МИФ, МИФ и ещё раз МИФ

– ...Каких это слухов? – О, самых обычных. Что мы едим своих врагов, пытаем людей для развлечения и предаемся половой практике, считающейся сомнительной по стандартам любого измерения. Люди не знают, сколько тут правды, а сколько – преувеличения, но никто из них не рвется выяснить это из первых рук. – А сколько в них правды, Ааз? – спросил я, приподнимаясь на локте. Он нехорошо улыбнулся. – Достаточно, чтобы поддерживать правдивость этих слухов.

Приготовления к отправке заняли целый час, из которого ровно половину я метался по кабинету, ожесточённо переставляя предметы в поисках чёртовой тетради (страшная догадка, что она имела некоторое отношение к похищению, просилась в руки, как пушистый котёнок). Остальная команда частично готовилась к предстоящему походу, частично следила за мной хмурыми взглядами и обсуждала сложившуюся ситуацию. На повестке дня стояли такие вопросы, как, например, почему Ааз, почему Лимб, почему чёртово небо голубое, ну сколько можно болтовни?! Тетради не было, как, собственно, и моего партнёра. Остановившись, я прикрыл глаза и сосчитал до пяти. Не помогло. Ещё до пяти. - Квингли, остаёшься здесь, присматриваешь за моим кабинетом. Танда, пойдёшь со мной, Корреш… страхуй нас, ладно? Через тридцать минут можешь заходить, если мы не объявимся, перебросив Ааза через плечо, но ты мне нужен там снаружи. - Конечно, Скив, - задумчиво улыбнулся Корреш. - Маша – будешь с Коррешом. Надеюсь, два человека не спугнут этого… этого… Я закрыл глаза, отчётливо чувствуя все энергетические линии в радиусе пары сотен метров – сильные, слабые, разноцветные, влекущие… мне пришлось взять себя в руки, чтобы просто не снести вяло болтающуюся дверь. - Отправляемся, - только и сказал я коротко. Нас ждал путь к старому доброму проходу, ведущему в мир вампиров и встреч с новообретёнными врагами, которым со стопроцентной гарантией грозят весьма и весьма мучительные часы. Уверен, можно опустить подробности нашего путешествия – да я и не слишком хорошо запомнил его, полный дикого сочетания сосредоточенности и рассеянности. Вечерний Блут был освещён заходящим солнцем, придававшим ему незыблемую атмосферу покоя. Всё ещё не ночь, но уже не день – здесь это было сравнимо с рассветом, однако у меня не было сил вспоминать или анализировать милые особенности Лимба. Мы добирались до цели достаточно долго. Серое здание склада больше напоминало мне амбар и совсем не вписывалось в архитектурный стиль города, что не прибавляло ему ни очарования, ни уродства. Полагаю, склад был приставлен к бар-ресторану, зазывавшему яркими оттенками стен по правую сторону дороги. Корреш и Маша молча кивнули мне, остановившись в десяти шагах от входа с самым непринуждённым видом. Я замер, судорожно понимая, что не продумал ни одного своего действия. Некоторое время ушло на то, чтобы унять внезапно нахлынувшую на меня дрожь, после чего я толкнул дверь, ведущую внутрь, и двинулся вперёд, сопровождаемый непривычно собранной Танандой. Спустя десять шагов в полумраке, рассеиваемом редкими лучами солнца, которые пробивались через неопрятные дыры в потолке, моя спутница вскрикнула, резко схватившись за колени и пошатнувшись. Я обернулся к ней, из-за чего пропустил появление героя дня. Он оказался не самым высоким деволом, как и не самым низким. Стоял, укутанный в тёмно-синий плащ, резко контрастирующий с кожей, притом сама кожа имела довольно широкую градацию оттенков алого – от бордового до мягкого сиреневого. Далеко посаженные выпуклые глаза не выражали никакого напряжения, чёрная козлиная бородка смешно торчала во все стороны, протянутая в сторону Танды рука умиротворённо покачивалась вверх-вниз. Я посмотрел на тяжёлый браслет, загадочно поблёскивающий ярко-фиолетовым. Судя по всему, артефакт, похожий на один из тех, которыми увешивается Маша. - Твою красивую спутницу мне придётся обезвредить, - почти весело заявил Рокурт Крок, ныне безобидный торговец коврами. У него оказался глубокий выразительный голос с едва заметной хрипотцой. – Мог бы вообще никого с собой не брать, вряд ли они смогут принимать участие в переговорах. И тут мой взгляд упал на внушительных размеров дубовый стол, приделанный к стене. Хлипкая потрёпанная тетрадь лежала на