Единорожий лес

*** Я снова сидел на земле, плотно укутавшись в чужую рубашку. Моя собственная пошла на бинты, так как после более… тактильной части нашего спора она перестала иметь сходство с чем-либо кроме хаотично порванных полос ткани разной длины и ширины. «Именно то, что нужно», бормотал Ааз, опустившись позади меня на колени, чтобы перевязать моё плечо, и ухмыляясь невыносимо понимающе. – Может всё-таки… – Малыш, – веско сказал он тогда. Мы как раз закончили с огромным ушибом неопределённого цвета, и теперь перешли к более беспокоившим меня местам. – Если их не промыть, они загноятся. Распухнут, потемнеют и начнут отвратительно вонять. Ты этого хочешь? Я не хотел. Поэтому старался сосредоточиться на намерении не потерять лицо перед партнёром. Работало примерно до второго ожога, расположившегося под правой лопаткой. Пока я ещё чувствовал это место, ощущения говорили мне, что ожог… лохматый, весь в слезшей коже – гораздо хуже более раннего, уже начавшего подживать. Однако с некоторых пор какая-либо чувствительность там пропала (видимо, побочный эффект лечащей магии тюремного лекаря). Первое же прикосновение разубедило меня в считанные секунды. Шумно втянув носом воздух, я сжал пальцами траву, кажется, выдирая её с корнем, и не сразу заметил, что движения влажной скомканной тряпки прекратились. Также я не обратил внимание на возню позади, пока рябь в глазах не утихла и пока чужая рука не перехватила меня поперёк пояса. – Гх-согласен на вонь! – быстро процедил я, дёргаясь в попытке избежать очередного прикосновения, но Ааз крепко сжал мой бок пальцами и придвинулся ещё ближе. Что ж, он был достаточно деликатен и умудрился не потревожить беспорядочно расположенные на моём теле ушибы. Все его старания, впрочем, не слишком помогали. – Это нужно сделать, – рыкнул изверг почти мне в затылок – я бешено замотал головой, в итоге ударив его по носу. Перспектива случайного прикосновения к спине заставила меня выгнуться, но чужая рука держала крепко. – Скив, сейчас я не промою этот чёртов ожог, и завтра – возможно, чуть позже, но это неизбежно – ты рухнешь на землю, корчась в муках медленной смерти от заражения! Он говорил так прочувствованно, что в какой-то момент я спросил себя, не получает ли он от этого особое удовольствие. Однако его монолог возымел эффект, прекратив мои метания. Я вцепился в его руку, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами. Я совершенно не переносил боль. Это не помогало мне выдерживать сутки в пыточной, однако тогда я мог бросить все свои силы, чтобы применить магию для самозащиты. Не всегда удачно, конечно. Хорошо, обычно неудачно. Однако сейчас моя магия не могла помочь или отвлечь. Происходящее просто нужно было пережить, но даже столь простая мысль не делала положение вещей в целом проще. – Я не переношу боль. – Надеюсь, Ааз разобрал моё сдавленное бормотание. Как ещё прокомментировать ситуацию, я не знал, только тяжело запрокинул голову, врезав затылком по чужому подбородку. – У тебя есть шанс научиться, – произнёс мой партнёр и, не дожидаясь ответа, промокнул тряпкой нижнюю часть ожога. Когда-то он был моим учителем, но мне бы не хотелось получать от него подобные уроки. Ни тогда, ни теперь. C усилием отцепив пальцы от его руки, я сжал зубы на собственном запястье и подумал, как хорошо было бы, наверное, умереть. Это длилось достаточно долго. Вполне возможно, не так долго, как казалось, но для подобного времяпрепровождения на мой вкус даже слишком! В конце концов не выдержав, я взмолился о милости. Точнее, как – взмолился… просто в очередной раз дёрнулся, отчаянно мотая головой. Казалось, если мои зубы перестанут сжимать запястье, я откушу себе язык, чтобы отвлечься от боли. – Малыш, – медленно сказал Ааз, но я снова неистово замотал головой. В этом жесте было всё: и «пожалуйста», и «нет», и «больше никогда», и даже «продаю корпорацию, чтобы уйти в монастырь». Однако партнёр понял меня без слов и, отложив тряпку в сторону, замер. – Хорошо. Ты не рухнешь в