Безнадежный Дозор

Мне просто приятно видеть как ты улыбаешься. Ну, не в прямом смысле улыбаешься. Ну, типа, не пытаешься покончить с собой. Gary and his Demons(с)

Странности в поведении напарника Фрэнк заметил еще на парковке. Было что-то в походке Ригана. В том, как он держал спину, как жмурился от слабого утреннего света. В машине Риган, обычно словоохотливый, на этот раз молчал. Он часто поправлял воротник рубашки и потирал рукой бритую макушку. Преет яблочко. Фрэнк не стал спрашивать все ли у него в порядке, но про себя решил, что напарника пора менять. Машина шла по знакомой дороге. Береговая линия была почти полностью изъедена старыми причалами - ради них полвека назад пожертвовали кварталом. От улиц остались только отрезки тупиковых дорог. Ниже ходили баржи департамента, заполненные городским мусором; над ними - испарения и голодные крики чаек. Ни с чем не спутать. Заброшенные судоремонтные верфи и складские территории были западнее. Район, который постоянно менял своих хозяев, еще один готэмский мирок. Со временем все здесь становилось терпимым: запах, не проходящее чувство гадливости, пустота. И можно было работать. «Чувствовать место», как говорили приятели Фрэнка. Приспосабливаться. Дизельный буксир уже ждал их, нетерпеливо покачиваясь на волнах. Фрэнк остановил машину, но не стал заглушать мотор. Вопросительно посмотрел на напарника. - Давай ты, - попросил Риган. - Иди, нужен твой седьмой уровень, - отмахнулся Фрэнк. – Да не бойся ты так. Не съедят они тебя. Хлопнула дверца. Фрэнк опустил окно, вдохнул морского воздуха. Вонь, но вонь привычная, не раздражающая. Крики птиц, шелест рваного брезента, лай собаки. Он закурил. Передача прошла без накладок. Риган быстро вернулся с объемной черной сумкой и осторожно положил ее на заднее сидение. Ее нельзя было открывать. В остальном - простая курьерская работа. Поехали дальше. С дорогой везло. Летели с ветерком, приближаясь к территории арендованных доков. Одни на трассе без патрульных и светофоров. Билборды, ободранные и выцветшие, предлагали хорошую жизнь за малую стоимость. Последние дни скидок. Как же, давно уже прошли, подумал Фрэнк. - Стой! – Крик резанул прямо по нервам. Фрэнк среагировал мгновенно. Взвизгнули тормоза и машина резко встала. Крупное животное, перебегающее дорогу, скрылось в стороне. - Сумрак его раздери, - выругался Фрэнк, переведя дыхание. – Кому-то пора перестрелять всех бешеных шавок. - Не правильно это, – буркнул Риган. – Они тоже имеют право на жизнь. Фрэнк нажал на газ. Мельчает новое поколение, решил он. В Готэме есть люди жестче. Обычные граждане, не Иные. Машину тряхнуло. Приземистый Седан снесло в левую сторону, но не перевернуло. Стекло со стороны пассажирского сидения треснуло. Заорал клаксон. Заорал и Риган. Фрэнк успел заметить, как неестественно согнулись и исчезли в окне ноги в кроссовках. Что-то выдернуло напарника с его места. Что-то очень сильное и быстрое. Фрэнк судорожно дернул переключатель скоростей и выжал педаль. Забуксовав, машина осталась на месте. Тогда, отпустив руль, Фрэнк забрал сумку с заднего сидения, открыл дверцу и вывалился наружу на горячий асфальт. Наверху, на крыше что-то рыкнуло, Фрэнк бросил Тройное лезвие*, не целясь, и ушел в Сумрак. Под ногами дрогнула сухая земля. Частицы пыли закололи кожу. В сером вихре едва можно было разобрать очертания седана. Закрыв себя Щитом**, Фрэнк бросился прочь.

