Дар

POV Руслан       Я сидел у полыхавшего во всю силу костра, который, казалось, создавал вокруг себя купол. Внутри него — светло и тепло, снаружи — темно и холодно. Жар от костра приятно обжигал и румянил щеки, и уходить совсем не хотелось, но многие ребята уже начали расходиться по своим палаткам. Я решил посидеть еще.       Несмотря на то, что за пределами этого «купола» едва можно было разглядеть хоть что-то, чувствовалось, что природа прямо-таки давит на нас своим величием. Впереди меня стоял густой, темный даже при дневном свете лес. Едва различимые верхушки огромных деревьев отливали глубоким темно-синим цветом, как будто отражая лунное небо. Позади меня располагался пруд, которого и вовсе не было видно в темноте, но со стороны которого отчетливо слышалось кваканье лягушек.       Справа величественно стояла довольно высокая скала. Она находилась недалеко от нас, так что я мог рассмотреть все ее изгибы и выступы. Прямо из толщи ее камня одиноко росло и тянулось вверх длинное дерево с густой зеленой кроной.       Я перевел взгляд на сидящих у костра: две мои одноклассницы, укутавшиеся одним пледом; физрук, дремавший, скрестив руки на груди; несколько одноклассников, которые жарили на костре, нанизав на веточки, все съестное, что попадется под руку. Напротив меня сидели Макс и Данил, что-то увлеченно обсуждая вполголоса. С ними и с Мишей мне предстояло делить палатку этой ночью. Я бы, конечно, предпочел спать один, но в ответ на эту просьбу физрук сказал, что я могу не спать вообще, и пришлось смириться с тем, что имею.       Допив кружку чая, я почувствовал, что меня клонит в сон. Костер потихоньку начал угасать, стало прохладнее, и я решил, что ловить здесь больше нечего. — Вы спать идете? — сам не знаю зачем, спросил я у Макса и Дани, поднимаясь со своего места. — Не, мы еще посидим, — ответил Даня. — Ладно, — я развернулся и побрел в нашу палатку.       Миша уже спал у одной из стенок, и я решил лечь у противоположной. Сначала было непривычно: твердая земля, холод, кто-то спит рядом, а неподалеку слышны голоса других людей. Но усталость взяла свое: веки невольно закрылись, и я почти моментально погрузился в сон.       Темнота. Снова вижу Макса, который карабкается вверх. Он снова не замечает меня, когда я протягиваю ему руку, и продолжает ползти, пока не исчезает из поля зрения. Снова слышен треск камня и снова я вижу, как Макс летит вниз. Снова подскакиваю, проснувшись. Снова этот сон.       Я не мог понять, где я нахожусь, и, лишь почувствовав под собой твердую землю вместо привычной мягкой кровати, вспомнил, что я в походе. Даже здесь этот сон не оставляет меня в покое. Я нащупал в кармане маленький фонарик и посветил на наручные часы: четыре утра. Я направил свет на спальные мешки возле себя, но они, к моему удивлению, пустовали, и только Миша спал в своем. А, может, и не спал: кто его знает?       Я выпутался из своего спального мешка, о чем тут же пожалел: было ужасно холодно. Костер уже не горел, только угольки едва заметно светились красным; вокруг было пусто. Стало жутковато: кромешная темнота, догорающий костер, тишина, и ни души вокруг.       Прежде чем вернуться назад, я сел возле потухшего костра и закурил сигарету, которая, как и вся пачка, измялась в моем кармане.       Я старался курить быстрее, потому что угольки, оставшиеся от потухшего костра, совсем не грели, и пальцы начинали коченеть от холода. Потушив сигарету о влажную траву, я поднялся и собирался вернуться в палатку, как вдруг услышал справа какие-то голоса. На самом деле, я не был уверен, что они раздавались справа: на открытой местности вообще сложно понять, откуда доносятся звуки. И все-таки, положившись на интуицию, я пошел направо, в сторону скалы.       Подойдя к ней совсем близко, я понял, что был прав — голоса доносились отсюда, и ничьи иные, как наших закадычных друзей, сбежавших из палатки, а может, и вовсе не заходивших в нее. Голос Дани раздавался сверху, Макса — снизу, и, как я понял, Даня уже залез наверх (к слову, скала была высотой метров двенадцать), а Максу это только предстояло — он прополз, может, около трети пути.       