нём, плотно закрытая, немного порванная у нижнего края, но до отвращения знакомая. Мои мысли заметались от раздражённого «так и знал» до перепуганного «только не это». Ну какого же хрена, только не это! - Я здесь лично только для того, чтобы сформулировать свои требования. – Крок аккуратно взял тетрадь в руки, задумчиво рассматривая витую подпись на неизвестном языке, украсившую обложку. – Одно требование. Мне очень, очень нужна твоя корпорация, Скив. Полноправно. Или ты никогда не увидишь героя своего романа. - Сколько иронии, - сказал я, абсолютно не уверенный в выбранной тактике, но просто не способный выносить происходящее молча. - В самый раз, - скупо улыбнулся Рокурт. – Леди не в курсе, да? – Танда стояла, что-то обдумывая, не торопясь отвечать, как-то странно подёргивая плечами. Через мгновение до меня дошло, что её руки и ноги просто неспособны двигаться, а попытки вырваться не приносят никаких результатов. – Большая любовь, все дела. Прямо здесь вальяжно расположились аж две энергетические линии (необычайная удача для данного измерения), но я не спешил их использовать. Несмотря на некоторую плачевность положения, мне всё ещё нужно было услышать, где Ааз. - Если ты не отдашь мне корпорацию, я обнародую все эти замечательные записи. Чтобы ты меня не надул, извращенец пока останется у меня. Он же тебе крайне, крайне важен? Я молчал, раз за разом возвращаясь к полному отсутствию вариантов, будто перебирая листы пустого альбома в абсурдной надежде вдруг обнаружить решение, которое не заметил раньше по малообъяснимой причине, дикой случайности... - Что, если это просто провокация? – Мои губы начали растягиваться в подобии спокойной, но не слишком ровной улыбки. – Твои действия принесут мне знаменитость. Большую популярность, Рокурт. И если это то, чего я добивался, что ты станешь делать, ещё более оттенённый моей известностью, которую сам же подарил? Чёрная, не чёрная, слава есть слава. Мы встретились взглядами, взаимно поражаясь серьёзности наших лиц. И тогда я увидел, как две силовые линии, ничем до сих пор непобеспокоенные, дрогнули и подёрнулись рябью. Это было страшно и поразительно - они сплетались, подгоняемые золотым кольцом, на которое я обратил внимание только теперь – богатая побрякушка буквально источала силу, зажатая меж пальцев девола. Я замер, спиной ощущая, как дверь затягивает алая сеть энергетических нитей, отрезая меня и Танду от ждущих снаружи друзей. - А теперь поговорим серьёзно, мистер Скив, - медленно сказал Крок, растирая пальцами обложку моей тетради. Что он может сказать ещё, билось в моей голове, что… Мне нужно вывести Тананду отсюда, пока её, замершую в напряжении неподалёку, не приплетут к моей глупости, мне надо спасти Ааза. О да. Я здесь только за этим, крепла твёрдость в моём взгляде, леденеющем с каждой секундой. Мне когда-то сказали, что я очень спонтанный юноша. Весёлый и разрешающий проблемы настолько играючи, что впору вести мемуары. Совет, как видно, был не из лучших – всё такая же спонтанная попытка мемуаров слишком дорого мне обходится. Может быть, поэтому сейчас я чувствую себя за гранью своего «игривого стиля». - Думаю, ты просто врёшь мне, - наконец сказал торговец коврами. Я дёрнул уголком рта, в свою очередь осторожно примериваясь к взбесившимся силовым линиям. Мне нужно только ухватить одну из них за край... – Давай будем искренними. Написано ведь с таким чувством, - продолжил Крок. И зашелестел страницами. Я даже сбился, отпуская из поля зрения свою цель, до крайности удивлённый и, если честно, обеспокоенный. Пока дневник лежал на столе, мне удавалось абстрагироваться от него - объекта, которым меня умело шантажировали и в котором было написано слишком много лишнего. Теперь сохранять невозмутимость стало куда сложнее. - Когда он чуть щурится, кажется, что он подсчитывает очередную прибыль или анализирует каждого второго слишком настойчивого клиента. Куда реже я действительно могу заметить, что нередко в такие моменты он уходит в себя, и у зрачка будто появляется лишний блик. Он смотрит на меня – или мимо меня, но неизменно прикрывает глаза, вдруг на секунду улыбаясь. Цвет его глаз тогда растворяется, впитывается в реальность, теряясь в чём-то ещё, что, кажется мне, вдруг отпускается на свободу. Что-то несоизмеримо большее. И я хочу, чтобы он всегда смотрел на меня так, никогда не отводя взгляда. Я замер, хмурый и немного испуганный, оценив прочувствованные интонации. Зачем он читает? Ублюдок, кажется, даже сделал закладки. - Фантазёр, - хехекнул тот, подняв голову. – Такой романтик не будет владеть корпорацией М.