В моей реальности нет места для тебя

Увы, совершить задуманное мне не удалось: доктор Филипс ретировался с рабочего места ещё до того, как я отправилась искать его кабинет. Осознавать, что я осталась совсем без знакомых мне людей вокруг, мягко говоря было печально. Поговорить можно было разве что с ПЯТНИЦЕЙ, что собственно я и делала, пока творила себе маленький ужин. На еду смотрелось без особого желания, и лучше ничего придумать я не смогла, кроме как большой кружки кофе. На ночь. Осознание содеянного пришло позже, когда после получасового ворочания на кровати, уснуть так и не получилось. Сон не шёл, и это еще не самое страшное, от отчаянной борьбы организма с кофеином разболелась голова, и после уже оставаться в горизонтальном положении без дела было невыносимо. В чем прелесть нахождения в незнакомом месте, так это в отсутствии лишних вопросов. Хотя и встретила я на своём пути всего четырёх человек (инженеров, судя по спецодежде), ни один из них не удивился прогулке в три часа ночи. К этому времени, казалось, даже ПЯТНИЦА уже спала, а индикаторы на настенных панелях мигали редко и чуть тусклее, чем обычно. Бесцельное хождение вновь привело меня на кухню, а руки сами потянулись за новой кружкой. «Хуже уже не будет», подумала я, запуская кофе машину и вдыхая приятный терпкий аромат, заполняющий комнату. И снова сидение в полном одиночестве, впрочем, всё могло быть хуже. А именно, даже несмотря на неудачный опыт Ванды, чувствовала я себя неплохо, и трезво могла отличать здравые мысли от навязчивой мании. Через минут двадцать, волоча ноги в сторону комнаты, я прохожу мимо «гостиной», в которой сегодня и видела Мстителей в последний раз, и замечаю тусклое поблескивание настольной лампы. Подойдя еще ближе, могу рассмотреть и человека, что скрывается в полумраке комнаты. Баки обращает на меня внимание, услышав шаги, и снова отворачивается. Раскинувшись в одиночном кресле, он безотрывно смотрит в широкое окно, и на застывшей фигуре танцуют отблески лампы и холодный лунный свет. — Не думала, что вы вернётесь так скоро, — звук собственного голоса неприятно режет по ушам, ломая царящую в комнате тишину, — остальные тоже здесь? В ответ мужчина неопределенно пожимает плечами, и не более того. Странно, как могла я пропустить их возвращение? — Что-то случилось? Баки? — Всё хорошо, — отвечает он после долгой паузы, и в этом «хорошо» нельзя не заметить нечеловеческой усталости и подавленности. Уходить я не хочу, да и совесть не позволит оставить его вот так. Но и говорить, стоя в стороне, тоже не прельщает. Других кресел поблизости нет, а простых стульев и подавно, но не тащить же диван? Садиться на пол странно, ведь слышать он меня будет откуда-то из-под подлокотника. В итоге потоптавшись на месте, я подхожу ближе, и замираю, облокотившись на высокую мягкую спинку кресла. — Ты знаешь, меня всегда упрекали в излишней замкнутости, то я много молчу, то говорю, но не так, как всем хотелось бы. И всё, о чем я мечтала, это чтобы они поняли — человека нельзя изменить по первому желанию, и лучше вовсе его не трогать. Я ровным счетом не видела ничего плохого в своей неразговорчивости, но только встретив тебя поняла, что иногда это действительно может раздражать. Я не хочу обидеть, просто… — Просто так оно и есть, — негромко усмехнулся Баки. — Прости, — сожалею, что видеть его лица не могу, но надеюсь, что и вправду не обидела, — так что всё-таки случилось? Я думала, ты будешь рад разбавить серые будни и куда-нибудь выбраться? Остальные выглядели воодушевленными этим делом. Ответа не последовало, и тогда я вспомнила слова Сэма о том, что Баки не просто не имел допуска к заданиям, но и частью команды по сути не являлся. — Так дело не в том, чем заниматься, а с кем? Мужчина мрачно вздохнул, что означало короткое и ясное «да». — Я знаю, каково это ощущать себя одним человеком, но быть вынужденным строить из себя совершенно другого, потому что в нашем обществе привыкли быть «на равных», но мы им ничего не должны, пускай остаются недовольными. По началу сопротивляться трудно, кажется, что ты или с ними, или вообще никак, — обогнув кресло, я аккуратно присела на край, убедившись, что не потревожу этим Баки, — с пятнадцати лет я начала посещать сеансы доктора Филипса. И кроме меня к нему ходило еще несколько человек. Так вот все мы не от мира сего чувствовали себя более чем комфортно рядом с друг другом. И это прямое доказательство того, что мы не ошибки, а лишь маленькая социальная группа, имеющая право на существование, не