Вдруг я все понял. Темнота, тусклый свет от фонарика Макса, он карабкается вверх и в любой момент может упасть — мой сон воплощается в жизнь. Меня накрыло ощущение дежавю, и я встал в ступор, не зная, что предпринять. Но я все же взял себя в руки и начал думать: нужно делать все как во сне, не иначе. Окликнуть его сейчас лучше не пытаться — неизвестно, чем это закончится; может, он испугается и упадет из-за этого. То же и с моим фонариком — нельзя допустить, чтобы он меня заметил. Возможно, что такой ход событий, как в моем сне, — единственный удачный ход.       Я отключил фонарик и убрал его в карман. Подойдя к скале, я увидел еле различимый силуэт Макса: он полз очень медленно и осторожно, поэтому у меня был шанс догнать и перегнать его. Я выбрал траекторию немного левее него, как и было во сне, и взял курс на то самое дерево, которое проросло сквозь камень, — я решил, что это самое надежное место на этой скале.       Сердце билось так сильно, что, казалось, его услышит Макс. Но я решил: если мной овладеет страх и паника, ничем хорошим это не закончится.       Я схватился за первый выступ и пополз вверх. Я был в бутсах, и поэтому лезть наверх оказалось для меня не так уж сложно; да и на моем пути было достаточно выступов, за которые я мог бы ухватиться. Макс не слышал меня, потому что под его ногами то и дело скрипел камень, и я старался ползти так, чтобы мои движения совпадали с его, и останавливаться в тот момент, когда останавливался он. Когда мы поравнялись, а потом я немного обогнал Макса и обернулся на него, то увидел, что он внезапно остановился. Я испугался, что он меня заметил. Но Макс просто стоял, вжавшись руками в холодный камень, и тяжело дышал, прикрыв глаза. Ему было страшно.       Постояв так немного, он выдохнул и пополз дальше. Я добрался до того самого дерева, надежно устроился на нем, и поэтому, когда Макс поравнялся со мной, я протянул ему руку. Но он смотрел только прямо перед собой и меня, конечно же, не заметил — прополз дальше и скрылся из виду. Как и во сне.       Я вдруг осознал, что сейчас, в считанные секунды, все и произойдет. Я крепко схватился ногами и одной рукой за дерево и сосредоточился. Послышался треск камня, потом крик Дани сверху, и я сам не заметил, как схватил падающего вниз Макса за рукав его кофты. Он посмотрел на меня глазами, полными ужаса, а я, еле удерживаясь на дереве, подтянул его к себе и усадил рядом. — Макс! — послышался дрожащий голос Дани, который как будто боялся кричать. — Все нормально, — крикнул я в ответ, видя, что Макс слишком шокирован, чтобы что-то отвечать, — спускайся вниз.       Даня в ответ промолчал и, судя по звукам, действительно начал спускаться.       Переведя дыхание, я спросил Макса, сможет ли он спуститься, и, получив в ответ кивок, первым пополз вниз. Ощутив под ногами твердую землю, я просто бессильно плюхнулся на влажную траву, а следом за мной и Максим. Потом в поле зрения показался Даня, который, спустившись, сел рядом.       Я достал сигарету и закурил. В воздухе около минуты висела тишина, пока я не сорвался: — Какого хуя вы туда полезли?       В ответ оба промолчали. Тогда я обратился к Дане: — Ну ладно, Макс — он никогда интеллектом не отличался, но ты-то вроде адекватный парень. Вы че там забыли? — Макс не собирался идти туда, я хотел один. Когда ты ушел, да и вообще все ушли, нам долго не спалось, и мы сидели у костра, пока он не потух совсем. Потом Макс сказал, что пойдет спать, а я решил, что посижу еще немного и приду. А потом решил прогуляться до скалы, и когда подошел к ней, мне пришла в голову идея, что круто будет оттуда посмотреть на рассвет, тем более что до него оставалось совсем немного, — пока Даня это рассказывал, я заметил, что солнце и правда начало подниматься, — да и скала вроде такая, что по ней легко забраться. Ну, я и забрался. А потом услышал снизу Макса, он крикнул, что лезет ко мне. Я пытался его отговорить, но он не послушал и полез. Я не знал, что он боится высоты. — Любой бы испугался, — очнулся и некоего ступора Макс, — ты лучше скажи, почему ты ничего не боишься, который раз я тебя об этом спрашиваю. Ты ведь почти сказал мне тогда. — Если я скажу, вы не поверите, — серьезно ответил Даня. Тут даже мне, человеку, которого ничем не удивить, стало интересно. — Говори уже, — не выдержал Максим. — Ладно, — вздохнул Даня и повернулся ко мне, — Руслан. Пообещай, что это останется между нами тремя.       