И.Ф. И сейчас мы всё выясним. Если это только провокация – тебе должно быть в достаточной степени всё равно, что случится с моим пленником, никаких чувств, да? - Он мой партнёр, - произнёс я, выделяя каждое слово. – Лучший, ближайший друг. И с ним ничего не случится, пока это так. - Если бы он только коснулся меня, - процитировал Крок, жалостливо смотря мне в лицо. - Скив, - тихо позвала Танда, натянутая, как струна, готовая к бою, но прекрасно видящая феномен энергетических линий. И, кажется, в отличие от меня ей было знакомо то, что с ними происходило. Я дёрнулся, как от пробуждающей пощёчины, и мысленно потянулся к одной из них. Было больно. Ну, не то чтобы невыносимо. Просто будто какой-то хлыст стеганул меня под колени, заставив пошатнуться и упасть на холодный пол, уперевшись в него рукой, а из лёгких одним болезненным нажатием, как из тюбика, выдавило весь воздух. Теперь и мне стал ясен замысел артефакта, непринуждённо покоящегося на пальце Рокурта. Любая попытка задействовать энергетические линии будет действовать с отдачей, мастерски бьющей по всем фронтам мага-экспериментатора. - Без магии, да? – спросил я через десяток секунд, придя в себя. Голос мой яростно звенел. – Думаю, мы прекрасно справимся. - Это согласие? – трепыхнул левым нежно-розовым ухом девол и пошевелил губами. - В зависимости от того, насколько цел Ааз, я согласен не пачкать стены твоими кишками. – Смех, разобравший меня, был довольно нервирующим даже на мой непредвзятый вкус. Но остановиться было слишком трудно. – Тебе бы так повезло, окажись в твоих руках настоящая провокация. Но я не настолько изощрён - или изобретателен, это как посмотреть. Девол неопределённо сдвинул брови. - Ты мне угрожаешь, - сказал он, прокручивая на пальце своё кольцо. - Да, и ты это знаешь, - ответил я, осторожно поднимаясь на ноги. – Потому что если мне не понравится, в каком состоянии находится мой партнёр, ты заплатишь кровью. Уверен, мы договоримся – купишь мою корпорацию за пару-тройку литров? Танда не отрывала от меня взгляда. Вдруг её лицо дрогнуло и озарилось какой-то спокойной задорной полуулыбкой. Думаю, она решила, что у меня есть план. Я улыбнулся ей в ответ, уверенно и зло. Плана у меня, в принципе, не было. Совсем. - Мы здесь торгуем не моей жизнью, - рявкнул Рокурт, - Твоя ничего не стоит, девол, но я готов оставить её тебе, если будешь вести себя хорошо, - повысил я голос, впервые наплевав на то, как резко он звучит. - Ты мне ещё первую попытку не засчитай, - фыркнул Крок, неприязненно оскалившись. – Парень, ты втрескался в зелёного монстра, от чьего похмельного дыхания меня просто выворачивает! Ты мог бы сказать мне спасибо за то, что я избавил тебя от этого извращенца. - Думаешь, моя благодарность будет равноценна моей корпорации? – медленно спросил я, запрокинув голову и скользнув взглядом вдоль балки, покачивающейся на сквозняке – её удерживал еле слышно скрипящий канат, тянущийся от самого потолка. – Ты посмел решать за меня, за моё «спасибо», за моего партнёра? – Мой голос понизился до шипения. Балка продолжала своё монотонное движение, зависнув прямо над головой похитителя, будто он специально выбрал это место. – Он изверг, а не извращенец, необразованное ты бревно, и, боюсь, вторая попытка провалилась с треском, который первой даже не снился. Уверен, у моей ассистентки найдётся заклинание или артефакт для исследования памяти бессознательного индивидуума, что избавит меня от вида вывернутого наизнанку девола. Может быть, это следствие врождённой болезни? Не уверен, что разбираюсь в физиологии деволов достаточно хорошо. – Лиловое лицо Рокурта медленно темнело, приобретая всё более сочный оттенок. – Мне совершенно неинтересно то, что ты думаешь – об Аазе, обо мне, о корпорации и даже о своей прабабушке в десятом колене. Это больше не имеет никакого значения, Рокурт. – Я усмехнулся, напряжённо раздумывая, правильно