XV
22 июня 2017 г., 17:45
Длинный каштановый локон упал на край раковины. Почему Баки решил начать именно с этого? Всё просто, пошёл по пути меньшего сопротивления. Если с мыслями разобраться было затруднительно, как и с некоторыми «привычками», привитыми ему ГИДРОЙ, то с волосами таких проблем не возникло. К тому же, первой его мыслью, при упоминании Джо «прежнего Баки», стал именно образ из сороковых, который он редко, но мог видеть в коротких снах.
Следом полетела еще одна прядь. Такая прическа не была его выбором, как и вся прежняя жизнь. Даже в таких мелочах Солдата ограничивали, разве там кого-нибудь волновал его внешний вид? Вряд ли. За оружием следить можно, но гораздо важнее и целесообразнее вкладываться в его технические характеристики, способность безукоризненно выполнять задания, в случае с Зимним. Сам он тогда не особо обращал на это внимание, а уже после стало и вовсе всё равно. Что вообще могла изменить какая-то длина волос, когда за его плечами десятки настолько противоправных и нечеловеческих поступков, что и отдай он собственную жизнь, этого было бы мало?
Но дело тут совсем не во внешности, а меж тем и третья, а за ней и четвертая пряди опустись рядом с другими. Барнс ждал этого стимула, но отчего-то слов со стороны Стива, а иногда и Сэма, было недостаточно. Ведь все мы знаем, как тяжело что-то начинать, как пытаемся найти нужный повод, или время, откладываем на начало недели, месяца или года, а потом вовсе забываем. Сегодня и сейчас он делал это не только для себя.
Живая ладонь прошлась сквозь густую шевелюру, ощущая непривычно короткую длину волос, и Баки мысленно усмехнулся: он помнил это чувство. Теперь из зеркала на него смотрел уже другой человек, но недостаточно. С небритой щетиной расставаться было сложнее: сказывались тут чисто личные предпочтения. Немного поколебавшись, Барнс убеждает себя, что это всё-таки «слишком», момент, когда растительность на лице перешла границу «нравится», он давно пропустил из-за собственного безразличия.
Безразличия ко мнению окружающих, в первую очередь. Теперь же все мысли об этом наталкивались на одно единственное имя. Джо нашла место в его сердце быстро, и на то были причины. Как ни странно, и не парадоксально, но до сих пор Баки испытывал смешанные чувства, смотря на своего друга, Стива. Некогда он был для него опорой и поддержкой, и за столько лет дружбы, мысль эта засела так глубоко, что даже после радикальной трансформации из хилого Роджерса в культового идола Америки, Баки продолжал воспринимать его также. Только вот Капитан больше в опеке не нуждался.
Джоселин в этом не особо походила на Стива, она не лезла в драки, из которых Баки зачастую выручал друга, и уж тем более не просила заговорить с девушкой на вечерних танцах, как от безысходности бывало поступал Роджерс, ведь у Баки с этим проблем не было. Одним словом — не похожа, но те не менее она вызывала желание защищать, оберегать, в общем всё то, что жило глубоко внутри искалеченной души Солдата, но выхода не находило. Помимо этого, он уже не отрицал, что девушка привлекала его и на другом уровне, а от понимания, что чувства эти взаимны (тут опыт не давал ошибиться), окончательно опьяняло.
Она — не основная причина его перемен, как внутри, так и снаружи, но определенно одна из них. День за днем Баки корил себя, что даже смирившись с собственным прошлым, или точнее после усердных попыток от него убежать, он толком ничего не изменил. Целью было не просто возвращение к обычной жизни, привычным делам, как могло показаться, Барнс хотел большего, кардинальных перемен в лучшую строну. Однако, так быстро этого случиться не могло.
Участие в заданиях, о которых он грезил, это не стремление «подержаться» за оружие или выплеснуть накопившиеся эмоции, хотя доля правды тут есть. Баки хотел направить свои способности в иное русло. Но что-то в нём надломилось, и единственная возможность почувствовать себя лучше — исчезла. Точно не сказать, когда это случилось, но выехав этим вечером на задание, он понял, что прежнего запала нет. Даже Питер, вступивший в ряды защитников Земли совсем недавно, вкладывал туда больше себя, больше желания. У Барнса этот рефлекс так и не проснулся.
Он больше не мог быть хорошим другом, ведь самостоятельный Роджерс совсем скоро женится, а это, как известно, ставит определенные преграды даже в прочной мужской дружбе. И вдобавок он больше не видел себя частью жизни, наполненной риском, секретными миссиями и постоянным выплеском адреналина. На этом всё, тупик.
Человек в отражении изобразил что-то вроде слабой улыбки: «неужели я сделал это?». Теперь Баки искренне стала интересна реакция окружающих, раз уж самому результат пришёлся по вкусу. Правда на фоне коротких волос и гладко выбритых щек, его худоба становилась слишком заметна. Несвойственная, непривычная. Вдобавок усталость, отражающая буквально в каждой клеточке. Возможно пришел тот день, когда ему пора выбраться из своей «раковины», иначе станет слишком поздно.
