Дар

POV Даниил       Чтобы попасть на то место, откуда мы должны начать поход, нужно было выехать за город на электричке. Пока мы ехали, все коротали время как могли: кто-то играл в карты, кто-то слушал музыку, кто-то просто разговаривал. Парни неподалеку от нас спорили о том, кто с какой девочкой будет ночевать в одной палатке, даже не подозревая, что никто из девочек и не собирался ночевать с ними.       Мы вчетвером сидели рядом: я и Макс на одной скамейке, Руслан и Миша — напротив нас. Мы молчали, видимо, думая каждый о своем. Миша сначала смотрел на пробегающие за окном деревья, а потом заснул, облокотившись на стекло, по которому стекали одинокие капельки только что начавшегося дождя. Я тоже сидел, глядя в окно и иногда переводя взгляд на Мишу.       Спокойно не сиделось только Руслану и Максиму. Они то и дело переглядывались: Макс смотрел на него с каким-то непонятно откуда взявшимся презрением и раздражением, а Руслан, в свою очередь, замечая это и понимая, как он бесит Макса, нарочно подливал масло в огонь своими наглыми и вызывающими ухмылками. Макс то и дело ерзал на своем месте под пронзительным взглядом Руслана, но не говорил ему ни слова, что, кстати, на него не похоже. Но, в конце концов, он не выдержал: — Что ты, блять, на меня так смотришь? — едва ли не выкрикнул он. Дремавший на окне Миша проснулся и вопросительно посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на покрасневшего от злости Макса. — У тебя когда-нибудь было ощущение, что ты встретил какого-то человека неслучайно? — помолчав, ответил Руслан. И было непонятно: говорит ли он на полном серьезе или просто издевается над моим вспыльчивым другом.       Макс вопросительно сдвинул брови и, не дождавшись объяснения этому бессмысленному вопросу, сквозь зубы процедил: — Что тебе от меня надо? — Господи, вы можете хотя бы в походе не доставать друг друга? — вмешался я. — Да я вообще его не трогаю! — возмутился Макс. — Так и я тебя, — улыбнувшись, парировал Руслан. — Ты что-то задумал, — заговорщически прошептал Макс, — и не строй из себя невинную овцу. Я сразу понял, что ты что-то скрываешь. — А может, ты мне нравишься, — перестав улыбаться, ответил Руслан.       Повисла тишина, которая в действительности длилась не больше пяти секунд, но от своей неловкости казалась вечной. Она прервалась, когда Руслан улыбнулся, еле сдерживая смех. На самом деле, я думал, что после этого Макс просто встанет и въебет ему. Но, вопреки моим ожиданиям, он так же серьезно выдал: — Может, и ты мне.       И снова наступило молчание. А потом Макс громко засмеялся, а следом за ним и Руслан. И напряжения между ними как не бывало… но это только пока. Могу сказать точно: конфликт между ними еще не исчерпан. Мне вдруг стало смешно от тупости этой ситуации и этого диалога, и я тоже засмеялся. И только Миша сидел молча и не понимал, что происходит. Тут электричка остановилась: мы приехали.       Нам предстояло пройти пятнадцать километров до того места, где мы остановимся. Идти было тяжело. Расстояние, конечно, небольшое, но мы тащили на себе огромные рюкзаки и палатки, почти не останавливаясь, чтобы передохнуть. За то время, пока мы шли, Руслан успел получить выговор за то, что отходил покурить, из-за чего был одарен насмешливой ухмылкой Макса; сам Макс успел поругаться с моим одноклассником, со своим одноклассником, которого тоже кто-то позвал в поход, с учителем и даже со мной. Мы-то с ним помирились быстро, а вот ссора с Александром Михайловичем вышла Максу боком: физрук заставил его тащить кастрюли, и тогда позлорадствовал уже Руслан.       