Мастер по сердечным делам.

Не смотря на всю ревность, что бушевала внутри паренька, он всё же смог спокойно пройти мимо них. Да, он настолько возненавидел ту «дамочку», что был готов разорвать её на части. Ну что поделать: ревность — это тоже любовь. В то время, как все умиротворенно и не спеша заканчивали первый вальс, тот просто сидел подальше от участников представления и попивал чай, что терпеливо подносили подданные на подносах. Джеймс зорко наблюдал за грациозными движениями своего любовника и его напарницы, изредка отвлекаясь на сверкающую красоту зала. Он упорно ждал окончания вальса, ибо после этого они уйдут на передышку и настанет перерыв, где Смит и хотел поговорить с Альбертом. Через некоторое время наконец объявили «перемену», и, все пары, как струйки воды, разлились по всему залу. В такой толпе было сложно заметить Бенсона, но всё ещё яркие глаза, пушистые усы и перевязанная рука его не мало выдавали, так что Джеймс за совсем маленький промежуток времени смог застать его. В отличии от самого Смита, что в спешке бежал к своему возлюбленному, Альберт был крайне спокойным, но уже более грозный, чем было до этого. Бенсон уже был на самом краю, и, положив руки на чёрную металлическую преграду в виде перил, что были сделаны для того, что-бы никакой ребенок по неосторожности на смерть, он стал смотреть прямо на светлую луну, явно замечая чужую личность по имена «Джеймс». А тот, в своё время уже почти добежал до него, но остановился. — Альберт? Бенсон, что с тобой? — Тихо проговорил парень, уставившись в хищный взгляд приближающегося мужчины. — Простите, но вы ошиблись. Он мёртв. Уже давно. Будьте любезны, и оставьте меня наедине. — Прохрипел тот, ни под каким предлогом точно не желая с ним разговаривать. Развернувшись, тот ушёл по направлению к залу, ибо находиться с ним он не хотел, и, оставив мальчишку с разбитым сердцем, подготавливался для «парного танца» Джеймс просто сидел на коленях, смотря на уже танцующий состав в зале. Как же он хотел оказаться на месте той женщины, что танцевала с «Альбертом». Слёзы наворачивались сами собой, ибо он уже не мог пережить то, что его любимый уже умер, и он не успел поцеловать его по настоящему. Всё, что было до этого, Бенсон воспринимал как неудачный подкат или слишком хорошие дружеские отношения. Скорее, всё склонялось к первому. Не смотря на то, что ему уже ясно сказали, что его любовник умер, где-то в глубине он надеялся, что это не так. Таких совпадений просто не существует. По крайней мере, Джеймс надеялся на это… Вытерев слёзы, он, скрывая покрасневшие от слёз лицо, стал наблюдать за мелочами. Поднявшись на второй этаж, где тот еще не был, он стал вслушиваться в каждый звук, исходящий от разных углов этого этажа. Ничего не было слышно, кроме мелодии того самого «парного танца», что была выключена для танцующий внизу пар. Единственные шорохи жизни доносились из довольно красивой двери: по краям сверкали дорожки из серебра, а ручка была покрыта тонким слоем золота. Джеймс просто не мог отказать своему любопытству, поэтому, приоткрыв украшенную драгоценностями дверь, лицезрел такую картину: три графа, усевшись за столом рассуждали о своём коварном плане. Каждый говорил всего лишь в пол голоса, но это не мешало наглому парню внимательно слушать их разговор и записывать всё на диктофон, который, слава богу, у него не отобрали. Побыв там минуту, он был просто в шоке: они украли людей из других мест, дабы показаться популярными, после чего король даст им приличную, и даже слишком больную сумму за такое маленькое дело, и выкинет пленников в темницу. Как он узнал, срок у них будет пожизненный. Он был просто готов убить их при первой встрече, но вот сразу врываться к ним — было более, чем глупо, так что пришлось отойти и спрятаться до момента, когда те выйдут и спустятся на первый этаж. Спрятавшись где-то на первом этаже, тот, стиснув зубы, стал настойчиво ждать банду. Долго терпеть не пришлось — буквально под конец танца, те уже ждали внизу. Так как они графы, то как раз они объявляли названия следующего танца, ибо будет не очень комфортно, когда все будут танцевать разное, и совсем не похожие друг на друга. — Какое вы имеете право делать это?! — Воскликнул Джеймс, уверенно залезая на сцену и приближаясь к ошарашенной группе. — Это в каком смысле? Мы — графы, и это наша обязанность! — Хором ответили те, совсем не подозревая провала. Смит, включив запись с диктофона, ехидно уставился на публику, а затем перевёл взгляд на графов, которые уже хотели побыстрее удрать с сцены. — Чужая кровь, чужие муки и в конце смерть. Вот на что вам весело смотреть?! — Кричал парень, пытаясь добиться ответа от них, но он уж точно не ожидал, что вся толпа начнёт кричать вместе с ним. Весь состав орал, требовал позвать охрану, но только пленники, что побывали в тюрьме, лишь молчали, а «Альберт» даже ушёл из виду. В конце концов, их арестовали по просьбе самого короля, ибо даже он не знал, каким именно способом они собирались поднять рейтинг. Сначала был приказ переодеть «рабов» в их одежду, после чего их выпустили, а потом взялись и за гостей, что пришли на бал сами. Еще раз извинившись перед гостями за неудобства, король оставил всех в покое. Джеймс, быстро надевая на себя одежду уже с нетерпением хотел сорваться с места и отыскать своего влюбленного. Но, к сожалению, когда тот переступил через крыльцо замка, он увидел лишь пыль, темноту и туман. Тот уже хотел уйти, но ворота были опущены, ибо тот несколько раз что-то терял и оказался самым последним. Было настолько холодно, что даже зубы начали дрожать, стукаясь друг об друга. Ему уж точно не позавидуешь: темно как ночью, холодно, как зимой. И очень одиноко…