предсмертной агонии, просто испытаешь на себе довольно мучительные последствия воспаления. Ты понимаешь меня? – Судя по голосу, он был зол. Или взволнован. Или всё сразу. Я представил и вздрогнул, вжав голову в плечи. Потом я представил, что пытка продолжится, и мелко задрожал. Что ж, моё тело ответило за меня – даже не пытаясь подобрать тряпку с травы, Ааз простонал что-то невнятное про палачей с их испорченной кармой (не уверен в значении данной фразы) и карательные походы. У меня создалось впечатление, что он не станет продолжать. Это родило во мне надежду! Что в свою очередь позволило наконец разжать руку, судорожно стискивавшую его локоть, потому что – ну а что ещё мне оставалось стискивать? – Скажи спасибо, что мы закончили с лодыжкой десять минут назад, – мрачно произнёс мой партнёр, окончательно отстраняясь. «Спасибо», честно подумал я и скривился при виде следов от зубов на коже. Однако сейчас это казалось не такой уж большой платой. – А что с… – Голос мой был словно трение наждачной бумаги, однако Ааз снова понял меня – и поморщился. – Выкину эту тряпку… млекопитающим. Прекрасный подножный корм, – пробормотал он. Я улыбнулся, чувствуя, впрочем, что улыбка вышла несколько кривая. Единорогов всё ещё было трое, они никуда не делись, только заинтересованно топтались поблизости. За прошедший день они почти ни на минуту не отходили от меня, однако рык взбешённого Ааза кого хочешь отгонит на почтительное расстояние. Теперь, наверное, они решили, что изверг не представлял опасности, поэтому последующие две минуты пытались сожрать импровизированные бинты, аккуратно наложенные на раны. Несмотря на явные неудобства, меня это позабавило, а Ааза… не хочу даже вспоминать. И вот теперь, спустя почти час, я отдыхал, кутаясь в чужую рубашку. Она была велика мне, широка в плечах и имела не в пример длинные рукава. Поэтому мне приходилось наблюдать то провисающий чуть ли не до живота воротник, то, если растянуть его, собственные голые плечи и открытые ключицы. Оставалось только кутаться, чтобы избежать всех этих неловких мелочей. К ночи стало прохладнее – я поёжился и уткнулся носом в ладони, пытаясь согреть их дыханием прямо через ткань рукавов, или, если на то пошло, спрятать от холода лицо. Сложившаяся ситуация была далеко не лучшей. Мой живот сводило от голода, а прознавший об этом Ааз отправился добывать еду. Устроившись поудобнее на подвернувшейся кочке, я не без интереса наблюдал за своим партнёром. И, конечно, я ни на секунду не усомнился в его способности поймать дичь голыми руками. Однако отсутствие у него верхней одежды и медленная хищная походка делали разворачивавшуюся на моих глазах охоту… наверное, слегка комичной? Возможно, чуть-чуть пафосной. Увлекательной. Совсем немного. Усмехнувшись, я прикрыл глаза и бездумно вдохнул запах чужой одежды. Спустя минуту, проведённую за этим умиротворяющим занятием, я понял, что делаю, и изумлённо отнял от лица смятую ткань рубашки. Истошный крик погибающего животного отвлёк меня от размышлений о своих действиях. Ааз поймал дичь. *** – Это… выглядит довольно странно, – осторожно заметил я, глядя на нежно-золотистого цвета мясо, жарившееся над костром. – Не нравится – можешь не есть, – огрызнулся Ааз и повертел веточку с нанизанной на неё лапкой местной кроле-птицы. Не знаю, как ещё назвать эту помесь бегающего и крылатого. – Нет-нет, достаточно… аппетитно пахнет, – быстро поправился я, глядя, как падает с куска мяса в огонь капля крови. В свете брызнувших искр сверкнула чешуя моего партнёра. Медленно скользнув взглядом по его груди, я сжал рукава своей – теперь уже почти своей – рубашки и отвернулся. Впрочем, моё задумчивое молчание было прервано довольно быстро: – Что тебя беспокоит, малыш? Удивлённо посмотрев на собеседника, я попытался улыбнуться. – Ничего. На самом деле ничего, даже… – Малыш. – Ааз поморщился. – Мы это уже проходили, правда? Сконфуженно пожав плечами, я уставился в огонь. Не говорить же, что я отчаянно борюсь с желанием ненадолго вернуть