Я кивнул. Даня дрожащей рукой достал из кармана перочинный ножик и одним движением провел лезвием по руке. Я не успел что-либо предпринять, как увидел, что рана на его руке начала затягиваться, и спустя пару секунд от нее не осталось и следа. — Что. За. Нахуй? — только и смог сказать Максим. — И как это происходит? — поинтересовался я. Наверное, не такой реакции ожидал Даня. — Когда что-то случается с моим телом — когда ударяюсь или царапаюсь, например, — это происходит само по себе — все тут же проходит, и не остается никаких следов. Я ничего не делаю. — Тогда почему в тот раз шрамы на руке остались? — все еще негодуя, спросил Максим. — Я, кажется, знаю, — вмешался я. — В тот момент тебе было безразлично, что с тобой случится, так? — Даня опустил глаза, как будто стыдясь этого, — этот твой дар проявляется только когда для тебя создается стрессовая ситуация, а значит, всегда, когда ты так или иначе травмируешься. Но не в тот раз, когда тебе, видимо, было все равно. — А ты откуда знаешь? — как всегда, с наездом спросил Макс. — У меня будут те же условия: никому ни слова. Как думаете, почему я оказался в нужное время в нужном месте? — парни помолчали. — Я вижу отрывки из будущего. У меня другой дар, Дань, но он, как и твой, срабатывает в стрессовых ситуациях. А в последнее время — еще и во снах. Знаешь, сколько мне снилось, как я спасаю тебя? — я посмотрел на Макса и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Два месяца. Я знал тебя задолго до нашего знакомства. Ты хотел знать, зачем я перевелся в эту школу? Теперь знаешь. — Чтобы спасти меня? — Чтобы мне это больше не снилось, — закончил я.       Макс задумался и посмотрел в пол. — У тебя ведь это так же происходит? — внезапно спросил его Даня. — Ты о чем? — Ты знал, что тот камень упадет. Я видел сверху: ты смотрел на него, прежде чем он рухнул вниз и сбил тебя с ног.       Вот это действительно было неожиданно. Мы оба смотрели на Макса, а он нервно сверлил взглядом землю. — Нет. У меня происходит не так. Просто у меня, как и у вас, это случается, когда я волнуюсь. И там, на скале, я очень волновался. — Что случается-то? — нетерпеливо спросил Даня и тут же замолчал, когда увидел, что листик, на который смотрел Макс, говоря с нами, оторвался от земли и повис в воздухе. А потом Максим оторвал от него взгляд и поднял его на Даню. — Вот почему камень упал, когда я посмотрел на него.       Я понял, что, раз это сработало снова, значит, Макс все еще волнуется. Я приобнял его за плечи и почувствовал, как он дрожит. Повисла тишина, и, я уверен, каждый в этот момент обдумывал тот пиздец, который произошел с нами.       Вдруг из-за кустов показался перепуганный Миша, и по его лицу было понятно — он все слышал. — Да, я слышал, Руслан, — теребя рукава ветровки, сказал он. — Только никому не говори, — запереживал Макс, а до меня вдруг дошло, что Миша ответил на то, о чем я просто подумал. — Ты читаешь мысли? — спросил я его. Миша кивнул и сел на траву рядом с нами. — Так же, как и вы, — когда волнуюсь, — сказал он.       Из-за леса поднималось солнце, косыми лучами скользя по макушкам деревьев; становилось все светлее. Люди беспечно спали в своих палатках, наслаждаясь свежим воздухом. Слышалось чириканье птиц и стрекот сверчков. Капли росы блестели в лучах восходящего солнца, и трава, казалось, была усеяна маленькими драгоценными камнями. И в это морозное утро, дрожа от холода, да и, наверное, не только от него, мы вчетвером сидели на сырой траве и смотрели друг на друга. Один — видит будущее, второй — может регенерировать, третий — обладает телекинезом, четвертый — читает мысли; и никто из нас не может поверить в то, что произошло.       Было страшно. Страшно от неизвестности. И в то же время в душе зарождалось приятное ощущение того, что я не один. Думаю, об этом в тот момент думал каждый из нас.