The rabbit and four wolves

***

Чимин вёл себя как настоящий придурок, потому что его мучила совесть. Он запутался в себе, но понимал точно, что Юнги он не любит, и сейчас, когда завтра у них с Чонгуком свадьба, а он находится в доме родителей, где Тэхён помогает ему примерить костюм цвета слоновой кости, омега испытующе смотрит на Юнги. Им нужно поговорить. Чимин решился на это ещё неделю назад. Просто кому-то из них нужно уехать, одно из двух: либо ему с Чонгуком, либо Юнги. Альфа всё понимал и сам уже решил уехать в Пусан, сразу после свадьбы младших. Первое время Юнги будет жить у дедушек, а после, когда сможет продать квартиру в Сеуле, купит квартиру в другом городе. Мужчина надеялся, что расстояние сможет хоть немного заглушить их связь, и он не умрёт от тоски без Чимина. - Кто-то из нас должен уехать, - говорит омега альфе, когда Тэхён убегает из гостиной на второй этаж. Чимин, что до сих пор был одет в свадебный костюм, всё это время сглаживал руками складки пиджака, потому что очень нервничал. Вообще, он не хотел долго находиться рядом с Юнги. Альфа, сидящий на софе и осматривающий Чимина, слабо улыбнулся. Да, он знал, что Чимин волнуется и первым начнёт разговор на эту тему. - Знаю. Я уеду, - коротко отвечает брюнет. Чимин с минуту молчит, не веря в правдивость слов Юнги, но после всё же успокаивается, потому что чувствует, что истинный не врёт. Да, так будет лучше. Правда, Чимину и Чонгуку всё равно придётся время от времени ездить в Пусан, дабы навестить родственников, но Чимин надеялся на то, что они больше никогда не встретятся. Юнги сам постарается ради омеги и его счастья, чтобы тот больше не встретил его. Альфа настолько сильно любил его, что готов был отпустить. Чимин выдохнул, наблюдая за тем, как в комнату вбегает весёлый Тэхён, держащий в своих руках галстук-бабочку, которая точно-подойдёт-под-этот-костюм-милый. Юнги, заметив папу Чимина, встал с софы и сказал, что у него есть дела поважнее, чем наблюдать за примеркой свадебного костюма. Фраза была сказана в его стиле – так же сухо, как и обычно, потому Тэхён, давно привыкший к этому, даже глазом не моргнул. - Вот, теперь совсем другое дело, - улыбается старший омега, поправляя галстук-бабочку на шее Чимина и одёргивая ворот его белой рубашки. Чимин морщится и смешно дует губы, он чувствует себя учеником младших классов, который впервые должен пойти в школу, и папа поправляет ему рубашечку школьной формы, чтобы его мальчик был самым красивым. – Какой ты у меня красивый, Чимин-и, - умиляется Тэхён и нежно треплет младшего по щеке. Тот мычит и отстраняется, говоря, что он еле влез в этот костюм и на деле не такой уж красивый. Чимину вообще кажется, что он немного набрал в весе, и он очень переживал по этому поводу, но Тэхён и Чонгук говорили, что он выглядит просто замечательно. - Я волнуюсь. - Ох, милый, тебе нельзя. Лучше подумай о хорошем! Завтра у тебя свадьба с Гуки – самый ответственный и чудесный момент в твоей жизни. А после церемонии вы останетесь только вдвоём, в обществе друг друга, - улыбчиво проговаривает Тэхён, усаживая сына на софу и присаживаясь рядом с ним, беря его руку в свою. Чимин и правда немного успокоился, но его всё никак не покидало тревожное чувство, будто бы завтра всё пойдёт не так, как надо.