ли поступать согласно медленно зарождающемуся плану и действительно ли я смогу найти Ааза, если ошибусь. – Только один вопрос. Он жив? - Ты получишь любую информацию, как только мы договоримся о цене, урод! - прокричал девол, вскидывая руку с зажатой тетрадью в сторону Танды. В тусклых солнечных лучах блеснул тяжёлый перстень, едва держащийся на миниатюрном мизинце. – Наверное, мне пора сократить эскорт Великого Скива, который слишком зазнался и, кажется, гордится своей дрянной привязанностью к извращенцу! - Хватит, - тихо произнёс я и мысленно потянулся к завивающейся безумной спиралью энергетической линии, почти нежно оглаживая её по зыбкому боку, едва прикасаясь, примериваясь... «Скив, стой! Тебя же просто вырубит!» заорала Танда, проследив мой взгляд и наконец-то поняв суть того самого Плана – всего-то ведь и надо было, что надорвать канат, больше от меня ничего и не требуется… Оглушительный грохот бьющегося стекла заставил меня вздрогнуть. Девол пошатнулся, и я изумлённо смотрел, как крупные осколки разлетаются во все стороны от его головы (один особо крупный застрял в спутанных волосах). Когда мясистое тело Рокурта упало на пол, я с необъяснимым чувством посмотрел на… Ааза. Тот раскованно стоял и крепко сжимал в руке горлышко вазы из неопределённого материала. Впрочем, горлышко – это всё, что от неё осталось. Деактивированные артефакты позволили линиям выгнуться и прийти в стандартное положение, и будь линии материальными, нежно-алые всполохи даже сейчас отражались бы в многочисленных зеркальных осколках. * * * - Привет, ребята, - сказал Ааз, снова нарушая повисшую тишину. Краем глаза я увидел, как Танда со стоном согнула ногу, придерживая её рукой за носок, и на лице девушки читалось видимое удовольствие. Мне даже показалось, я слышал дробный хруст. - А что вы тут делаете? – не без подозрения спросил мой партнёр, после чего смачно икнул. Я почувствовал, как челюсть медленно падает мне на грудь. - Мы пришли тебя спасать, - пояснила Тананда и скрестила руки на груди, до странного невозмутимая, если учитывать предшествующие события. После недолгого молчания она ещё и весомо пошевелила бровями: - Тебя похитили. - Меня что? Ааз со значением посмотрел на меня, но, встретив мрачный серьёзный взгляд, опять обернулся к Танде. Немного помолчал. - Вы шутите, - наконец неуверенно резюмировал он. - Очень похоже, что мы шутим? - Хм, ну, Танда, милая... мы с моим новым приятелем напились здесь... разделили редчайший, крепчайший напиток!.. До сих пор мне казалось, что я всего лишь немного переусердствовал с алкоголем и вырубился там, где сидел. Я старался не косить взглядом на её феерический фэйспалм. У меня задёргался глаз. - То есть, тебя не похитили? – вяло подытожил я, борясь с нездоровым желанием провалиться под землю. – И… ты в порядке? - Ну, меня мучает страшный сушняк, - задумчиво сказал Ааз, после чего вгляделся в моё лицо так внимательно, что в груди что-то недоумённо ёкнуло и трепыхнулось: какого чёрта это только что было? - Давай, отведи нашего непохищенного друга в отель, Скив, - негромко сказала Танда, пнув валяющегося Крока носочком стройной ноги. - А с этой тушей я как-нибудь разберусь. - Ты уверена, что будешь достаточно деликатна? - спросил я, совсем не уверенный. - Я не сильно запачкаю здесь стены, - улыбнулась Танда. От этой её улыбки избы сами переставали гореть, а смущённые и взволнованные лошади телепортировались в антимир. Но, о небо, я почувствовал себя неуютно. - Шучу, Скив. Не волнуйся. Ааз хмыкнул и двинулся в мою сторону неровной походкой. Полагаю, он всё ещё не отошёл от выпитого. Кому вообще было интересно моё мнение?.. Отель ведь в двух шагах от склада. * * * Когда за нами закрылась дверь, я скинул с плеча и подвинул ногой к столу сумку, в которой хранился только что купленный поздний обед. Комната была невзрачная до неприличия, но меня это мало волновало - Ааз, в котором я отчаянно нуждался, действительно был рядом, только что вот прошёл в дальний угол комнаты и с неприязненным выражением на лице смахнул с полки толстенный слой пыли. Потом он развернулся ко мне, и взгляд его был до отвращения трезв. - Не хочешь мне ничего рассказать? Или мне только кажется, что назрел некий важный вопрос? - спросил