На часах шесть утра, Баки по привычке уже уснуть не сможет, а вот остальные вовсе не просыпались. Значит, идти куда-то смысла нет. Хотя он непременно пошёл бы к Стиву, разбудил, будь в том необходимость, и вытянул бы того на пробежку, как давно и хотел. Только Роджерс сейчас далеко и ему совсем не до утренних разминок. Что ж, есть еще Сэм, и тот в общем-то может согласиться, но Баки не хочет видеть первым реакцию Уилсона, потому и не пойдет.
Коридором дальше есть другой человек, собственно ради которого это и началось. Барнсу определенно нравилась девушка, нравились и её смены настроения: от флегматичности до крайней заинтересованности чем-либо, от застенчивого молчания до неприкрытого ехидства, что выставляло все чувства на показ, как бы она ни пыталась их потом скрыть.
Нравился её взгляд, неоднозначный, с толикой ревности, когда Наташа попросила его помочь с подготовкой подарка на свадьбу Капитана. Другие об этой затее не знали, и вот она негромко шепчет ему на ухо, что «всё почти готово», а сам Барнс боковым зрением может видеть малейшие изменения в лице Джо. Когда же они вместе с Романофф вовсе встают, чтобы уйти, он жалеет, что дальнейшей реакции уже не увидит, хотя с лихвой наверстывает это вечером, в том разговоре. Держаться холодно и отстраненно у девушки не особо получается, чтобы обмануть его, того, для которого понять чужие домыслы — пустяк, увы, не то, что разобраться в собственных. Она настоящая, от и до, это и цепляет.
А что касается случившегося, Баки не знает, что конкретно Джо могла увидеть из его жизни, но вряд ли что-то хорошее и приятное, и ему остается лишь радоваться, что она еще не сбежала, узнав эту крохотную долю правды. Спустя всего несколько дней после их личного знакомства желание прикоснуться к девушке граничит с неведомым страхом всё испортить. Про опыт общения с женской половиной человечества Барнс давно не вспоминает, в жизни Солдата это отпало за ненадобностью, и сейчас даже Стив в этом будет, что называется «грамотнее», а вот Баки упивается их с Джо взаимными колкостями, нетипичным проявлением симпатии.
Но не все в их общении завязано демонстрации «скрытых» чувств, и он неоднократно с этим сталкивался. Игра остается игрой, но уже на втором плане, когда она без тени страха присаживается на самый край подлокотника его кресла, и тихо, без просьб, делится сокровенными мыслями, а не просто пытается приободрить. Жизнь, как внутри романа, одного его маленького эпизода, это лучше жизни в постоянном кошмаре. Но Баки никогда не смог бы доверить то, чем болеет душа, беспечному во всех смыслах этого слова человеку.
Он действительно видел её воспоминания, ту ночь, дождь, перепуганную грозой девушку, что проклинала на чем свет стоит этот день, шлепая промокшими насквозь туфлями по лужам. Но он видел и другое, причину, из-за которой она и оказалась совсем одна, о которой сама Джоселин предпочла бы забыть, что собственно она и сделала. Это не был день рождение, каким мы его привыкли видеть, и в одиночестве на улице она искала утешения от той боли, что разливалась внутри бескрайним океаном. «Долгий, немигающий взгляд на фото, где изображены люди, которые уже никогда больше не окажутся рядом с ней. Родителей узнать не трудно, а вот высокий темноволосый парень рядом…должно быть брат? В них явно читается сходство».
Оба, и Джо, и Баки, дышат пылью воспоминаний, и уже возможно не научатся жить моментом, не думая о прошлом, лежащим на плечах тяжким грузом, или о будущем, что может быть еще более безрадостным.
Невероятно, но за этими мыслями Баки всё же удаётся уснуть, но и там, в мире грез, почти неотличимым от реальности, он точно так же является по сути пленником без камеры в огромной башне Мстителей, вокруг всё неизменно: и люди, и их отношение. И только ощущение под ладонями хрупкого женского тела, и в ответ, её ласковых рук, что притягивают его ближе, только это способно затмить мир вокруг. Короткий миг пусть и не настоящего, но счастья, заканчивается. Разомкнув глаза, Баки понимает, что проспал.
Да так оно и есть, часть геройской команды и Джо, уже восседают на кухне, начав завтрак. Ждать всех до последнего здесь не принято, всё-таки дружной семьёй они не являются. Не говоря ни слова, он присоединяется к общей трапезе, но за стол не садится, даже спиной ощущая, куда именно смотрят присутствующие. Пожалуй, Стиву понадобится помощь специалиста, и Баки более чем уверен, что сейчас его друг мысленно пытается убедить себя, что не вернулся обратно в сороковые. Ванда и Вижн тактично молчат, да и сидят они спиной к кухонной тумбе, поэтому сделать непринуждённый вид легче. Сэм обязательно прокомментирует ситуацию позже, в чем Баки вовсе не сомневается, и пока лишь видит его ехидное подсмеивание. А Джо, девушка даже не пытается скрывать удивления, пристально осматривая Барнса. В её глазах он на какое-то мгновение замечает разочарование, и сам чуть было не жалеет о содеянном, но очень скоро эмоция меняется на более чем удовлетворяющую его эго…