***

Так и случилось. Чонгук, который прошлой ночью ночевал в старом доме Паков, опоздал на церемонию, проспав. Хорошо, что опоздал не намного, но Чимин всё равно был немного расстроен. Тэхён и Хосок осуждающе смотрели на младшего альфу, который шёпотом извинялся перед гостями, проходя по дорожке прямо к Чимину, выглядящему просто великолепно, по мнению Чонгука. Они всё-таки обручились, после чего все дружно поехали в ресторан, отмечать свадьбу. Потом кто-то из гостей пролил вино на пиджак Чимина, и омеге пришлось бежать вместе с Тэхёном в туалет. Весь последующий остаток вечера он провёл в рубашке, на которой тоже проглядывалось красноватое пятнышко от вина. Кажется, в этот очень важный день всё было против Чонгука и Чимина. Ведь даже когда молодожёны танцевали медленный танец, альфа умудрился наступить тому на ноги так, что омега чуть не споткнулся и не упал на пол. Чувствовал он себя просто ужасно и хотел поскорее поехать домой. - Мой хороший, прости меня за то, что я испортил вечер, - шепчет Чонгук, наклоняясь к Чимину, когда они сели за стол. Чимин ни в чём не винил его, потому что понимал, что это всё из-за волнения, но чувствовал он себя всё равно не очень хорошо, он даже сказал об этом Чонгуку, но тот сказал, что они поедут к себе домой чуть позже, и зря. Когда вечер подходил к концу и все стали собираться, чтобы поехать домой, Чимин, поднявшись со своего места, схватился за живот и поморщился, пытаясь опереться свободной рукой о Чонгука. Тот, заметив, что его супругу стало плохо, засуетился и поднял того на руки, попросив Хосока помочь открыть машину. Юнги, что всё это время наблюдал за суетой вокруг молодой пары, замер и почувствовал, как его окутывает холод, а по телу начинают бегать мурашки. Чимин теряет их ребёнка… Юнги чувствует, что его уже не спасти, и в горле встаёт ком. Альфа с трудом заставляет себя пойти к выходу и помочь Чимину. Тот плачет, что-то говорит про ребёнка, когда его усаживают в машину, и у Юнги от такой картины просто сжимается сердце. Он чувствует себя просто ужасно. - Едем в больницу! Где ближайшая?... – Юнги слышит, будто бы сквозь толщу воды, как взволновано кричит Чонгук, поднимая всех на уши, но внимание старшего сосредоточено на Чимине. На Чимине, которому больно и который теряет ребёнка. Альфа понимает, что он должен ехать вместе со всеми. Сбежать не получится, как бы он не хотел. Они доезжают до ближайшей больницы за несколько минут. Чимина принимают сразу же, увозя того в отделение. Врач успокаивает Чонгука и родителей, говоря, что они постараются сделать всё, что в их силах, но Юнги почему-то чувствовал, что Чимину становится хуже с каждой минутой. Оставалось только молиться, чтобы с омегой всё было хорошо. Просидев в холле больше часа в полной тишине, все ждали, когда выйдет доктор и скажет про самочувствие омеги. Тэхён плакал больше всех, уткнувшись в плечо Хосока, который нежно приобнимал своего мужа, успокаивая и говоря, что всё будет хорошо. Чонгук молчал и выглядел достаточно напряжённо. В отличие от остальных, он не сидел на месте, а ходил из стороны в сторону, от стены до стены, чтобы успокоиться и скоротать время за этим занятием. Доктор вышел в холл достаточно уставший и невесёлый. Встретив взгляды взволнованных родителей и Чонгука, тот покачал головой, сказав, что ребёнка не удалось спасти. Чимин сильно волновался и переживал в последнее время, и это могло отрицательно повлиять на плод. Чонгук с тяжёлым вздохом уселся на стул, запуская руки в свои волосы и глядя в пол. Мужчина смог успокоить присутствующих лишь тем, что Чимин достаточно молод, и он ещё сможет забеременеть вновь. Конечно, эта новость была хорошей, но Чонгук винил себя во всём этом, понимая, что это он заставлял Чимина волноваться и переживать. Теперь он не знал, как сгладить свою вину перед ним. Правда, он не знал, что Чимин не винил его, потому что сам был виноват.

