Дар

POV Миша       По дороге назад мы молчали. Было даже непривычно, что молчал не только я.       В электричке вообще стояла полная тишина; но это только потому, что ребята, не выспавшиеся ночью, дремали, облокотившись друг на друга, а те, кому не спалось, молчали, чтобы их не разбудить.       Мы сидели в самом конце вагона: я — у окна, Даня рядом со мной, напротив — Руслан и Максим. Я смотрел в окно и, с одной стороны, радовался, что никто не говорит о случившемся, а значит, и мне не придется. С другой стороны, было бы неплохо хоть с кем-то поговорить об этом (впервые за шесть лет), учитывая то, что о моей способности не знает даже собственная семья. Но все молчали. — Так… Значит, ты из-за этого не хотел участвовать в соревнованиях? — нарушив тишину, спросил Максима Даня.       Макс оторвал взгляд от окна и кивнул. — Было бы странно, если бы мяч сам по себе стал летать по залу, да? — ответил он и чуть заметно улыбнулся. А потом повернулся к Руслану: — А ты, значит, поэтому вел себя как ебанутый все это время? — Спасибо, — ответил тот, и я удивился, как ему хватает самообладания, чтобы не нагрубить в ответ. Хотя, наверное, он, как и я, понимал, что Макс говорит совсем не то, что думает. — А вы, ребята, дружите столько лет, и так и не рассказали друг другу об этом? — иронично улыбнувшись, спросил Руслан и посмотрел только на Макса, как будто о Даниле речи и не шло. — А ты только появился и уже лезешь не в своё дело? — сквозь зубы парировал Макс. Но, кажется, его злость была напрасна и вызывала у Руслана только улыбку. — Бля, да что с тобой такое? — вмешался Даня. Его слова прозвучали громче, чем стоило бы, и люди начали поглядывать в нашу сторону. Ему пришлось продолжить полушепотом. — Теперь это наше дело, Макс. Нам нужно объединиться, никто и так не знает, что делать дальше. — Возможно, я знаю, — эти слова вырвались из моих уст неожиданно даже для меня самого. Но, когда три пары глаз уставились на меня, я снова будто потерял дар речи и не мог вымолвить ни слова.        Я надеялся, что парни проигнорируют это, но они как назло смотрели на меня и ждали продолжения. — Что? — не дождавшись, спросил Макс.       Я попытался собраться с мыслями, но глаза предательски опустились в пол, а рот отказывался говорить хоть что-то. — Миш, — обратился ко мне Даня, и я сразу замотал головой, давая понять, что говорить я не настроен (как будто когда-то бываю).       Тут я почувствовал, как его ладонь легла на мою и наши пальцы переплелись. Думаю, парни заметили это, но предпочли промолчать. — Миша, — продолжил он, видимо, ожидая, что я посмотрю на него, чего я, конечно же, не сделал. — Я не могу тебя заставить говорить, если ты сам не захочешь. Но ты бы нам очень помог, если бы рассказал то, что знаешь.       Я не хотел, чтобы меня уговаривали. И уж тем более, чтобы со мной разговаривали как с психически неуравновешенным. Даже если Даня не подразумевал ничего такого, звучали его слова именно так. Пришлось перебороть свою ебаную замкнутость и начать говорить. Как минимум для того, чтобы не выглядеть, как ненормальный. — Когда мне было десять, я впервые узнал про свой… про свою способность. Тогда мама решила, что у меня психические отклонения, но психолог ничего такого не заметил. Потом она отвела меня к какой-то ясновидящей. Та сказала, что у меня есть особый дар и что, если я захочу, она расскажет об этом больше. Тогда я не хотел ничего знать, но сейчас, думаю, нам это пригодится. У меня есть ее номер. — Зачем ей телефон? Она что, не может общаться с тобой силой мысли? — сострил Руслан. — Может, хватит? — вступился за меня Макс. Но, я уверен, ему просто хотелось снова поспорить с Русланом. — Просто я не верю в гадалок и прочую хрень, вот и все, — ответил тот. — Чувак, ты можешь видеть будущее, но при этом не веришь в гадалок? — спросил Даня и, получив в ответ от Руслана только ухмылку, повернулся ко мне. — Спасибо, Миш, это то, что нужно. Позвоним ей сегодня и поговорим.       