рубашку её настоящему владельцу, чей запах больше не чувствовался, сменившись запахом хвои, дыма и, кажется, моим собственным. Спонтанно сделанное открытие пугало, будоражило и, вероятно, сильно отражалось на моём выражении лица. Под внимательным взглядом Ааза я взъерошил себе волосы. – Это глупо, – пробормотал я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него. Что ж, теперь в самом деле стоило что-то сказать! – Меня… волнует недавнее происшествие. С казнью. – Глядя, как стремительно мрачнеет партнёр, я поспешил исправиться: – То есть… мои магические способности в абсолютном порядке. Но это не оказалось серьёзным препятствиям для местной стражи. Ты же смог вызволить меня, полностью лишённый возможности использовать магию. – Я помолчал, словно взвешивая свои доводы. – Иногда мне хочется задаться вопросом, буду ли я когда-нибудь достаточно хорош, чтобы не попадаться так глупо и… не приплетать тебя к своим ошибкам. – Ерунда, – фыркнул Ааз, заставив меня вопросительно поднять брови. – Ты сам себя слышишь, партнёр? Сочно блеснуло мясо в очередной вспышке искр – кровь исправно капала на угли, придавая запаху дыма весьма специфический привкус. Он был таким острым, что оседал на кончике языка и щекотал нёбо, отзываясь тошнотой и одновременно возбуждая аппетит. Я пожал плечами. – Несмотря на то, что ты попался страже в кричаще отсталом измерении, – как ни в чём не бывало продолжил Ааз, – ты смог продержаться достаточно долго, пока, собственно, не подоспела помощь. Несомненно, ты мог бы отбиться от стражи – или убежать. – Его слова заставили меня удручённо ссутулиться. – Но не забывай, что в любой ситуации есть место случаю, а чтобы минимизировать этот случай, в любом профессионализме всегда должен быть опыт, и как бы ты ни был хорош, без опыта твой профессионализм может оказаться обесцененным. То, что я не был уверен в значении половины слов, которые он употреблял, вовсе не говорило о том, что мне был неясен посыл. Что ж, аргументы моего партнёра время от времени отличались резонностью, когда дело касалось нравоучений… или поддержки. Я усмехнулся, привычно комкая воротник рубашки и утыкаясь в него носом. Однако заметив, с каким интересом на меня смотрят, поспешил занять руки чем-нибудь другим – например, чесанием в затылке. – Ну… кхмм… – Один из единорогов, пасшихся в метре от нашего костра, подошёл ближе и шумно фыркнул мне в ухо. Отмахнувшись, я постарался сосредоточиться на разговоре – а точнее на реплике, которая прозвучала бы сейчас наиболее уместно. – В следующий раз я буду в подобной ситуации расторопнее?.. – Не будет никакого следующего раза, – раздражённо закатил глаза Ааз. – В твоём случае опыт – умение пресекать подобные ситуации ещё до их появления. – Но ты ведь должен допускать возможность… – Никаких возможностей, – отрезал он. – У тебя больше не будет шанса заработать смертную казнь в каком-нибудь всеми забытом мирке. И… малыш. Сделай что-нибудь с этим животным, раз уж оно и его дружки тебе так симпатизируют, пока наша еда не оказалась сожрана! Ещё один минус никому неизвестных измерений... – Ааз, я не могу стать затворником. – Страх перед подобной участью придал моим интонациям весомости. – Сама идея корпорации М.И.Ф. подразумевает путешествия по измерениям, а я ведь её глава. Раз есть путешествия по измерениям, есть шанс попадать в опасные ситуации. Избегать их – один из важнейших навыков, согласен, но справляться с ними мне тоже придётся. На десяток секунд мы сцепились взглядами. Удивительно, однако из этой молчаливой схватки я вышел победителем. Что, кажется, только усугубило настроение проигравшего. – В таком случае хотя бы сделай что-нибудь с животным! – прорычал мой партнёр. Скосив глаза на принюхивающегося к моим волосам единорога, я закусил губу. Настал тот опасный момент, когда раздражение собеседника могло вылиться во что похуже. – Но… ммм… не уверен, что могу как-то их отогнать, – осторожно начал я. Ааз неприязненно оскалился. – Тебе стоило бы попытаться. – Разве они так