Cosmos atrosanguineus

Топот тяжелых ботинок раздавался все громче, звук пробирался сквозь приоткрытую широкую вырезанную пластину в металлической двери, остальное — наглухо изолировано, как и все здесь, включая меня. Шум прекратился, металлическая дверь грязно-серого цвета открылась с тихим истошным скрипом, а звук эхом разнесся по пустому коридору. — На выход, — строго произносит охранник, хмуря брови и наблюдая мою позу: я висел вниз головой, зацепившись ногами за решетку на окне, руки были плотно прижаты к груди, а глаза смотрели прямо на вошедшего, пожирая. Возражать не стоило, так как я провел здесь всего год, остаток срока составлял три года. Плавно разводя руки и хватаясь за решетку, я освободил ноги и спрыгнул на пол, разминая плечи. По взгляду парня в форме я понял, что стоит надеть кофту, скорее всего мой голый торс будет не кстати, что я собственно и сделал. После того, как я вышел из камеры, еще три парня схватили меня под руки и надели наручники на мои запястья, плотно прижимая железо к коже до неприятного жжения, и кроме как шикнуть я ничего не смог. Меня вели вверх по лестнице, на третий этаж этого изрядно прогнившего здания. Тюрьма «Судон» была известна тем, что в ней удерживали самых неугомонных преступников в Пусане, не смотря на то, что город не является центром страны, именно сюда помещали самых «интересных» личностей. Поспорить с этим фактом невозможно, здесь и правда собран полный гербарий. — Шевелись! — повышает тон один из проводников, который повыше. Я лишь усмехнулся и как прежде шел в развалочку. Он мне с первого взгляда не понравился, хотя, бить подобных ему куда приятнее, но, это чувство остается маленькой мечтой, чтобы выйти отсюда поскорее, я должен вести себя правильно, до тошноты правильно. Мы остановились у бронированной двери, один из этих хлюпиков открыл ее и меня толкнули вовнутрь. Похоже на кабинет стоматолога — все белое и раздражающее, вот только не хватало кресла и мужичка с мерзкой улыбкой, состоящей из двух золотых зубов спереди. Помещение наполнял только стол и два стула друг напротив друга, шкаф с большим количеством папок и тумба у окна, на которой стоял кувшин с водой и два прозрачных стакана, натертых до блеска. Давненько я не видел настолько чистой посуды. Меня усадили на один из стульев и пригрозили не шуметь, охранники вышли из помещения, оставив меня наедине с собой. — Заебись. — молвил я сам себе и развалился на белоснежном стуле, ослабляя наручники, выкручивая один маленький винтик из правового кольца. Меня отвлек скрип входной двери, в помещение вошла брюнетка приятной внешности, ее локоны были шоколадного оттенка и переливались на солнце, кожа немного поблескивала и ослепляла. Ее одежда поразила меня настолько, что я не был уверен в том, что и правда скучаю по женщинам: мешок по щиколотку, который назывался платьем, мало того, он был цвета хаки, на руках браслеты из кожи в виде кос и у локтя серебряная пластина. На шее у нее была черная полоска из бархата, сразу вспомнились греческие города-колонии, она будто только освободилась от рабства. — Здравствуй, меня зовут Лора, — вдруг заговорила она, присаживая напротив меня. Не могу не подметить вновь, что она красавица, но так портить одеждой все свои достоинства — талант. — Вы похожи на рабыню, — озвучил я свои мысли и повел бровью, показывая, что не шучу. — Неужели? Так и есть, — пожимает плечами и поправляет кожаный браслет на правой руке. — Это тюрьма, если вы не заметили, — меня позабавило такое общение, хоть какое-то разнообразие за эти тухлые двенадцать месяцев. Ее ухмылка стоила того, чтобы раскручивать винтики на наручниках оперативнее, напротив меня девушка, я пожалею, если не прикоснусь к ней хотя бы раз. — Я знаю, я здесь не просто так, я — психолог, — указывает на себя двумя ладошками, будто одобряет собственный выбор. Мой смешок был громче, чем я того ожидал и Лора резко опустила руки на стол, нахмурившись. — Я здесь для того, чтобы помочь тебе, ты ведь знаешь, что твой гнев неконтролируемый и ты иногда колоссально теряешь контроль. Ее слова не были чем-то новым для меня, но то, что она сказала это так, будто я — додик, меня немного задели. — Ха, — вновь усмехнулся я, понемногу