Мы с Мишей шли рядом, иногда обмениваясь парой фраз, но каждое слово приходилось из него вытягивать. На вопрос, был ли он раньше в походах, Миша просто ответил: «да», не вдаваясь в подробности. Когда я спросил, нравится ли ему сейчас, он ответил то же самое. Подумав, что он вообще не хочет со мной разговаривать, я замолчал. — Мне нравится воздух на природе, — неожиданно начал Миша, — пахнет травой и чем-то… — Свежим? — Ага, — согласился он и тут же спросил, — а мы пойдем через лес? — Думаю, да. Нам не говорили точный маршрут. — Надеюсь, что пойдем. Мне нравится гулять по лесу. — А ты часто по нему гуляешь? — Не очень, если честно, но иногда выезжаю за город специально для этого. — Ого… я удивлен, — сказал я, и Миша, наконец, улыбнулся.       Но тут к нам подошел Макс, и от улыбки Миши не осталось и следа, а я мысленно упрекнул подошедшего друга. Впервые я увидел Мишу таким открытым, а теперь неизвестно, получится ли у нас еще когда-нибудь поговорить. — Я не могу больше идти рядом с Русланом, пойду с вами. — А на этот раз что? — поинтересовался я. — Он сказал, что я спиздил кастрюли у физрука. — Боже, это так глупо, мог бы и проигнорировать. — Я сказал, что он может получить кастрюлей по ебалу. — А он что? — Он — ничего. Но рядом проходил физрук, и за это он дал мне нести еще и бутылку с водой. А Руслан заржал. — Почему вы ведете себя как маленькие? Я в классе шестом так к девочкам приставал, как вы сейчас друг к другу. Поговорите лучше по-человечески, выясните, кто чем недоволен, вот и все. — Ладно, — согласился Макс, — потом поговорю.       На самом деле, я надеялся, что он пойдет выяснять отношения прямо сейчас, а мы с Мишей сможем продолжить наш разговор, но Макс, как назло, до конца пути шел с нами.       Придя на то место, где планировалось разбить лагерь, парни принялись искать хворост в лесу, а девочки — чистить и резать картошку и морковь для супа. — Вот и лес, — сказал я Мише, когда мы собирали ветки. — Ага, — ответил он, — только здесь неинтересно. Много людей, шумно... Я бы хотел пойти погулять вон туда, — Миша указал куда-то в глубь леса. — Думаю, это можно будет устроить, — я подмигнул ему, мысленно решив, что у нас будут проблемы, если мы пойдем туда.       Миша улыбнулся, но, по-моему, не особо поверил, что у нас получится.       Набрав полные руки хвороста, мы отнесли его в лагерь, и девочки сказали, что мы можем погулять, пока будет вариться суп. Мы решили поиграть в волейбол — кто-то догадался взять мячик. Нашли подходящую полянку, начертили на земле воображаемую сетку, разделились на команды и начали играть. Единственный минус всего этого — за улетевшим мячом постоянно приходилось кому-то бегать.       Я пытался уговорить Мишу поиграть с нами, но он наотрез отказался и сказал, что посидит на берегу пруда, который находился с противоположной от леса стороны; я пообещал, что немного поиграю и приду к нему. Играли мы не больше получаса, потом прибежала моя одноклассница и позвала всех кушать; парни побежали к нашему костру сломя голову, а я пошел за Мишей к пруду.       Он и правда сидел на берегу, кидая в воду плоские камушки, которые отскакивали от ее поверхности, оставляя после себя ровные круги. Я старался наступать на землю громче, чтобы внезапно не напугать его; Миша обернулся, и я сказал ему, что обед готов. — Я не хочу есть, — ответил он и отвернулся, запустив в воду еще один камушек.        Я молча ушел, решив, что Миша просто не хочет сидеть среди такого скопления людей. Придя к костру, я увидел, что все уже выстроились с тарелками в очередь, а две девочки наливают им суп. Я взял свои тарелку и ложку и достал мишины из его рюкзака. Отстояв очередь, я с двумя тарелками, обжигающими пальцы, направился в сторону пруда. — Держи, — я сел рядом с Мишей и подал ему тарелку. — Спасибо, — ответил он и взял ее в руки, и, как бы извиняясь, добавил, — я просто не хотел идти туда. — Я понял, все нормально.       