уж мешают? – Кажется, это было лишним. Изверг в гневе – не самое приятное зрелище. – Уже сутки они, кажется, ставят своей целью доконать меня! Впрочем, тебя они разве что не облизывают, – прошипел он, махнув нанизанным на веточку мясом. Догорающие угли зашипели, когда капли сока соскользнули на них. Это усилило аромат. Заинтересованно вытянув шеи, два других единорога без спешки направились к нам. – Вот. Вот! Посмотри на этих кошмарных тварей, они снова здесь. – Ааз, – напористо позвал я, пытаясь отпихнуть единорожью морду от своей головы – кажется, мои волосы пришлись животному по вкусу. – Уверен, мы можем справиться с этим. Если они досаждают тебе, мы можем что-нибудь придумать… но давай не начинать ещё один спор из-за мелочи. Партнёр пронзительно посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул отблеск почти догоревшего костра. Повисшее молчание прерывалось только неизменным цоканьем копыт. – Пожалуйста, – нажал я, удерживая его взгляд. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга – впрочем, достаточно долго, чтобы в моём животе образовалась тянущая пустота. Закусив губу, я подумал, что всё, возможно, ещё кончится хорошо. Оно и могло бы. Если бы один из единорогов, осмелев, не схватился зубами за прожаренную ножку кроле-птицы. С ужасом я понял, что вор и не собирался убегать – сорвав добычу с веточки и пережёвывая её прямо на ходу, он отступил за мою спину. Ааз зарычал в отчаянии. – Невероятно! – Моя голова сама собой вжалась в плечи. – Мне довелось застрять в каком-то отвратительном измерении среди не менее отвратительных животных, чьё существование подчинено, полагаю, единственной цели – досадить мне! Почему они вообще нас преследуют?! – Ну, возможно, они как-то особо реагируют на пентюхов. Или на магию. Эти единороги ведь отличаются от тех, которых мы видели раньше, – осторожно предположил я. – Ерунда, – рассерженно бросил изверг. – Единороги во всех измерениях одинаковые. Как только он это сказал, что-то произошло – ну или мне показалось, что что-то произошло, потому как выражение лица Ааза неуловимо изменилось. Замерев, он перевёл на меня задумчивый взгляд, в котором осталось на удивление мало злости. Подобные взгляды с его стороны – как и резкая перемена его настроений – всегда заставляли меня нервничать. – Даже если так, – напряжённо сказал я, – мы не можем с ними ничего сделать, пока не знаем, почему они к нам так привязались. – Фактически, – медленно ответил Ааз, – они привязались не к нам, а к тебе. Полагаю, было бы вернее сказать, что они души в тебе не чают. После чего он затих. Я напряжённо заёрзал – изверг молчал подозрительно долго, не отрывая от меня взгляда, а потом молчание его как-то неуловимо изменилось. Как будто стало другого оттенка. – Малыш, – начал он и снова погрузился в это тревожное для меня молчание. Я нервно заозирался, словно пытаясь найти подсказку, что именно нужно говорить. Если бы мне ещё было ясно, в чём дело, было бы гораздо легче! Что ж, "не виноват я", так и рвавшееся с языка, было бы слишком... экспрессивно. И мимо. Абсолютно мимо. Какой бы ни была причина странного поведения Ааза. – Что? – наконец огрызнулся я, пытаясь удержать на лице невозмутимое выражение. – Думаю, нам стоит... – Именно в этот момент один из единорогов решил побороться за свой кусок мяса и, набирая скорость, толкнул Ааза плечом, что стало последней каплей. – Сделай уже что-нибудь со своей девственностью! – взвыл мой партнёр, отшатываясь от нетерпеливого животного. Я изумлённо воззрился на него, чувствуя, как стремительно заливается краской лицо. Что ж… резонно. Единороги всегда останутся единорогами. Вспыхнув с новой силой, я почувствовал, как во мне просыпается не то обида, не то раздражение. Не то что-то ещё. – Может, мне у тебя ещё и помощи попросить? – бездумно рыкнул я в ответ, даже не пытаясь бороться с этим чем-то, неприятно тянущим внутри живота. Мой партнёр воззрился на меня, как будто был готов укусить. Жар в районе лица стал нестерпимым – чтобы куда-то деть