***

Джеймс проснулся на чей-то мягкой кровати. Под спиной и головой было аккуратно разложено одеяло, а плед равномерно улёгся на холодное тело парня. Не смотря на то, что тот был укрыт двойным слоем тепла, ему всё равно было холодно. Вжавшись в одеяло, предварительно укрывая себя пледом чуть-ли не с головой, повернувшись на другой бок, тот уже был готов опять погрузиться в волшебный мир сна, но, заметив маленькую бумажку, приподнялся, сваливая с себя плед. «Я не должен был оставлять тебя так. Прости, что послушался эту банду, состоящая из графов, а не тебя. Прости меня» Это всё, что было написано аккуратным почерком на белом куске бумаги. На лице парня не вольно появилась улыбка, и, встав с кровати, и укрывшись одеялом как кимоно и медленно поплёлся на кухню. Да, он был рад, что он о нём заботиться, но волновало, что это был не сон, и всё это наяву. Но его это уже не так напрягало. Единственное, что было в его голове: его Альберт. Придя на кухню, Бенсон не был обнаружен, но на столе виднелась белая кружка с рисунком золотого цветка с еще горячим чаем. Рядом с кружкой, на блюдце, красовался кусочек пирога. Похоже, он с ирисками, корицей и даже шоколадом... Выглядит аппетитно. - С добрым утром, Джимми. – Всё тот же хриплый, но тёплый голос раздался из-за спины парня, и обернувшись, там уже всеми ожидаемо для всех, стоял Альберт. Тот самый Альберт Бенсон. Целый. Невредимый. Но всё ещё с перевязанной рукой. Смит, резко развеселившись, бросился тому на плечи в обнимку. Он чуть-ли не душил и так измученного мужчину, а в глазах почувствовалась горечь слёз. Пока Альберт гладил шевелюру плачущего парня, он недоумевал, почему он так рад встречи с ним, если это как раз его вина? Хотя, не так важно. - Бенсон... Скажи мне... Ты... – Прохрипел Джеймс, поднимая взгляд. - А? Что? – Спросил тот, заинтересовано пялясь на мальчишку. - Ты любишь меня? Не как друга, а как... Своего парня?

Джимми, боже, что за вопросы?

Конечно же люблю!