выводя ее из себя. Странно, она даже не скрывала то, что я ее раздражаю, не была спокойной и меланхоличной, какими я обычно привык видеть мозгоправов. Если честно, то я просто оттягивал время, я почти снял наручники и она не должна заподозрить что-либо, иначе все пойдет прахом. — Твое поведение только доказывает это, тебе нечем возразить, — брюнетка цокнула языком, скидывая прядь волос с плеча. — Явно, — четко произнес я и поставил на стол шесть винтиков, тихий звон был мелодией для моих ушей, я делаю подобное впервые, ибо так же впервые меня отправляют к психологу, я говорил им, что не стану говорить с человеком, у которого в голове голограмма моих воспоминаний, но эти твари все же решили добить меня окончательно, либо сломить, смысл один и тот же. Лицо мозгоправа вытянулось и большие карие глаза затмили расширенные зрачки, почти покрывая глазницы. Она молчала, не кричала и не звала на помощь, просто ждала чего-то, будто обречена. Я не стал подниматься со стула и следил за ее реакцией, жаль, но она была никакой, эта Лора абсолютно ничего не делала, только дышала, периодически взмахивая густыми ресницами. Я не умею ждать, выжидать — да, ждать — нет. Резко поднимаюсь, отталкивая стул назад и обхожу стол, останавливаясь за ее спиной, которая была так красива, возможно я просто стал повернут, женское тело — моя икона, с недавних пор, то бишь год. — Разве не было правильным оставить одного охранника здесь? Вы понимаете, что вам просто так не уйти? — наклоняюсь к ее уху и шепчу тихо, врываясь в ее личное пространство, — вы совершили большую ошибку, Лора. Она сглатывает и сжимает маленькую ладонь в кулак, тяжело выдыхая: — Оставляя здесь третьего, я бы совершила грубую ошибку, мы будем говорить о твоей агрессии и причинами ее вспышек, труп нам не нужен, — смотрит вперед, словно меня не замечает, как специально. Выравниваюсь и сажусь на стул, закидывая ноги на стол. Она пахнет шоколадом. — Ну, — складываю руки на груди и смотрю в потолок, от ярко-белого света которого у меня появляются блики в глазах, и я опускаю веки. — Ты из детдома, я права? — Закроем тему или я сломаю шкаф, — выдал я, дернув бровями, это становится веселой игрой. — Так да или нет? — все давит, бестия. — Нет, — сразу же отвечаю на поставленный вопрос, — я соврал, чтобы никто не узнал о том, что мой отец предприниматель, который скрывает мое существование, мать умерла при родах, родственников нет, только сводная сестра, хотя, эта шкура заботится только о своих ногтях на ногах и своем пушистом клубне шерсти по имени Ши. — Разве, вы не должны были как-то наладить контакт за все это время? — Она назвала собаку в честь демона, о чем мне с ней разговаривать? — недовольно пропыхтел я, фыркая. — Ладно, — ее тон был недовольным, но она и не ожидала большего, — почему ты не общаешься с отцом? — Кроме денег ему нечего мне дать, — пожал я плечами и открыл глаза, одна из лампочек резко перестала гореть и заставила меня вновь смотреть на психиатра. — В твоем деле написано, что ты раньше избивал компании парней. — Идиотов, если быть точным. — Хорошо, каковы мотивы? — Издевательства над животными, девушками, предметами. — Робин Гуд Пусана? — усмехнулась она. — Мне больше нравится Бэтмен, Робин бомж и бесхарактерный, — встаю у окна и вижу, как заключенные проводят время на прогулке, я называю эту часть дня «тухлый движ», мужики и парни ходят по кругу, передают друг другу наркоту и нередко бьют морды. — Хорошо, тебя посадили за… — Я убил дилера в клубе, точнее, я засунул ему в глотку стопку текилы, — перебил я Лору и ухмыльнулся, — он умер по большей части из-за того, что захлебнулся, чем из-за того, что стопка потеснила его гланды, — я говорил без капли сожаления, это так, не жалею. — Понятно, — прокашлялась та, — присядь. Я послушно сел на стул и, мы оба молчали. Я услышал тиканье часов и закрыл глаза, сводя челюсть, меня это изрядно выбешивало еще с детства. Терпение лопнуло спустя минуту, подняться со стола в доли секунды было проще простого, а разбить часы о собственное колено — еще проще. Брюнетка просто прикоснулась указательными пальцами к вискам и замычала: — Что же ты творишь? — Для чего здесь часы? — нервно уселся я за стол. — Это способ найти нужное направление. — Куда? В ад? — саркастично повысил я тон, она знала, что я ненавижу тиканье часов. — Ах, совсем нет, — опровергает, чем еще больше злит меня. — Лора, не раздражайте меня, разозлить меня — проще простого, даже стараться не нужно, — я сжал кулак под столом, опуская глаза на свои колени. — Знаю, — кивает и поднимает на меня свой потерянный взгляд, — как долго ты хочешь пробыть здесь? Разве тебе не хочется покинуть этот гадюшник? — Хочется, но и лизать жопы этим пидарам я не буду, буду терпеть, но мы оба прекрасно знаем, что это ненадолго, — озвучил я свои догадки, и девушка кивнула, спорить с этим было глупо. — Тогда, почему ты сидишь здесь? — интересуется, предчувствие ее не подводит, я здесь не просто так. — Когда я вошел в этот «рай на земле» я хотел сразу же разрушить все здесь и уйти, но как только вошли вы, все стало интересней, — поднимаюсь с места и подхожу к ней, кладя перед ней на стол наручники, — некоторые люди считают себя свободными, не подозревая, что являются в заточении, попали в ловушку. Похоже, она все поняла, дернулась прочь, но я схватил ее за плечи и усадил на стол, прижимая к себе: — Тш, не спешите, мы только начали, вы же решили покопаться в моей душе? Теперь я удовлетворю свой интерес, — впиваюсь в ее алые губы и удерживаю хрупкие запястья, поваливая брюнетку на стол. Если бы я знал, что, войдя сюда, встречу ее, то никогда бы не вышел из камеры. Желание движет мной и любые преграды становятся просто картоном пред огнем. Срывая с нее нижнее белье, я думал только обо одном — она не часть моего мира, после того, что я сделаю, это останется прежним. Лаская ее округлые бедра и талию, мне вовсе снесло крышу и ее тихие мольбы стали шёпотом. Вскоре, она прекратила сопротивляться и поддалась мне, словно до этого просто играла, а ведь и правда, Лора просто играла со мной. Девушка охотно отвечала на поцелуи и сама прижала меня к себе, заставляя сильнее хотеть ее тело. Медлить не стоило, да и я не собирался останавливаться. Войдя в нее, мои глаза покрылись пеленой, я оторвался на ней так, словно она не была живой, но ей нравилось, брюнетка тихо стонала мне в плечо, периодически кусая его. После того как все завершилось и запах шоколада понемногу отдалялся, я подтянул штаны и посмотрел на ошеломленную Лору, психолог свела ноги и выровнялась, чуть ли не падая, ее поддержал стол. — Ты… — промямлила она, будто не ожидала такого от самой себя. — Чонгук, — я ухмыльнулся, вытирая капельку пота со лба. Ее шаги были медленными и неуверенными, девушка открыла дверь и схватила охранника за шиворот, рыча: — Уводи. — Что с вами?! — воскликнул тот, замечая синяки на ее лице, похоже, я слишком сильно схватил ее в процессе. — Ах ты, урод! — двое парней помчались ко мне, доставая дубинки. Я отбился от обоих, нанося им средние телесные повреждения. Раздалась отвратительная на слух сирена и в помещение ввалились пятеро охранников с угрожающим видом, меня скрутили и повели на выход с угрозами. На пару секунд я пересекся взглядами с Лорой, девушка обняла себя за плечи и тихо сказала: — Фантазер. Я нахмурился и попытался что-то ей ответить, но меня слишком быстро увели, точнее, уволокли. Меня просто пихнули в камеру и хлопнули дверью, это обескуражило меня. Обычно избивали и запирали на улице без еды. Я подошел к зеркалу и усмехнулся, моя фантазия когда-нибудь доведет меня. Просто поцеловав ее, реальность ускользнула из моих рук, как бы ни был яростен и вспыльчив, с ней это становится проще. — Хахаха, — я засмеялся, словно больной, улыбка озарила мое лицо. Когда я думал, что она у меня на крючке, все было в точности наоборот. Теперь я понял — это наша не последняя встреча. Эта необычная девушка-рабыня сыграла со мной злую шутку, как с ребенком, маленьким мальчиком. Она знала, что мне нужно и ловко воспользовалась этим, создала иллюзию моего триумфа. — Черт… — я опустил взгляд на свои штаны и вздохнул, все же год воздержания дает о себе знать. Она — прекрасный цветок среди ядовитых растений, ее красота пленяет всех и каждого, одурманивает и слепит, затаскивает в свои нежные объятья. Когда предвкушение победы затуманивает разум, мы теряем вкус, не осознавая, что чувствуем горечь.