руки, ноги и прочие части своего тела, я встал с земли. Мгновенно мне на затылок прилетела россыпь жирных капель: кажется, единороги не аккуратничали, деля меж собой добытую еду. Я попытался вытереть затылок ладонью, но сок оказался невероятно липким – рассеянно посмотрев на свою руку, я вернулся взглядом к Аазу… потом снова к руке. И, недолго думая, пошёл в сторону заболоченного озера, располагавшегося чуть в стороне от нашего лагеря. Что закономерно, единороги отправились следом, игриво цокая копытами и не прекращая усиленно чавкать. *** В принципе, мне не стоило так реагировать. И вообще просто – не стоило. Без комментариев. Единороги неторопливо жевали траву неподалёку, словно не наелись нашей кроле-птицей. Я же сидел и рассеянно смотрел на озеро. Едва заметное течение без спешки несло дохлую рыбу мимо моего берега. С отвращением поглядев на странного вида плёночку, покрывавшую водную гладь (сюда что, местные браконьеры отходы сливали?), я подумал, насколько плохой идеей было отмываться именно здесь. В итоге лучшим выходом мне показалась попытка вытереть руку о траву – слишком уж кошмарно выглядело озеро. Собравшись с силами, я поднялся и обернулся туда, где, по идее, располагался наш лагерь. Замер. Надо было... подумать. Ну, раз уж мы всё-таки поссорились, Ааз не пойдёт первым мириться. А оставаться в гордом одиночестве я не хотел. Ничего этого я не хотел. Рассерженно скосив на единорогов глаза, я отправился в обратный путь. И, в общем, мы с партнёром столкнулись где-то посередине моего маршрута, будто шли друг другу навстречу. Увидели, остановились, в молчании уселись на расколовшееся бревно – на два разных края. – Дойдём до города, думаю, там они отвяжутся, – обронил я, не глядя на Ааза. Тот посмотрел куда-то в район моих коленей, где штаны уже протёрлись почти до дыр. – Может, мне стоит дать тебе пару советов, – сказал он, и вполне возможно, что сомнение в его голосе мне только послышалось. – Может и стоит, – безразлично закончил я наш разговор, одёргивая рубашку. Его рубашку. Которая больше не пахла ничем, кроме дыма и травы. Это всё ещё вызывало во мне чувство сожаления. От осознания данного факта меня, кажется, даже слегка перекосило. Отвратительный выдался денёк. – Думаю, нам надо продолжить путь. – Что ж, в моём исполнении эта фраза прозвучала достаточно бодро. Поднявшись на ноги, я зарылся пальцами в волосы. Взгляд, которым наградил меня партнёр, казался совершенно нечитаемым. Возможно, чуть более внимательным, чем требовалось для моего душевного равновесия. И, несомненно, чуть более обжигающим, чем должен был бы быть. Только единороги оставались безмятежными – они, кажется, придумывали новую игру, носясь поблизости. Теперь их было четверо. Мне стало интересно, сможем ли мы собрать настоящее единорожье стадо. *** Вскоре стемнело окончательно и бесповоротно, что повлекло за собой очень неприятные часы. Особенно запомнился ночлег. После долгих попыток заснуть, непредвиденных игл и шишек, раздражавших раны даже сквозь одежду, признаюсь, я готов был орать от отчаяния. Состоявшийся-таки некоторое время назад ужин слабо утолил голод – зажаренный на костре зверь, которого Ааз поймал для меня во время повторной охоты, не отличался приятным вкусом и большими размерами. Хотя живот теперь не сводило так сильно, как раньше. Я кутался в рубашку и пробовал считать до тысячи, но иголки, раздражавшие раны, не давали держать внимание. Я начинал считать с единицы. Потом тошнота подкатывала к горлу, холод и боль превращали «триста двадцать четыре» в «двести тридцать три», и мучительный отсчёт в очередной раз начинался заново. Никогда ещё ночи не казались такими долгими. Даже проведённые на чердаке родной фермы во время грозы. Наверное, у всего есть предел – а уж у мучений он ощущался особенно остро. Резко перевернувшись на другой бок, я нашарил взглядом спину Ааза. Партнёр сидел на покосившейся кочке, соскребая когтями с какой-то дубинки прогнившую кору. Он вызвался дежурить, мотивировав это тем, что я не спал больше суток… впрочем, как оказалось, это было совершенно напрасным геройством – мой разум напрочь отказывался погружаться даже в неспокойную дрёму, а когда наконец-то получилось, привидевшиеся пытки быстро вернули меня к реальности. При ином раскладе дежурства нас окружал бы магический полог, однако сейчас хватало острого слуха изверга. «Слишком острого», тяжело подумал я, глядя, как Ааз поворачивает голову. – Малыш. – Отложив дубинку, он привстал. – Я сплю, Ааз, – хрипло пробормотал я, пытаясь разглядеть в потёмках хоть что-то, кроме его силуэта. – Правда сплю. Спустя секунду до меня донёсся сдержанный вздох. Согласен, я бы тоже остался собой недоволен. – Ты можешь спать, прижавшись к единорогу, – вдруг сказал Ааз. – Что?.. – Тебе будет теплее. Мне придётся отойти подальше, за пределы видимости, чтобы один из них приблизился и лёг на землю, явное присутствие изверга будет мешать. Я резко сел, захрустев иголками. – Мне не холодно. – Ты будешь в пределах моей слышимости, это не помешает дежурить, – недовольно сказал он из темноты. – Мне не холодно, – ровно повторил я, кутаясь в чужую рубашку. – Тебе совсем не обязательно… уходить. И раз уж мне не спится, то давай дежурить вместе. Так мы и просидели до самого утра, в метре друг от друга. Он – очищая дубинку и иногда бросая в мою сторону цепкие взгляды, я – ссутулившись и тоже иногда смотря на него. Не знаю, насколько оправданы были мои старания делать это незаметно. Даже если они полностью провалились, Ааз предпочитал делать вид, что не замечает моего пристального внимания. А потом наступил рассвет. *** Цивейн встретил нас броскими вывесками таверн и запахом мокрой псины. Мы шли среди зданий и, судя по всему, выбирали то, в котором следовало искать забрёдшего из другого измерения путешественника… хорошо, Ааз выбирал. Я же просто шёл, вдруг почувствовав себя на удивление бодро, и с интересом смотрел по сторонам. – Ужасно выглядишь, малыш, – заметил Ааз, бросив на меня взгляд. – Но я прекрасно себя чувствую. Может, вот эту таверну?.. Мой партнёр промолчал, и мы повернули к выбранному заведению. Изнутри оно выглядело не лучше, чем снаружи – старое, дурно пахнущее, набитое подозрительными личностями. Но, вполне возможно, это было именно то, что мы искали, если учитывать, как загорелись жёлтые глаза изверга. – Эй, хозяин! – бросил он, подходя к стойке. Что ж, здесь моё участие вряд ли требовалось – отвернувшись, я окинул взглядом помещение. Все люди, пришедшие сюда, казались слишком занятыми выпивкой, чтобы обращать на нас какое-либо внимание. Впрочем, даже если бы они и оторвались от пивных кружек, наши личины должны были их внимание свести к минимуму. Данный вывод успокоил меня, что позволило вернуться к неторопливому изучению таверны. Больше всего в ней мне понравился огромный кирпичный камин где-то у дальней стены. В череде посещённых мною заведений только это могло похвастаться камином, и, хотя огонь в старом здании, полном пьяниц, казался сомнительной авантюрой, он изрядно добавлял уюта. – Малыш. – Чужая рука сжала моё плечо. Вздрогнув, я обернулся. Ааз с сомнением окинул меня взглядом и протянул огромный ржавый ключ. – Твой номер на втором этаже. Советую выспаться, пока есть возможность. – Я думал, мы пойдём искать кого-нибудь, кто сможет перенести нас домой?.. – Я пойду. А ты будешь спать, – отрезал он. – Но ведь… – Уверен, что кровать подходит для сна куда лучше, чем земля, Скив, – резко прервал меня партнёр. – Хочешь поспорить? На секунду его пальцы сильнее сжали моё плечо. Впрочем, когти, впивающиеся в кожу (что даже через одежду было весьма неприятно), казались угрозой и весомым аргументом раньше. Сейчас мною овладела совершенно необычная храбрость… граничащая со страхом. – Не уверен, что сумею поддерживать твою личину, если засну, – болезненно прошипел я и поднял было руку, чтобы сжать чужое запястье, но остановился, так и не прикоснувшись. – Тебя могут попытаться убить, как только это произойдёт. – Если это случится, справлюсь