Мы молча ели, смотря на водную гладь. А потом я наконец решился задать мучивший меня вопрос: — Миш, можно кое о чем тебя спросить? — О чем? — Почему ты закрылся от людей? С чего это началось? — Я не закрывался, — ответил он, отставляя тарелку в сторону, — просто мне кажется, что никто из них не сможет понять меня. — Знакомое состояние… в моей жизни был такой же период. Хочешь узнать кое-что обо мне?       Миша помолчал и недоверчиво посмотрел на меня. — Не бойся, я не прошу рассказывать ничего взамен. Просто хочу поделиться. — Хорошо, давай.       Я глубоко вздохнул и начал свой рассказ: — Когда-то у меня была девушка. Я любил ее, очень. Она была не такой, как другие, она сразу показалась мне особенной. Когда я впервые увидел ее в парке с подругами, те сидели на скамейке и фотографировались, споря о том, кто будет держать телефон, а она… Она стояла рядом и гладила бродячего кота. Тогда я побоялся с ней познакомиться и потом долго жалел об этом. До тех пор, пока однажды не встретил ее по дороге в школу; я тогда шел один, и она тоже. Я решил, что судьба дала мне еще один шанс, и заговорил с ней. И я не ошибся — она действительно оказалась особенной. С ней было так интересно общаться; то, как она рассуждала… Она как будто была не с нашей планеты. Эта девушка не была слишком умной или слишком красивой — она была не такой, как другие, вот и все. Она была загадкой — почти ничего о себе не рассказывала, но при этом с ней всегда было о чем поговорить. Она не делилась со мной планами на будущее, но мне всегда казалось, что они у нее грандиозные. И, видимо, я был прав. Я думал, что ни за что ее не отдам, ведь она — лучшее, что было в моей жизни. А потом она просто ушла. Оставила у меня под дверью записку: «Наши пути расходятся. Спасибо за все. Прощай.» Мы были знакомы три месяца, но тогда мне показалось, что я потерял человека, которого знал всю жизнь. Я собрался искать ее, но даже не знал, с чего начать — она никогда не говорила, где живет, не рассказывала о своих родителях. Ее подруги тоже не знали, куда она пропала. Я искал ее в интернете, писал в разные программы, даже пытался найти в соц. сетях, хотя прекрасно знал, что она ими не пользуется. Я искал ее так долго и упорно, а потом… У меня просто опустились руки. Я закрылся от мира; я не хотел видеть людей, которым не было дела до того, что у меня на душе; мне казалось, что никто не поймет того, что я чувствую. Понимал только Макс. Он единственный знал эту историю и всегда оставался рядом. И я был бы рад забыть это все, как страшный сон, но кроме воспоминаний осталось кое-что еще. То, о чем я ужасно жалею и что постоянно напоминает мне о случившемся, — Миша все это время внимательно слушал, не сводя с меня своих черных, смотрящих в самую душу глаз.       Я задрал рукав кофты и показал ему шрамы, вот уже полгода «украшавшие» мое запястье. Миша молча посмотрел на мою руку, а потом поджал губы так, как будто в том, что я сейчас вспоминаю эту историю, есть его вина, и поднял глаза на меня. — Я до сих пор не могу поверить, что сделал это. С каждым днем я все больше убеждаюсь, что она недостойна этого. Сейчас к ней у меня не осталось ничего, кроме злости и обиды. А она, наверное, никогда и не испытывала ничего ко мне, если для нее это было так просто — взять и уйти. Сейчас это все в прошлом, остались только воспоминания и эти шрамы. Я двигаюсь дальше. Я говорю это к тому, чтобы ты знал: я понимаю твое состояние, что бы ни произошло у тебя. И я хочу помочь, как мне когда-то помог Макс.       Я замолчал. Миша посмотрел мне в глаза таким осмысленным взглядом, как будто он проникся этой историей сильнее, чем я сам. Он привстал и обнял меня так крепко, насколько вообще позволяло его хрупкое тело, и долго не отпускал. А потом мы просто сидели и смотрели на воду, кидая в нее камушки. И молчали.