он, и его вкрадчивый голос заставил меня замереть. Встретившись с ним глазами, я сглотнул. Куда делась вся уверенность, злость, энергия, которая помогала мне в разговоре с Кроком, я не имел ни малейшего понятия. - Мне казалось, ты ещё пьян. - Маленькое невинное похмелье, - невозмутимо ответили мне. - Ты должен быть хоть немного неадекватен после случившегося. - Я не неадекватен, я всегда такой, - оскалился Ааз, и любая моя надежда тихо-мирно насладиться едой несколько депрессивно начала катиться к провалу. В моём молчании было столько безнадёжности и непонимания, что Ааз почти сдался, но всё равно не прервал зрительного контакта. Вопрос повис в воздухе, и я совершенно не знал, как на него ответить. - Слушай, партнёр, ты мог бы хоть как-то прокомментировать своё последнее выступление, - наконец проворчал он, нацепив на лицо оскорблённое выражение. Мне подурнело. - Нет, - сказал я совершенно убитым голосом. Он был там. Он был там. Он. Был... Круговорот в моей голове всё не хотел останавливаться. Как в женском романе, как в долбаном женском романе, думал я, нет, этого просто не может быть. - Уверен? Пока я до вас добирался, ты говорил очень убедительно, - продолжил изверг, наконец разрывая замкнутый круг в моей голове, и меня будто прошибло током, я затараторил: - Ааз, ну, всё не так, в смысле, всё не совсем так. Или... так. Но... ты вроде бы многого не знаешь? И... - Кажется, я просто захлебнулся беспомощностью. - Ты, наверное, не с начала слушал... – Будто его острый слух позволил ему пропустить хоть слово. - И, на самом деле, я не уверен, что ты всё правильно понял. Объяснения иссякли, так толком и не начавшись, аргументы начали повторяться, как в плохом спектакле. Дыхание кончилось, и я опустил голову. Всё. Безнадёжно. - Всё так. - В тишине вечернего Блута мой тихий голос не нарушался ничем, с улицы не раздавалось голосов, мы были совершенно одни во всём мире, и не было никого, за чьей спиной мне удалось бы скрыть себя от цепкого взгляда. - Ты можешь уйти. Минуту мы молчали, не нарушая немую сцену, с какой-то особой бережностью умалчивая каждый своё. - Скив, ты... - Или я могу уйти, - наконец удалось мне вырваться из оцепенения, будто чужие слова опять прорвали плотину, вспоров тонкую прозрачную плёнку, которая была между хрупким равновесием и непрерывным потоком. - Я... знаешь, наверное, это не очень-то взвешенные слова, но было здорово высказать то, что я говорил... тебе. Но сейчас у меня совсем не получается испытывать хоть малейшее облегчение. Молчание опять наполнило лёгкие тяжестью, моё тело испытывало почти физическую нужду в немедленном объяснении, мой разум вообще отказывался принимать во всём этом участие. Ааз был там. Он слышал мою чёртову исповедь, которая предназначалась тонкой тетради. И ведь как всё было? Крок раздобыл тетрадь, угостил Ааза «редчайшей выпивкой» со склада, возможно, рассчитывая на действие снотворного или только градуса алкоголя, уже неважно. Думаю, бессознательный Ааз пролежал где-то в здании, пока его не потревожили голоса. Как можно было быть таким неосторожным похитителем? И главное… что сейчас? «Похищенный» всё ещё стоит в метре от меня. Мне страшно. - Мне нужно идти. - Ты хочешь сказать, что только что признался мне в своих чувствах и готов уйти куда подальше, только бы не слышать ответ? – Я моргнул: прозвучало очень просто и прямо. Он шагнул в мою сторону. И мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не сделать шаг назад. "Я признался тебе?" - с некоторым отчаяньем спрашивали мои глаза. "Ты только что расписался под этим кровью, малыш", - отвечал взгляд Ааза, и я медленно погружался в глубочайшую панику. - Да, - тихо ответил я. Моё «да» было сразу всем – согласием, откровенностью, ответом, бегством. – Извини. Мне кажется, было очень глупо питать какие-то надежды на этот счёт. Ааз остановился и просто молча смотрел на меня несколько секунд. Я пытался понять, какую эмоцию выражает его лицо. - Чем ты руководствовался, когда делал выводы? – спросил меня он наконец. Ну что за нечитаемое выражение лица, ччёрт, как же оно нервирует! - Чем? – Вопрос застал меня врасплох, но не сбил с толку. – Даже не знаю, Ааз, - сказал я, растягивая слова и чуть отвернувшись, пытаясь скрыть бурю