А я продолжал смотреть в пол и не мог заставить себя поднять глаза. И я прекрасно знаю, как глупо это выглядит со стороны, но все равно не могу враз преодолеть в себе то, что не сумел преодолеть за долгих шесть лет.       Наверное, на месте Дани я бы давно оставил попытки вытащить меня из этого дерьма. Но он в ответ на мое молчание только крепче сжал руку, и для меня этот жест значил что-то вроде «я тебя не брошу». Надеюсь, для него тоже.       Макс снова уставился в окно, хотя смотреть там было абсолютно не на что: пустое поле с пожелтевшей травой, и по-прежнему пасмурное небо. Руслан крутил в руках коробочку с надписью «курение убивает», постукивая ею по колену. А мы с Даней сидели, держась за руки, и это почему-то никого не смущало.       Внезапно электричка затормозила, причем так резко, что я ударился затылком о спинку сиденья. Все в вагоне начали выглядывать в окна и непонимающе смотреть по сторонам. А у меня появилось плохое предчувствие. Очень плохое.       Не успели мы просидеть так и минуты, как в вагон вошли двое высоких мужчин с каменными лицами. Они были одеты в строгие костюмы и держали в руках какие-то блокноты.       Мужчины направились вдоль прохода, внимательно вглядываясь в лица детей и переговариваясь между собой. Я отвернулся от них, чтобы не привлекать к себе внимание. — Что за нахуй? — шепотом спросил Макс. — Тшш, — перебил его Руслан, — они идут сюда.       Я сидел к ним спиной и мог только слышать звук приближающихся шагов. Сердце бешено заколотилось, когда мужчины подошли к нам и один из них что-то шепнул другому, кивнув в мою сторону. — Михаил Совергон? Пройдёмте с нами.       Я застыл на месте, не понимая, что этим людям от меня может быть нужно. — Пройдёмте с нами, — повторил второй уже более грозно, и я машинально подался вперёд, но Даня, все ещё державший меня за руку, не дал мне встать. — Он никуда не пойдет, — ответил он за меня. — Это не просьба. — Вы вообще кто такие? — вмешался Руслан. Но в ответ, за исключением презрительного и надменного взгляда, ничего не получил.       Один из мужчин посмотрел мне в глаза, и я услышал, о чем он думает:       «Если ты правда тот, кого мы ищем, то ты сейчас читаешь мои мысли. Кивни, если это так.»       Я не пошевелился, но внутри меня ужасно трясло.       «Если ты не будешь меня слушать, то потом будет только хуже. И тебе, и твоим друзьям, и твоей семье. Ты меня понял?»       Я кивнул. Тогда этот мужчина сказал уже вслух: — Последний раз повторяю: Михаил, пройдёмте с нами.       Я собрался вставать, но Даня снова удержал меня и повторил: — Он никуда с вами не пойдет, пока вы не скажете, кто вы такие. — И зачем он вам нужен, — дополнил Руслан.       Мужчины посмотрели друг на друга, синхронно, как по щелчку, кивнули, и один из них записал что-то в блокнот. Потом они просто развернулись и ушли, провожаемые любопытными взглядами ребят.       И тут все, кто был в вагоне, уставились на меня. — Вы их знаете? — спросила какая-то девочка, сидевшая в противоположном углу вагона. — Впервые видим, — ответил Руслан. — Тогда почему они… — начал какой-то парень, но Макс не дал ему закончить: — Мы не знаем, ясно?       Электричка тронулась, и все с недовольными лицами начали отворачиваться от нас. Спустя пару минут они, казалось, забыли об этом и вернулись к своим делам.       И только в нашем углу повисло напряжение. — Они ещё вернутся, — констатировал я. — Ничего, — ответил Даня и, чуть помолчав, добавил, — давай номер той ясновидящей.