Да, — коротко отвечает Баки, смиряясь с тем, что теперь Ванда знает не только содержание сообщения, которое он мысленно перечитывал, но и другие подробности его личной жизни. — Уже проще, — женские пальцы парят над клавиатурой, набивая текст, — но даже туда есть куча разных поездок. — Просто…найди всё, что сможешь. С этими словами он выходит из комнаты, чтобы ненароком не сорваться. Да, «город грехов» стал таковым гораздо позже, чем Зимний попал под программу обнуления, да, эта информация могла ему дорого стоить, не вмешайся Ванда, и да, он должен будет сказать ей «спасибо». Впрочем, даже если удастся сократить список возможных вариантов до нескольких, всех проблем это не решит. Проверив свой телефон, он лишний раз убеждается, что ответа не получил и уже не получит. — Ты идёшь со мной, — заявляет он с порога тренажёрного зала, в котором выбившийся из сил Сэм уже минут пятнадцать ползает по беговой дорожке. Заметив Барнса, он нехотя прерывает тренировку. — Что? — Мне нужно в город, и ты идёшь со мной, — по слогам произносит Баки, приготовившись к долгим и бессмысленным пререканиям. — Опять? Неужели мало было вчерашнего, ты и меня под домашний арест подогнать хочешь. «Домашний арест», так теперь называлось пребывание Солдата в башне. Всё дело в том, что жить на свободе решил не он сам, и даже не Роджерс был тому причиной, и не Старк, имеющий определённое влияние. В совокупности несколько факторов послужили этому, но суть в другом, именно Старк и Капитан являлись ответственными за каждый шаг Барнса, и пойди он куда хочет, и сделай там что хочет, отвечать им. Так что Тони решил максимально ограничить его передвижение, и тем самым уберечь мир от очередного «сдвига» Зимнего. — Да сделай ты уже хоть что-то полезное! — Черта с два, в свой выходной я и пальцем не пошевелю, — промокнув лицо полотенцем, Уилсон взобрался обратно на дорожку, — у меня в отличии от Капитана никаких привилегий нет, запретят выезжать на задания, костюм отберут, а то и хуже… Короче, я против авантюр. — Это с каких это пор? — не успокаивается Барнс, здесь и сейчас ему обратиться больше не к кому, а вызвонить Стива, который уехал решать «свадебные вопросы», времени попросту не хватит. В ответ Сэм лишь неопределенно пожимает плечами и продолжает настраивать режим тренировки на цифровой панели, чем только больше раздражает Барнса. — Вот же сукин с… — Дело сделано, — в помещение зашла Ванда, размахивая листом бумаги, — и я даже назову самый подходящий из всех результатов поиска. Забрав список из её рук, Баки быстро пробежался глазами по напечатанным строкам. — Это всё? — Ты поставил перед нами не самую простую задачу. — Так он и вас припахал? — подал голос Уилсон. — Заткнись. Старк ведь не здесь? — Уехал ещё вчера вечером, но если ты собираешься уйти, то он найдёт способ узнать об этом. — Без разницы. — Тогда какой смысл вообще это делать? — в голосе девушки присутствовало непонятное Солдату беспокойство. Возможно в её благих намерениях он и не сомневался, но вот в искренности волнения? — Ты всё равно уже всё знаешь, есть другое предложение? — и отвернувшись от недовольного Уилсона, Баки теперь смотрел только на Ванду. — Вообще-то есть. Мне тоже надоело это бесцельное сидение и хождение с этажа на этаж. Пойдем вместе, так получится быстрее и… — Двойная проблема, — снова вмешался Сэм. — Ты всё еще разговариваешь? Казалось, что до очередного всплеска гнева Солдату осталось всего ничего. В голове засела навязчивая идея снова встретиться с этой девушкой, найти в себе силы переступить через собственное «не могу» и продемонстрировать то отношение, которое она заслуживает. Как бы ни убеждал себя Баки, что простые человеческие чувства в нём давно умерли, они всё-таки были. А единственный катализатор, усиливающий их, сейчас возможно уже собирается раз и навсегда покинуть этот город. POV Джоселин Прекрасный Нью-Йорк, с которым мне придется расстаться меньше чем через пол часа. Конечно, здесь есть множество интересных мест, куда я так и не заглянула, просто подвернулось занятие куда увлекательней. На улице один прохожий протянул мне красочный флаер, на котором крупным буквами красовалась надпись «LAS VEGAS». И больше ничего было не нужно. Не вчитываясь в условия, продолжительность поездки, да и вообще в её суть, я согласилась. Когда ещё выпадет такой шанс? Микроавтобус постепенно заполнялся людьми, если честно, сомнительного происхождения. От хмурых амбалов в байкерских куртках, до чрезмерно веселых дам легкого поведения. Наш «гид», тоже кстати