Красная папка

Я одновременно надеюсь и боюсь, что без меня ты счастлив. Какое противоречивое чувство… Какой эгоизм, не находишь? — подчиняться слову «нужно». В то время, когда случилось то, что случилось, я был уверен в правоте моего поступка. Я приютил тебя и обогрел так, как умел. Ты противился, упрямец, но я, желая быть рядом и доказать свою заботу, не замечал самого главного: я был слеп. Так слеп, что не заметил, что на нас уставлены подозрительные, презренные взгляды, а за нашеми спинами слышен ядовитый шёпот, из-за которого ты зачастую злился на меня. В то время, когда это случилось, мы только вышли из войны. Раны, боль прошедшего и ненависть переполняла наши глаза, но сердца горели пламенем. И как при остроте мы не можем распробовать вкуса, так и мы не внимали к тем словам, что были скрыты за нашими огнями в груди. Я признаюсь. Я ненавидел тебя. Нет, пойми меня правильно… Я ненавижу драться. Возможно, я похож на наивного глупца, не учусь на своих ошибках, прощая всем адские грехи, но войны я ненавижу. Войны — это больно для меня. Физически и духовно. Моя кожа всегда горит, моё сердце раскалывается, дыхание срывается, когда один из моих людей умирает, ревёт в предсмертных агониях — у меня наворачиваются невольно слёзы на глазах, — да кто не плачет в наше время? — каждая капля стекает вниз и падает, а душа «того» улетает вверх… Очередной герой отдал за меня жизнь. Если у меня была бы возможность… Я бы никогда не воевал. Я бы хотел, чтобы кругом был мир, порядок, спокойствие. Но круговорот событий, нити судеб заставляют идти в бой… ... Война не раз сталкивала меня с тобой в ужасную пропасть ненависти. Поэтому ты был удивлён, когда «всё» закончилось, а я начал заботиться о тебе? Не скрою, мне было трудно. Я же чувствовал каждый твой удар и каждый крик моего человека. Но я вновь закрываю глаза и прибываю в своём идеальном мире до новой войны. Я знаю, они будут. Как бы мне не хотелось их избежать, мои правители разные, как и их цели. Знай, что ничто не забыто, никто не забыт, даже тот, кто в безвестной могиле лежит. И я помню всё. А пока ты на моей стороне, пока небо милостливо, пока ты принадлежишь мне… я укрою тебя тёплым одеялом, холодно взгляну на твои только недавно стянутые грязной ниткой рубцы, попытаюсь возродить все свои выжженные войной чувства, чтобы вновь улыбаться тебе. Научиться чувствовать вновь — самое сложное в жизни. И только ощущение счастья закрадывается в уголок моей души, как начинается снова! Открывшееся мягкое брюшко протыкают насквозь отравленным кинжалом. И всё перед глазами плывёт. Обрыв. И я не вижу никого. Я один. Надеюсь, ты счастлив. Но мне больно от этой мысли. Надеюсь, ты вернёшься — мне смешно. Отчего? От моей наивности. Никто не вернулся, так зачем возвращаться тебе? Глупо… Но сладко… Я так глуп.

Надеюсь. Хоть и не верю.