***

Под утро в мутный сон пришла Барбара. Она уютно устроилась у изголовья. Сложила руки на подлокотник дивана, перекрестив ладони, и опустила на них подбородок. Мягко и плавно. Волосы идеальны, глаза сверкали, будто от бокала вина. Она подалась вперед, и Джим почти ощутил запах лаванды и ладана. - Хотела сказать спасибо, – прошептала Барбара, тихо-тихо, ведь она не хотела, чтобы ее снова сочли раздражающей и беспокойной. Но голос при этом был твердым и довольным. Даже сытым. - Я не решилась бы без тебя. Но я всегда хотела. - Не сегодня, – попросил Джим, отворачиваясь и закрываясь потертым пледом. – Была тяжелая ночь. - У меня тоже, милый. Доктора не воспринимают меня всерьез. Ты должен сказать им, что я осознавала, что делаю. Я наконец обрела свободу. Долги, вечно эти долги, которые предъявляли мамочка и папочка: оплата за проживание, за обучение, за терапию - они считали все с самого детства, Джим! Ты думаешь, они тебя любили? Они тебя ненавидели, как и все, что было мне дорого. Два напыщенных, пустых… Гордон устало застонал, повернулся, чтобы осмотреться. Конечно же, в комнате никого не оказалось. А через несколько секунд сработал будильник. - Ну, прекрасно. Когда-нибудь эти сны доконают его. Зачем нужна Сила, если она не может избавить от кошмаров? Избавить от совести? Ерунда. Дело в обычном привыкании. Магия как лекарство. Вот и все. Джим заставил себя подняться, чтобы выпить воды из-под крана и поставить чайник. В квартире пахло одиночеством и намеренной изоляцией. Пустые бутылки у дивана и со стола Джим сложил в мусорный пакет, туда же отправились бумажные тарелки. Все под аккомпанемент военного барабана, бьющего по трубам. Надо было протереть пыль, сменить наволочку, отмыть раковину. Какой армейский порядок? Капрал Лидс был бы разочарован. Барбара тоже. Джим оделся и достал Зиг с зарядным магазином. Обычное человеческое оружие с плохой историей и заговоренными патронами. В теории ни один надсмотрщик не должен был засечь их использование, чего не скажешь об амулетах. Джим прицелился в свое отражение. Ты со мной говоришь? Нет. Уже не забавляет. Все правильно. Если ты воин, тебе нужен враг. Джим любил вид, открывающийся с крыши его дома. Подняться туда не составляло труда. Романтичный вид на урбанистическую помойку. Все на волоске от того, чтобы обратиться в труху. Дозор работал по всем районам. Гарлем, Ирландский котел, Чайна-Таун, Ист-Энд. Хотя специфика подхода менялась, твари, не следующие Договору, границ не соблюдали – и вот уже прожорливые Цзян Ши*** лезут к ирландцам, и нужно быть готовыми. Светлые в патруль таскали полный комплект игрушек. Универсальный подход выручал редко. Джим смотрел сверху вниз на город, пытаясь убедить себя, что сегодня хватит и Зига. Он покинул дом и прогулялся до метрополитена. Ему всегда лучше думалось в движении, чутье само вело его. Была ли это Сила Иного или природа зверя – Джиму было все равно. До тех пор, пока оно работало. Так, погруженный в свои мысли Джим спустился по эскалатору, дождался поезда и зашел в вагон. У старика напротив была болезненная серо-желтая аура. Но взгляд был цепким и упрямым. Заметив, что Джим его разглядывает, старик радостно выругался. Растянул губы в ухмылке, показал зубы. Остатки. Лыба-Улыба. Поезд начал притормаживать у следующей станции. Чем дальше от центра, там интереснее заходили люди. Вот и не осталось ни одного пиджака, ни одного клерка. Маргиналы с тяжелым дыханием. Люмпены в безнадежном поиске. Мясовозка. Джим не любил отводить от себя внимание в подобных местах. Но цеплялись к нему редко: его звериное нутро отпугивало прочих хищников. Джим скучал по возможности выпустить пар в обычной человеческой драке. Джим мечтал, что Иная реальность, в которую он угодил, однажды окажется просто затянувшимся сном. И он вновь будет человеком. Снова начнет строить планы, на что-то надеяться. Будущее и простая семья за обеденным столом. Улыбаются. Чему, собственно? Его станция. Джим встряхнулся, отметая прочь глупые мысли. Это все нехватка воздуха. Плохая вентиляция, решил он. На поверхности будет лучше. В парке Троицы дышалось легче. От озера тянуло сладковатой тиной, кроны деревьев дарили тень и заглушали городские звуки. Иногда попадались гранитные скамейки, статуи, расписанные граффити. Что еще? Днем здесь можно было встретить собачников, праздных гуляк или заплутавших туристов. Ночью парк становился пристанищем барыг, проституток, прочих отверженных обществом и тех, кто ими питался. Сытый вампир мог прийти сюда ради встречи, предположил Джим, подходя к месту преступления. Сытый значит сильный, сильнее, чем обычно. Глупо упускать такую возможность покрасоваться перед собратьями, уладить свои проблемы. Но свидетелей не было. Место тихое, в отдалении от бейсбольной площадки, от озера и велосипедных дорожек. Втянув воздух, Джим узнал запахи людей, собак и енотов. Несло и кровью. Но где ее не было? На первом слое сумеречный ветер уже стер следы нападения, и после нескольких минут тщетного блуждания в урагане Джим выбрался наружу и устало опустился на скамью. Он тяжело дышал, пот катился по лицу. Рубашка из синтетики прилипла к спине, но Джим чувствовал, что замерзает. Как назло в карманах не оказалось ничего, чтобы повысить уровень сахара в крови. Вытянув ноги, Джим прикрыл глаза, слушая как шумит листва. Дрожь постепенно проходила. Досчитай до десяти. Джим вздохнул полной грудью, прислушался. Нахмурился и подождал еще немного. - Наступит день, когда я подкрадусь к тебе незамеченной, – сказала Селина, выходя на свет. Возражать он не стал. Не было желания. Вместо этого спросил: - Что ты здесь делаешь? - Вчера не договорили. - И ты пришла снова по доброте душевной? Так хочешь мне помочь? Селина хмыкнула. Джим заглянул ей в глаза. Так много кошачьего. Но этой кошке еще нужно подрасти. - Можешь не верить мне, Светлый, но на этой дороге сворачивать некуда. Пойдем вместе. - Что бы ты не хотела от меня, мои руки связаны. За мной следят. - Ненадолго. Итак? – Селина нетерпеливо подняла брови. – Будешь бурчать или решим наши проблемы? - У тебя десять минут. - Здесь недалеко.