меньше, чем другие. Всё это мужчина выслушивал терпеливо и без комментариев. Он по-прежнему не сводил глаз с окна, за которым зажигалось всё больше ночных огней Нью-Йорка. — Почему все спокойно принимают различные меньшинства, называя их особенными, а нас пытаются перевоспитывать? Но я не знаю, какой была твоя жизнь, и… — Не думай об этом, — тихо говорит он, — достаточно того, что это регулярно делаю я. — Мы ничем не хуже других людей, а в чем-то даже лучше. Нужно только научиться не заморачиваться по этому поводу. Всегда будут те, кто постараются лишний раз напомнить нам о той пропасти перед нормальной жизнью, которую преодолеть не так-то просто, гораздо важнее найти тех, кто поддержит. И возможно кто-то и будет стремиться выразить своё недовольство, но сами же об этом вскоре забудут, разве нужно так заострять на этом внимание? Баки устало проводит живой ладонью по лицу, чуть сжимая область у висков: — А у Филипса одна программа на всех. — Я много из его речей запомнила. Вообще, как там, нигде больше поговорить нельзя, по крайней мере мне не удавалось. Он профессионал с большой буквы, но не ограничивается формальным общением. — Возможно, — усмехался мужчина, протянув руку к моей кружке, как бы спрашивая разрешение. — Эй, ну нет! По тебе в принципе не понятно, спишь ты или нет, чтобы кофе по ночам хлестать. И он обреченно опустил руку. — Просто иди и как следует выспись, хотя бы на день отключись от всего плохого. Да, жизнь не самая приятная штука, но позволять себе небольшой отдых — не преступление. Уже в который раз меня посетило острое желание мимолетно коснуться его волос, в таком успокаивающем, и ни к чему не принуждающем жесте. Но делать этого нельзя. Вместо этого я слегка потрепала его по плечу, раз Наташе за это ничего не было, надеюсь, что и мне не прилетит. — Давай же, прекращай грузиться прямо сейчас! И иди спать. А завтра начни новый день, познакомь меня уже с настоящим Баки. — А сейчас я не настоящий? — спрашивает он, поднимаясь с места. — Думаю, что нет. Или точнее, чувствую. Попробуй удивить, справишься? Из-за кромешной темноты разглядеть его лица я не могу, и точно сказать, с какими эмоциями он это воспринял — тоже. — Спокойно ночи, — только лишь и сказал Баки, а после растворился в ночном мраке комнаты. И я задерживаться здесь долго не стала, и спустя минут десять, чтобы наверняка больше не пересечься с ним в коридоре, пошла к себе. Утро выдалось на редкость приятным. Несмотря на две выпитые кружки кофе, я всё-таки уснула, а уже в восемь утра будильник призвал меня встретить новый день. Небольшая зарядка в виде катания по кровати, освежающий душ, борьба с самой собой, смотря на большой пакет с таблетками, который неизменно сопровождал меня в каждой поездке. Медикаменты не убывали, поскольку пересилить себя я не могла, но и уехать без них — тоже. Уже по традиции я спускаюсь на кухню, где во всю хозяйничает Сэм и Вижн, под строгим руководством Ванды. Про задание они не говорят, и пожелав мне доброго утра, возвращаются к своим делам. Чуть позже приходит Питер, но от завтрака заранее отказывается, сославшись на срочные дела, достает их холодильника бутылку минеральной воды, и так же скоро уходит. Но ему на смену появляется Капитан, по виду сильно не выспавшийся. Задание ли это, или свадебные хлопоты, мне не известно, а спрашивать неудобно. И этот завтрак так и остался бы одним из многих, если бы не одно «но». Баки пришёл последним, и не желая привлекать лишнее внимание, скромно прошёлся до кухонной стойки, налил себе чаю, и сделал вид, что крайне увлечен написанной на этикетке информацией. Все сидящие за столом не в силах что-либо сказать, молча наблюдали за движениями Баки по кухне, и поняв, что это немного затянулось, принялись завтракать и дальше, но волна разговора определенно сбилась. Быстро от шока оправились Ванда и Вижн, Стив же впал в глубокую прострацию, а вот Сэм ехидно улыбался. — Кажется, Наташа мне проспорила, — шепнул он мне, и всё с той же улыбкой продолжил завтракать, искоса поглядывая на Баки. Я глазам своим не верила, но что угнетало больше, и что, наверное, будет мучить меня всю жизнь, так это то, что вчера я отказала себя в маленькой прихоти, и больше уже подобной возможности не будет. Длинных волос, что так привлекали меня, больше не было, пропала и брутальная жесткая щетина. В один момент ему удалось сбросить лишних несколько лет, да и вообще это были кардинальные перемены. Раньше я конечно догадывалась, что этот мужчина редкой красоты, но не представляла, насколько…