Tokyo Nights

Токио, 2039 год, календарная весна.

Токио горел всеми огнями и, казалось, никогда не засыпал. Голографическая реклама всех форм и размеров не исчезала, скользя по улицам и облакам круглые сутки. В «любовных» кварталах, где роботов давно уже было в разы больше, чем людей, и вовсе всегда властвовала искусственная ночь – яркая и цветастая. Однако, даже сквозь паутину высоких технологий, опутавших всю планету, Электра ощущала какую-то подсознательную связь с настоящей Землей. Здесь, в Токио, контраст между прошлым и настоящим почти стерся, но именно сюда женщину всегда тянуло. Электра знала, что есть странное предрассветное время, когда неясно, наступило ли уже утро, или же пока властвует ночь, когда даже такой шумный город затихал, будто испытывая благоговение перед явлением нового дня. Она обожала это время и любила ехать в машине с опущенными стеклами, всматриваясь в едва заснувшие окна зданий. Она знала, что через секунду город начнет возвращаться к жизни. Первым оживал рынок Цукидзи, который обеспечивал суши-бары свежайшей рыбой. Может, технологии и совершили огромный прорыв за последние двадцать лет, но лучшие продукты по-прежнему могли выбрать только люди. Потом на улицы выходили роботы-уборщики и дорожные работники, затем почтальоны-дроиды и те, кому предстоял долгий путь до работы. И уже через пару часов запутанные улицы Токио наполнялись людьми, как вены наполняются кровью. Город оживал. А верная слуга Электры покидала ее, чтобы провести очередной день в уютном, сделанном на заказ, гробу. Гроб стоял в специально оборудованной полуподвальной комнате небольшого особнячка в районе Асакуса. Электра выбрала это место из-за близости к храму Сэнсодзи. Она не была буддисткой, более того, не причисляла себя к какому либо религиозному течению, однако в этом районе дух старого Токио был сильнее всего. Виктория Серас была истинным вампиром, и досталась Электре вместе с имением, титулом и кучей дневников, описанные в которых события были больше похожи на жуткий фантастический фильм, чем на реальность. И она бы так и думала, если бы не горящие алым глаза невысокой грудастой девчонки, которая очень долго, смущаясь и краснея, объясняла, что Виктория – это, все-таки, фамилия. Даже узнав всю правду – вампиры-нацисты, батальон «Миллениум», девятый крестовый поход Ватикана и Лондон, утопленный в крови – Электра не могла до конца в нее поверить. События почти сорокалетней давности казались чем-то невероятным, однако это кое-что смогло объяснить. Например, в нежелании Интегры видеть собственную дочь, Электре теперь чудилась извращенная забота. - Кем был мой отец? – как-то спросила она у Серас. Кажется это было в первый или второй вечер, как они покинули Лондон, чтобы оказаться в Токио. Электра не выносила Англию, хотя и находила определенный шарм в ее чопорности. Однако с тех пор, как вся правда о далеком и кровавом прошлом перестала быть тайной, она не могла относиться к родной стране, как прежде. Ей чудились багровые разводы на новых мостовых, а маленькие деревушки, до которых не дотянулись щупальца технического прогресса, все как одна напоминали деревню из рассказа Серас о дне своей смерти. Электра не была трусливой, но была брезглива. - Ваш отец? – вампирша, как всегда, покраснела: почти шестьдесят лет, а все как девочка! – Леди Хеллсинг, я не знаю, если честно! Я вообще была уверена, что все это глупая шутка, пока не появились вы. Серас неловко почесала затылок правой рукой. Левая ее рука представляла собой красно-черную субстанцию, способную принимать любую форму. Это было и оружие, и защита: Электра потратила немало времени, уговаривая Серас, чтобы на людях она носила длинные рукава и перчатки. Ей хотелось, чтобы хотя бы