как-нибудь, – оскалился Ааз. – Нет. – Поверьте, говорить извергу «нет», когда он смотрит на тебя так недовольно – трудное занятие. Настолько неуютно мне не было даже во время побега из дома через тёмный лес, с возможностью погибнуть от зубов какого-нибудь хищника. Поэтому я стоял прямой, словно палка, мял края рукавов и кусал губы, глядя в пол. – Нет? – опасно переспросил у меня партнёр. И поверьте, вы бы ни за что не захотели попасть в подобную ситуацию! Я сглотнул, чувствуя, как чужие пальцы сильнее сжимают моё плечо. Затем всё же собрался с силами, поднял голову и твёрдо повторил: – Нет. Некоторое время мы так и стояли, смотря друг на друга. А потом что-то во взгляде Ааза неуловимо изменилось. – Пойдём, – произнёс он после паузы и, развернувшись, отправился к лестнице на второй этаж. Почувствовав почти невыносимое облегчение, я поплёлся следом. В молчании мы поднялись наверх и остановились около одной из огромных дубовых дверей. Вставив ключ в замочную скважину, мой партнёр с лёгкостью провернул его. При этом звуки щелчков были настолько громкими и внушительными, что возможность открыть дверь самостоятельно больше не казалась мне хоть сколько-нибудь реальной. – Хозяин клялся, что комната достаточно чистая, – пробормотал изверг. – Ааз, я же сказал… Он резко выдернул ключ из замочной скважины, привалился к двери плечом и скрестил руки на груди. Я осёкся, глядя, как он чуть заметно улыбается. Возможно ли представить себе хоть сколько-нибудь приятную улыбку у изверга на лице? Может быть, чтобы научиться видеть столь редкое зрелище, нужно провести рядом с извергом не один год. Как оказалось, Ааз умел улыбаться едва-едва, совсем не насмешливо, слегка прищурившись. Это стало удивительным открытием. Возможно, отчасти завораживающим. Выдохнув, я сцепил пальцы у себя за спиной. – Сказал… что не смогу поддерживать твою личину во сне. Наверное. В смысле, обычно получается, но сейчас… мне нужно пойти с тобой, потому что если местные увидят тебя без личины, они ведь… – Мой партнёр ничего не предпринимал, только смотрел с каким-то совершенно новым выражением в глазах. Беспомощно замолчав, я переступил с ноги на ногу. Он чего-то ждал? Что-то обдумывал? Впрочем, даже мой бессвязный монолог не смог отвлечь его от, видимо, весьма увлекательного занятия. Хотя изучающе смотреть на меня не должно было быть увлекательным занятием, если честно. Но он продолжал. Как будто увидел что-то новое. – Ну… хм… – В считанные секунды перспектива оказаться по ту сторону дубовой двери стала куда более привлекательной, чем перспектива оставаться стоять рядом с партнёром. Впрочем, он наконец-то решил мне помочь: – Тебе понадобятся силы при встрече с путешественником по измерениям. Полагаю, твоя магия окажется бесполезна, если ты так и будешь ходить, шатаясь из стороны в сторону. Я вспыхнул, подумав, какое зрелище являл собой все предыдущие часы. – Можешь отдыхать до вечера, – спокойно продолжил изверг. – А по поводу личины… – На моих глазах мягкая улыбка превратилась в его обычный оскал. – Положись на мою импровизацию. – Импр… чт… нет, Ааз! Если у тебя не будет личины, любой местный с первого взгляда поймёт, кто перед ним, и не то чтобы наша миссия провалится… тебя попытаются убить, – снова возразил я, но мой партнёр только усмехнулся и толкнул дверь. – Спать. – Весь его вид сообщал, что разговор окончен. Взяв ключ, я нахмурился и вошёл в комнату. Впрочем, тут же захлопывать за собой дверь показалось мне преждевременным. Пока отправившийся в сторону лестницы изверг не ушёл, я поспешил окликнуть его. – Ааз? – Остановившись, он вопросительно посмотрел на меня. Я замялся. Между нами повисла очередная пауза. На мой взгляд, в последнее время эти паузы слишком часто разбавляли наши диалоги. У них был какой-то неуловимый характер, заставлявший меня отводить глаза. Но в этот раз я себя пересилил. – Ты… гм… а чем ты заплатил за эту комнату? – О, тут всё просто, малыш, – оскалился Ааз. – Комната была выменяна на возможность оставить хозяину