чувств, мешавшую думать и держаться уверенно. Я молчал, мучительно отказываясь осознавать, что мы стоим здесь, сейчас, разговаривая об этом. Всё выглядело нереально, и когда я снова открыл рот, меня уже просто несло от неверия в действительность происходящего. – Может, начать с того, что я неуравновешенный подросток с Пента, который не умеет и половины того, что умеешь ты? Сколько лет жизни за твоими плечами? А за моими? – Я запнулся (я что, действительно сейчас говорю всё это, на полном серьёзе, в лицо?), но болезненно сощурился и продолжил. – А сколько ещё будет за твоими плечами? Наверное, я не доживу даже до того момента, когда к тебе вернутся магические силы. Я не доживу даже до того момента, когда мой дракон сможет говорить, Ааз. Пришлось на секунду замолчать, так как я боялся, что голос мне откажет. Не знаю, что выражало лицо моего партнёра теперь, я старался не смотреть в его сторону, а заняться внимательным изучением паутины где-то у потолка. - Мне нечего тебе предложить, кроме себя. А что тебе может во мне понравиться? Обширные познания? Ты был моим учителем, поэтому знаешь всё, что известно мне. Тело? Худосочного пентюха? – Глуповатое название жителей моего измерения неприятно для слуха и самооценки, но чем более презрительно оно прозвучало сейчас, тем лучше. - Даже не нуждается в комментариях. Уверен, ты можешь найти себе прекрасную женщину с Извра и спокойно получать наслаждение. – Я опять сбился и почувствовал, как покраснели кончики ушей, но заставил себя продолжить. – Сомнительные качества моего характера и обременительные чувства? Я посмотрел на Ааза и криво улыбнулся, отчётливо ощущая, как противно защипало в глазах. Казалось, все внутренности сделали кульбит и ухнули вниз, оставляя за собой тесную пустоту, в которой не было места для чего-то ещё. Мир задрожал, подступив на шаг ближе к яркой точке исчезновения. Теперь, когда были озвучены самые худшие мои предположения, самые безрадостные мысли, подтачивавшие любую возможность улыбаться достаточно долго, чтобы занять первостепенную позицию, осталось только неогранённое Ничто, шаг до маленькой бытовой истерики. Препарация правды была слишком болезненной, быстрой и неожиданной. «Ничто» переливалось всеми оттенками чёрного, как драгоценный металл, и утробно мурлыкало сытым зверем. Сомнения. Страхи. Полностью обоснованные, отрицающие любую возможность того, что меня примут, поймут… ответят. Это же Ааз, неповторимейший среди извергов. Боюсь, я не смогу дополнить его в таком же неповторимом тандеме. Потому что у меня нет ничего кроме себя самого, нескладного и бесповоротно, так по-дурацки влюблённого. Вместо того, чтобы сказать задуманное «прошу прощения за свой идиотский порыв, доставивший кучу неприятностей всей корпорации», я сжал зубы и с усилием вдохнул воздух, пытаясь удержать полное безразличие к происходящему. Но моё спокойствие трескалось, как скорлупа, драматично истончаясь в плотном слое душного горя, которое заставляло меня чувствовать себя просто отвратительно. И тут я услышал смешок. Не полноценный смех, но мягкое «кха», которое пытались замаскировать под кашель. - Правильно ли я понял, - сказал Ааз, скрестив руки на груди. - Ты пытаешься сказать, что просто недостоин меня? Я вопрошающе посмотрел на него, сдерживая из последних сил подступающий к горлу ком. Расплакаться здесь и сейчас? Нет, просто смешно. - Самого прожжённого изверга своего измерения, которого боятся и презирают в любом обществе. С чешуёй, - он похлопал себя по плечу, - и обаятельной улыбкой. – Да, тут я был согласен. Очень… обаятельная улыбка. Мурашки в очередной раз начали своё путешествие у меня под одеждой. – Несахарным характером, сомнительным чувством юмора, маленькой алкогольной зависимостью и любовью к лёгким деньгам. Скив? Он неторопливым шагом подошёл ко мне и, протянув руку над моим плечом, непринуждённым толчком захлопнул приоткрытую дверь. Опёрся ладонью о косяк, нависая надо мной, как невозмутимый горный хребет (что было трудновыполнимо, учитывая нашу разницу в росте). - Сделай это ещё раз. - Что? – выдохнул я, заторможено моргнув и смотря ему прямо в глаза. - Скажи, что не достоин меня. Прямо сейчас. – Ааз приглашающе растянул губы в усмешке. Я почувствовал потребность