в Токио никто не мог узнать ее. Это была еще одна причина покинуть Англию – на родном острове все чего-то ожидали от Электры Хеллсинг, а потом и попросту открыли на нее негласную охоту. Слухи о том, что из капли ее крови можно сделать сыворотку подчинения для сильнейшего вампира, пусть даже и канувшего в вечность, наводняли умы потомков древних кланов и сообществ. Некоторые же считали, что, принеся молодую наследницу в жертву, можно вызвать самого дьявола… Электра хотела уберечь последнее наследие своей семьи от лишних посягательств. Девственная кровь леди Хеллсинг была лишь для нее самой. - Ваша мать была рыцарем и настоящей непорочной девой. Я не могу знать, каковы были ее мотивы в… личной жизни. - Но, кажется, знаю я, - Электра усмехнулась, не прекращая вертеть в пальцах зажигалку Интегры. – Ведь только девственница может стать вампиром, дракулиной? - Д-да, - смутилась Серас. - Быть может, моя мать до самого конца рассчитывала на такую возможность? - Нет, нет, что вы! – Виктория замахала рукой. – Она совершенно точно не стала бы одной из них добровольно. Леди Интегра считала вампиров чудовищами, порождениями ночи и смерти. Всю свою жизнь она положила на борьбу с ними! - Но самого лучшего она держала при себе, так? - губы леди Хеллсинг изогнулись в усмешке. – В этом должен был быть смысл. - Хозяин заводил подобные разговоры, но всегда получал отказ! Теперь мне кажется, что это просто была какая-то их шутка. - Но ты не знаешь, была ли это шутка на самом деле? - Когда хозяин развоплотился, исчез, - в голосе Серас звучали боль и тоска. – Леди Интегра и я… мы верили, что он вернется, но этого не случилось. Она его не дождалась, у нее не было в запасе вечности… Электра подошла к вампирше и потрепала ее по светлой макушке. - Ты хорошая девочка, Серас, и никак не можешь сказать мне правду. Я ведь следствие ее слабости, верно? Одна ночь с мужчиной, назло самой себе и, может быть, ему? Он ведь должен был всегда быть с ней и оберегать. И, как результат, - Электра уставилась в окно, – теперь невинность должна хранить я. Вот только ради чего? - Иначе вы лишитесь всего! Денег, имения и титула! - Деньги можно заработать, - леди Хеллсинг смотрела, как неоновые щиты с рекламой проецируются прямо на облака. – Бумагу с титулом прибить к двери уборной, снять уютную квартиру вместо того громадного замка… Но вот, - она обернулась к своей слуге, - а что если он и правда вернется? - Не думаю, леди Хеллсинг, что мы можем этого ждать, - Серас опустила плечи. – Столько лет прошло. - Неужели? – Электра снова обратила свой взгляд на город. – Неужели… *** Из тьмы пришел звук. Звук был коротким и даже надрывным. Это не было его имя, или чье-либо еще. Это не был крик, это не был вопль, это не был смех. Из тьмы пришел стон, и этот стон полоснул его по коже, словно освященный клинок. Он возвращался в себя, казалось, целую вечность. Отделял семена от плевел, пытаясь понять, что есть он сам, а что есть вложенное в него другими. Миллионы душ внутри и ни одна из них не принадлежит ему самому. Кто он? Что он? Что он помнил о себе? Что было правдой, а что привиделось во снах? Какие сны принадлежали именно ему? Вампиры не видят снов, но быть может, они видят свои прошлые воплощение? Кровавый цвет неба и свист тяжелого топора. Усталость, одиночество, гнев, ярость, отрицание – все это стало частью лучшей маски, что он носил за всю историю своего существования. Он помнил, что когда-то был Графом, но выжил лишь благодаря той части себя, которая звалась Алукардом. Тьма вокруг обретала очертания, и в ней вспыхивали образы, будто расцветали кровавые хризантемы на груди убитых им врагов. И в его ушах звучал стон – незнакомый, но знакомый одновременно. Кто-то звал его не по