таверны жизнь. Поэтому советую подпереть дверь чем-нибудь тяжёлым изнутри, если хочешь спать спокойно. Так, на всякий случай. Я уже говорил, какой у него изумительный дар дипломата?.. *** Мягкие подушки были очень убедительны. В считанные секунды вся моя бодрость из бодрости стала нездоровой реакцией организма на стресс, которую очень легко откинуть, когда чистые простыни разве что не хрустят после стирки. Я отключился, даже не раздеваясь. Это было больше похоже на потерю сознания, чем на сон, да мне и не снилось ничего. Двое суток, проведённых в чужом измерении, сейчас сделали тело ватным, неспособным двигаться, жгучей тяжестью вдавили в матрас и неловко дёрнули болью раны – одну за другой, напоследок. А потом мир просто перестал существовать. Меня разбудил скрежет. Как только он проник в мою голову сквозь марево сонного отупения, я резко сел на кровати и в ужасе попытался отыскать ближайшие силовые линии. Впрочем, чтобы задействовать их, моей концентрации явно не хватало, мозг отказывался работать после столь быстрого пробуждения. Тумбочка, подпиравшая дверь, совершенно не помешала гостю эту дверь открыть, только взвизгнула ножками о каменную плитку, после чего врезалась в стену. На пороге застыла мумия. Именно так выглядели иллюстрации к паре книг-справочников, которым доводилось бывать на полках корпорации М.И.Ф. Мумия была обмотана бинтами соответственно традиции, словно только что вылезла из старинного склепа. Впрочем, она догадалась частично открыть лицо прежде, чем входить. Скользнув взглядом по зелёной чешуйчатой щеке, я облегчённо вздохнул. – Малыш, – пробормотал Ааз. Что ж, дать мне возможность узнать знакомую чешуйчатую щёку прежде, чем я сброшу остатки сна и атакую, очень предусмотрительно с его стороны. - Ты… что это? – хрипло спросил я. Согласен, формулировка вышла не самая удачная. Но если честно, для другой поспать можно было и подольше. Вопрос оказался проигнорирован. Изверг продолжал стоять, замерев в дверном проёме, и с нечитаемым выражением смотрел на меня. Отыскав взглядом зеркало, висевшее около двери, я вспыхнул. Дёрнул вверх слишком большую для меня рубашку, сбившуюся во время сна и открывавшую теперь чуть ли не всё правое плечо и добрую половину груди, постарался пригладить чудовищно растрёпанные волосы. След от подушки продолжал алеть на моей скуле, но смущение быстро сделало оттенок лица равномерным. - Конспирация, - рассеянно заметил Ааз. Потрясающе. Хотя он всё ещё не отвёл взгляда, у меня создалось впечатление, что он сейчас где-то далеко. Ну нет, не настолько чудовищно я выглядел, чтобы ввергать его в подобный ступор. Тогда в чём дело? - Что случилось? Ты ранен? – Ну а зачем иначе столько бинтов? Всё логично. Наконец выражение лица изверга стало более-менее осмысленным. Закрыв за собой дверь, он прислонился к ней спиной и начал срывать с себя конц… конспирацию. Чтобы добиться реакции, мне потребовалась ещё одна попытка: - Тебя ранили? Потому что… личин больше нет. - Да, я заметил, - сдавленно пробормотал Ааз, оттягивая когтями особенно туго наложенный бинт. Ему плохо?.. Я уже набрал побольше воздуха, чтобы озвучить данный вопрос, но изверг наконец справился с поставленной задачей и поднял на меня глаза. - Мне удалось найти того, кто нам нужен. - Но без личины… - Вот что послужило мне личиной, - усмехнулся он, кивнув в сторону лежащего на полу рванья. – Чтобы безбоязненно ходить по городу, было достаточно притвориться просящим подаяния прокажённым. Идеальное решение – это одновременно привлекало к себе внимание и держало зевак на расстоянии. Отталкивающее зрелище, правда? - Ты просил подаяние? – изумлённо поднял я брови. – Что-то собрал? - Ничего, - спокойно ответил Ааз. – Зато услышал достаточно, чтобы мы нашли сегодня гостя из нашего измерения. Ну, зная слух извергов, смею предположить, что он мог даже не выходить из таверны. - И где?.. - На соседней улице, огромный деревянный дом. Собирайся, уже и так опасное время для прогулок… За окном в самом деле было почти темно.