оказаться по ту сторону двери. Немедленно. Уперевшись в неё лопатками, я также понял, что не смогу сбежать, даже если проломлю затылком дыру. Всё это было ни на что не похоже, и в то же время напоминало самый пугающий и вожделенный сон. После таких я обычно стираю простыни и долго молчу в компании своего дракона. Только вот каждый чужой прохладный выдох нестерпимо жёг и посылал волны дрожи, оставляя на моей стальной выдержке нешуточные пятна коррозии. Я чувствовал себя… без кожи. Голым, маленьким, с неприличной надписью на лбу. И казалось, что каждая новая секунда, длящая молчание, оставляла чудовищные шрамы на приоткрывшейся сути всего моего существа. Если честно, я никогда раньше не чувствовал себя более незащищённым. И что самое скверное, любые попытки спешно закрыть створки собственной души приносили только резкое неприятие. Мне хотелось быть открытым и искренним под внимательным взглядом Ааза. Задуманные слова просто застряли в горле. Я сильнее вжался в дверь, но нежелательная (ха-ха?) близость стала ещё более острой. Картина потеряла любое сходство со сном – слишком много ярких деталей. Ааз пах дорожной пылью и собой. И ещё какой-то специфической дрянью из местного ресторана – что-то знакомое до боли… захотелось наклониться ближе, чтобы принюхаться. Ааз наклонился ближе. «Жареные устрицы», сразу понял я, рассеянно соскользнув помертвевшим взглядом на его губы. Я заторможено повторял последнюю мысль про себя, с каждым разом краснея всё больше. В чужих глазах мне мерещилось какое-то шальное тепло. Или это бликующие огни старых ламп, свисающих с потолка, выдавались мною за желаемое. Заведомая ложь пьянила, пьянила тем, как просто исправить щекотливое положение враньём... в глаза… девол побери! Это было столь же невозможно, сколь на первый взгляд легко! Я беспомощно молчал. - Знаешь, малыш, ты, наверное, самое светлое, неожиданное, цельное, - произнёс Ааз, не дожидаясь моего ответа, - что случилось со мной за последние годы. И это был первый действительно настоящий комплимент, адресованный мне моим партнёром. Моё тело застыло, хотя почему-то показалось, что не сразу - оно медленно каменело по мере того, как приближалось лицо Ааза. Без спешки, давая полное право хотя бы попытаться уйти, не дожидаясь продолжения банкета. Он едва коснулся губами моего приоткрытого рта, и я перестал дышать. Закрыл глаза, впитывая текстуры чужого тела. Гибкие чешуйки, тёплые кожистые губы, осторожное дыхание, чёрт, чёрт, о небо, я умру – здесь и сейчас. И тогда он поцеловал меня, глубоко, порывисто вдавливая в дверь всем телом и забираясь ладонью за воротник. Он провёл ладонью по моему затылку, отчего я дёрнулся, выгибаясь ему навстречу. Мы пошатнулись, сжимаясь в единое целое настолько сильно, что у меня поплыло в глазах. Не помню… не уверен, что помню, как он распластал меня по стене, удерживая за подбородок и целуя с такой осторожностью и обладанием, что когда пришло время глотнуть немного кислорода, я качнулся следом за отстранившимся Аазом, тяжело выдыхая ему в губы остатки воздуха. Его рука соскользнула на моё горло, и я почувствовал, как судорожно дёрнулся кадык, когда вторая рука как бы между прочим забралась мне под рубашку, настойчиво опускаясь вниз вдоль горячей кожи. - Почему? - спросил я на грани слышимости, уже почти переставший осознавать что-либо, погружённый в давящее касание, от которого сладко сводило каждый нерв моего тела. Я спрашивал обо всём сразу и только об одном - что сейчас между нами. Акт жалости, принятие забавной игры, порыв безумия? Что ты чувствуешь, Ааз, прямо сейчас? Было ли это раньше? Он, кажется, едва заметно приподнял уголки губ и шёпотом ответил, склоняясь вперёд и проводя носом по моей ушной раковине (я сомкнул веки, пытаясь абстрагироваться от острой дрожи. Мне хотелось его так сильно, что руки сами тянулись действовать, но слишком важно было осознать ответ): - Может быть, мне просто не пришло в голову вести дневник. А я мог бы написать много интересного. Я стоял в его руках, едва держа равновесие, и все богатства мира вдруг стали пылью под моими ногами, когда он, не отрывая взгляда от моих глаз, огладил внутреннюю сторону моего бедра. А потом чуть сдвинул руку. * * * - Хм, ты ведь чуть не заехал мне по