имени, а звал саму его суть. Кому, кому нужен давно забытый всеми Граф погибшего царства? Кому нужен вампир, искупавший в крови целый город меньше чем за одну ночь? Ради чего ему надо воплотиться из такой приятной и уютной тьмы? Разве остались у него незавершенные дела и незакрытые счета? Или враги, что так и не были повержены, или друзья, что были не отомщены? Или…? Что-то еще оставалось, вот только он не мог вспомнить, что. Тяжелые веки дрогнули, и в глубине зрачков вспыхнули угли. *** За границей небытия Электра Хеллсинг, единственная дочь сэра Интегры Файрбрук Уингейтс Хеллсинг, села на кровати, обрывая паутину сна. Тяжело дыша, она прижала ладонь к щеке и поняла, что плачет. Она не помнила, что именно ей приснилось, но на душе была какая-то ревущая тоска. Словно она очень долго брела куда-то в пустоту, но так ничего и не нашла на своем пути. И хуже всего того, что Электра понятия не имела, что должна найти. Она откинулась обратно на подушки и потерла лицо руками, разгоняя кровь. Можно было бы позвать Викторию, или позвонить Майклу – он всегда знал как развеять дурные сны. Сделать, что-то такое, чтобы напомнить самой себе, что, несмотря на фамилию, она не леди Интегра Хеллсинг. И что они совершенно разные! Фигура матери была слишком значимой, чтобы Электра могла ее игнорировать, но вместе с этим в молодой женщине теплилась обида за то, что ей не оставили выбора. Она не хотела быть похожей на Интегру, но иногда ощущала крепкую связь с умершей матерью. Электра попала в ловушку под названием «имя матери» после смерти Интегры. Знания, рассказы и даже некая ответственность свалились на нее в один день, и она искренне не понимала, почему мать всю жизнь держала ее на расстоянии, чтобы потом обрушить в один день привычный уклад жизни. Быть может, у Интегры, все же, был какой-то план? Справедливости ради, о ее – Электры Хеллсинг – существовании знал весьма узкий круг лиц. Потомки тех, кто смог пережить чудовищную бойню в Лондоне, тех, кто всю жизнь нес в себе благоговение перед образом лучшего королевского рыцаря, обратили, наконец, свои взгляды на младшую Хеллсинг. Орден королевских протестантских рыцарей все еще существовал, но не имел такого веса, как прежде. Люди быстро забывают ужасы прошлого и никогда не готовятся к повторению истории. Электра не испытывала никакого интереса к продолжению дел семейства Хеллсинг. По всей видимости, мать никогда не делала на это ставок, ведь иначе научила бы дочь хотя бы фехтованию. Однако шпага леди Интегры легла в ее могилу. Другие люди занимались тем, что охраняли Англию и корону от потенциальной инфернальной угрозы под старым гербом их семьи. Но вот уже сорок лет все было относительно спокойно – вурдалаки почти перестали плодиться, истинных вампиров никто не видел около десяти лет, а Ватикан существовал тихо и незаметно, подчиняющийся новому Папе Римскому. Ходили слухи, что он на полжизни моложе своего предшественника, категорически отказывается появляться на публике и занят исключительно внутренними проблемами католической церкви. Так же говорили, что он невероятно красив, что вызывает определенные опасения у кардиналов. Так или иначе, за почти полвека борьбы, оказалось, что Орден королевских протестантских рыцарей, действительно, одержал верх, по крайней мере на подвластных территориях. И поскольку свое присутствие в Лондоне молодая леди Хеллсинг считала лишним, Электра сообщила Серас, что они на время переедут в Токио. А потом еще куда-нибудь. Она думала, что дракулина выразит протест, однако оказалось, что молодая девушка-вампир успела навоеваться за свою жизнь и совершенно не против прикрывать спину новой хозяйки в ночном клубе, а не на поле боя. Так началась их жизнь богатых скитальцев.