***

- Завтра тебя выписывают, - слабо улыбается Чонгук, который пришёл, чтобы навестить своего мужа. Чимин, пробывший в больнице два дня, всё ещё выглядел ослабленным, но, тем не менее, не таким бледным. Вот только он до сих пор не мог принять тот факт, что он потерял ребёнка. Омега постоянно клал руку на свой плоский живот и сдерживался, чтобы не заплакать. Младший даже и не знал, как успокоить своего любимого, ведь тот даже не обращал на него никакого внимания, оставаясь в себе. Тэхён говорил Чонгуку, что это пройдёт, Чимин успокоится спустя время. Вот только врачи говорили, что, вполне возможно, из-за травмы и испытанного шока он будет очень долгое время думать, что его ребёнок жив. - Чимин… Ты же хочешь поехать домой вместе со мной? – омега молчит некоторое время, но после, повернув голову в сторону своего мужа, слабо улыбается и кивает. Чонгук видит в его глазах глубокую печаль и тоску по ребёнку. - Я испортил нашу свадьбу. У нас не было нашей первой брачной ночи, - голос Чимина сиплый от того, что он долгое время не говорил, и, наверное, от того, что он много плакал. Чонгук не понимал, почему тот извинялся. За такое не должны просить прощения, потому альфа поспешил остановить его, обнимая и прижимая к себе. - Ты не должен винить себя в этом, Чимин. Не ты в этом виноват, а я. Просто прекрати думать об этом, пожалуйста, - Чонгуку было очень больно смотреть на такого Чимина – сломанного и, словно, неживого. Он хотел, чтобы его муж уже поскорее пришёл в себя и стал тем же улыбчивым и добрым Чимином, которого, как он понял не так давно, очень сильно любил. Юнги за всё эти несколько дней приезжал всего пару раз, дабы привезти омеге фруктов и спросить про самочувствие. Самое удивительное – это то, что первым, с кем заговорил Чимин, был именно Юнги. Он сообщил ему про ребёнка, сказал, что виноват в том, что не смог уберечь его, и Юнги был готов расплакаться, несмотря на то, что всегда держал все эмоции в себе. Конечно же, он был очень опечален этой новостью, но, тем не менее, не стал любить омегу меньше. А вот Чимин… После того, как омега потерял ребёнка, перестал чувствовать ту крепкую связь с Юнги. Скорее всего, это из-за ребёнка его тянуло к истинному, и сейчас тянуло, конечно, но не так сильно. Наверное, это единственное, что радовало омегу.

***

- Мы можем попробовать ещё раз, хороший мой, - вздыхает Чонгук, когда Чимин уже вернулся домой и отдыхал. Альфа сказал, что даже не будет больше употреблять алкоголь ради такого дела. Кажется, Чимин это оценил, потому что согласился. Врач сказал, что можно забеременеть и не во время течки, а та должна наступить через пару месяцев. Чонгук сказал, что очень хочет ребёнка от своего мужа, но, тем не менее, не будет настаивать, если Чимин скажет подождать. Возможно, им нужно время, но омега чувствовал, что готов стать папой. Чимин пьёт ананасовый сок, заедая дынными булочками, которые купил для него Чонгук, потому что омеге нужно восстанавливать силы. Первое время альфа не трогал его и старался реже прикасаться, если тот сам того не желал. Первой брачной ночи у них, к сожалению, пока так и не случилось. Но Чонгук ждал, понимая, что Чимин сам ему намекнёт об этом, когда немного успокоится и придёт в себя, и пока этот момент не наступал. Родители и Сокджин, стали чаще навещать их, привозя Чимину вкусностей и пытаясь приободрить таким образом. А вот Юнги больше не приезжал и не звонил. Скорее всего, он и правда уехал, как и обещал. Чимин, кажется, стал немного приходить в норму, и через неделю он наконец решился разобрать свадебные подарки от гостей. В основном, это были деньги и различные подарочные сертификаты. Юнги тоже подарил деньги в небольшом конверте, вот только помимо денег там лежала небольшая записка, сложенная вчетверо. Развернув её, Чимин замер и шокировано стал вчитываться в текст, написанный ровными, небольшими буквами. «Это будет девочка. Назови её в честь меня – Юнджи. Я люблю тебя». Руки Чимина задрожали, а глаза начали наполняться влагой. Хотелось порвать этот жалкий клочок бумаги и сжечь, избавиться любым способом и стереть из памяти эти слова, что, кажется, чётко отпечатались в памяти Чимина. Как хорошо, что Чонгука не было в этот момент, и он не видел, что Чимин читает послание от Юнги. Нет, он не скажет об этом Чонгуку. Ни за что. Юнджи. Это была девочка…