носу. - Хм. Это определённо испортило бы момент. - Знаешь, мне впервые даже нечем парировать… а… ххх, малыш… что ты делаешь? – Ааз шипит, напряжённо втягивая воздух сквозь зубы, и откидывает голову, когда я касаюсь языком его шеи, где-то у сгиба, рядом с едва заметным застарелым шрамом. Было так здорово изучать анатомию извергов в общем и особенности тела этого изверга в частности, вы бы знали. Теперь я могу заткнуть его одним непринуждённым движением… да… вот так. - У меня появилась прекрасная мысль, - прошептал я и потёрся переносицей о влажные чешуйки, чем вызвал у своего партнёра дрожь. Он только промычал что-то неопределённое в ответ, запуская пальцы в мои волосы (думаю, даже слишком нежно для его темперамента, но мне чертовски приятно обнаруживать такие вот новые стороны его характера). Я вскинул голову, уставившись на него сияющим взглядом, встрёпанная рыжая чёлка торчала в разные стороны, наверное, придавая мне весьма комичный вид. - Давай продадим тайну наших отношений репортёрам? – с каким-то детским восторгом предложил я, наблюдая реакцию поперхнувшегося воздухом Ааза и искренне наслаждаясь каждой секундой. - Это я взрастил в тебе золотую жилку, да? – ужаснулся он, после чего проворчал: - Давай уж тогда сразу трахнемся в каком-нибудь общественном месте, уверен, результат будет фееричен! Слова моего партнёра были проигнорированы, после чего я приподнялся на руках и провёл кончиком носа вдоль его груди, задерживаясь на животе и с каждым лёгким поцелуем всё замедляясь. Почти достигнув цели, я чуть приподнял голову, замер на секунду, будто раздумывая, а потом буркнул: «Уговорил». И опустил голову, обхватив губами его член, из-за чего у обалдевшего, раскрывшего рот и готового уже что-то сказать Ааза совершенно сбилось дыхание. Серьёзно, новые знания были действительно очень полезны. Молчащий Ааз нравился мне куда больше. Кажется, он просто сводил меня с ума. - Сначала за определённую плату я скажу, что переспал с мужчиной. - Мне пришлось оторваться от своего занятия, чтобы коварно продолжить диалог. - Потом я подниму процент и заявлю, что это был изверг. - Раздражённый стон Ааза стал венцом его нетерпения, но я продолжал свою речь. - После чего мне придётся увеличить процент вдвое, чтобы назвать имя загадочного избранника. "Загадочный избранник" вскинул голову, уже порываясь что-то сказать. - Когда я наконец скажу, что без памяти люблю его, что отдам жизнь, корпорацию, свободу, если потребуется, за новую сенсацию им придётся заплатить сумму, равную стоимости корпорации М.И.Ф., - тихо закончил я, не дав ему и шанса ответить. Какое-то время Ааз просто смотрел на меня потемневшими глазами, полными чего-то, что я не мог понять. Мы так и лежали, прижимаясь друг к другу, не говоря ни слова - и только смотря. Не знаю, сколько это продолжалось. - Скив? - Да? - Заткнись. - Его голос был хриплым и непривычным. - Хватит уже говорить в мою лучшую и ценнейшую часть, как в микрофон! - А что такое м... Ааз с рыком опрокинул меня на спину, вжимая в кровать и абсолютно собственнически целуя-прикусывая где-то под подбородком, на что я простонал сорвавшимся вибрирующим голосом его имя. Да, как в женском романе. Мне нравится. * * * - Очень незаурядный день, - проворчал Корреш, развалившись на траве. – Даже для меня… эй, сестрёнка, что читаешь? Тананда вяло отмахнулась, перелистывая страницу и потрясённо хмыкая каким-то своим мыслям. Из гостиницы вышла Маша, теребя браслет на руке. - Что за стоны с верхнего этажа, – мрачно сказала она в пространство. – Только задремала… Ладно, всё равно уже проснулась. Я тут еду принесла. Тролль с благодарностью принял пирожок и незамедлительно вгрызся в его аппетитный бок. - Стоны, - задумчиво пробормотала Танда. – Может, лечат полевые ранения. Послушав невнятные ответы занятых едой друзей, она довольно ухмыльнулась и хлопнула в ладоши, поднимаясь на ноги. - Ну, пора выдвигаться! - А Скив с Азом? – проглотил наконец свою порцию Корреш. - Они нас догонят, - легкомысленно отмахнулась Танда. Потом закрыла тощую тетрадку, всеми забытую на старом складе, сунула её в сумку и бросила последний взгляд на здание гостиницы. В крайнем случае – побродят по городу лишний час. Как только закончат лечить полевые ранения.