кадр интересный, афишировал скорый отъезд, вежливо попросил всех отключить мобильные телефоны (по непонятным причинам), и исчез в кабине водителя. Насколько я поняла, всех нас ждет турэкстрим, вопрос остаётся только какого рода? Но меня он волнует мало. Кровь в венах уже бурлит в предвкушении чего-то нового, острого, ощущений, не испытываемых ранее. Вскоре после посадки в свободное кресло автобуса, я об этом жалею. Салон пропитывается смесью запахов алкоголя и сигарет, дым от которых уплотняет ограниченный в транспортном средстве воздух. Признаю, в этот момент идея ехать здесь кажется мне не такой привлекательной, как раньше. Но черт с ним! — Десять минут! — объявляет гид, высунув голову в салон. Присутствующие никак не реагируют, продолжая заниматься своими делами. В надежде в последний раз глотнуть свежего воздуха, я выбираюсь из автобуса, под недовольное комментирование людей, сидящих со стороны прохода. Из переулка, в котором была назначена встреча отправляющихся, города почти не видно, только верхушки небоскребов, освещающие небо. Знаменитая Башня Мстителей, до которой как кажется рукой подать, величественная буква «А» на фасаде. «Неужели они и правда там живут?» — мелькает мысль. — Идём, малыш, — какой-то едва стоящий на ногах мужчина, берет меня чуть выше локтя, и тянет в сторону автобусных дверей. — Нет, у нас есть десять минут, — особого труда освободиться из его слабой хватки мне не составляет, и брезгливо откинув мужскую руку, я отхожу подальше. — В автобус! — теперь уже требует его размалеванная спутница средних лет, так же качающаяся из стороны в сторону. — Десять минут, я что, непонятно выразилась? — хорошо, ехать с ними рядом — это еще куда ни шло, а вот позволять собой командовать… Светлые мысли о предстоящей поезде и о красоте Лас Вегаса, которого я в живую не видела, улетучиваются. Или точнее отходят на второй план, уступая место вспыхнувшему недовольству. Мир окрашивается в иные цвета, и теперь мне куда интереснее довести этот конфликт до своего логического завершения, чем пытаться свести его на «нет». Но до активных действий мы дойти не успеваем, а мужчина, едва приоткрыв рот, тут же замолкает, уставившись мне за спину. Обернувшись, я вижу человека, которого вовсе не ожидала увидеть, ни здесь, ни собственно вообще. Рядом с Баки стоит невысокая девушка, примерно моего возраста, в чьих глазах (клянусь) я видела ярко-красный отблеск. Теперь уже чувство злости отправляется в след за мыслями о поездке. — Что ты здесь делаешь? — забыв о своих обидчиках, я иду к нему, но мужчина на меня даже не смотрит, прожигая взглядом недовольную пару у дверей автобуса. Немного поколебавшись, они заходят внутрь, и тогда наконец Баки поворачивает голову ко мне, только вот настроение его не меняется. — Я вас знаю, — не удержавшись, протягиваю руку девушке, в знак приветствия. Коротко кивнув, она пожимает её, и теперь вместе с Баки не сводит с меня глаз. — Да что с вами не так? — С нами? — Ванда (если я правильно помню имя из новостей) удивленно вскидывает брови, — что с тобой не так? Что ты вообще делаешь вместе с этими людьми? — она брезгливо оборачивается на автобус, в окнах которого уже зависли любопытные лица тех, кто так же, как и я, узнали её. POV Барнс — Фактически я с ними только еду вместе, а так каждый сам по себе, — как ни в чем не бывало пожимает плечами Джоселин, как будто собирается подсесть в попутную машину к многодетной семье. Я перевожу взгляд с её спокойного лица на переполненный всяким сбродом автобус, и просто не могу понять — «как?». У неё отсутствует инстинкт самосохранения или что? — Ну, встреча неожиданная и приятная, жаль, что короткая, мне нужно идти, — она виновато улыбается, снова увлекая меня в омут карих глаз, что в контрасте с её почти белой кожей кажутся черными. — Ванда. Двери автобуса как по команде закрываются, оставляя в воздухе следы из светящейся алой энергии. — Ребят, это конечно круто, но нам правда пора выезжать. Отлично, «тонких» намеков она не понимает. За пару шагов догнав девушку почти у самого входа, я перехватываю её руку, тянущуюся к двери, и сам же берусь за металлический каркас, чувствуя, как бионика сминает железную раму. Деформированная поверхность уже вряд ли сможет работать по назначению, а что ещё лучше, те, кто остались внутри, выбираться будут более сложным путем. Если таковой найдется. Наконец отпускаю её. Джо замирает, с широко распахнутыми глазами осматривая покорёженный участок автобусной двери, а затем и мою левую руку. — Ты никуда не едешь.