Танцуя любовь 2

— Билл, у меня галлюцинации, или ты тоже это видишь?  — Вижу, Майкл. Пацан — копия ты. В машине повисла гробовая тишина. Майкл, не моргая, смотрел сквозь темное стекло на мальчугана и ему казалось, что он смотрит на самого себя. Кристину он легко узнал. За эти шесть лет она ничуть не изменилась. Перед его глазами, словно на ускоренной перемотке в японском видике, пронеслись все самые яркие моменты их недолгого, но весьма увлекательного знакомства. Он вспомнил и ту единственную ночь, которую провел с ней. Все сходится — возраст мальчика и то, что они тогда не предохранялись. А он ведь тогда действительно влюбился. Влюбился в эту красивую, веселую русскую девушку. Он был абсолютно уверен, что она прилетит к нему в Австралию. Когда же понял, что не прилетит, ему стало по-настоящему плохо и больно. Ему казалось, что его в очередной раз бессовестно предали. Он даже вынужден был прервать свой тур под предлогом сильной простуды и вернуться в Штаты. Его люди прочесали дом, в котором жила Кристина, сверху донизу. Они были в университете и школе искусств, где она училась. Все говорили одно и тоже — что эта русская семья вернулась к себе на родину, но точного адреса никто, естественно, не знал. Майкл быстро моргнул пару раз, пытаясь сфокусировать взгляд на суровой реальности, которая упрямо смотрела на него карими глазенками из-под смешной, сдвинутой на брови шапочки. «Значит вот оно как…» — судорожно вздохнул певец и прикрыл лицо руками.  — Ну что, товарищ Кинг оф поп, делать-то будем? — нарушил тишину салона звучный голос Билла Брея. *** Я смотрела, как кортеж из десятка черных машин представительского класса, постояв еще немного, продолжил свое неспешное движение мимо Красной площади. «Что и следовало доказать, мистер Джексон. Вот он, момент истины! Вы любите всех детей мира, кроме, разумеется, своего родного сына. Не может быть, Майкл, чтобы ты не понял, что Миша — твой сын, так какого хрена? Я даже назвала его в твою честь. Впрочем, почему я решила, что он смотрел на нас? Может он подписывал что-то для своих фанатов в это время или увлеченно беседовал с кем-то в машине…» — пыталась оправдать я певца. Но моя женская интуиция не унималась и буквально вопила о том, что все он прекрасно видел. Я чувствовала на себе этот прожигающий, карий взгляд даже сквозь тонированное, пуленепробиваемое стекло. Слезы обиды, которые я так долго сдерживала, все-таки начали душить меня, хотя умом я понимала, что все, что не делается, оно к лучшему. Как говорится, не жили богато — не хрен начинать! Был Джексон да сплыл! Кто прошлое помянет…  — Мам, ты плачешь? —  тоненький голосок Мишки мгновенно прервал мой внутренний монолог.  — Нет, милый, просто глаза от сильного ветра слезятся, — я ласково улыбнулась ему, пытаясь скрыть свое истинное настроение. Миша мне не поверил. Мне еще в роддоме сказали, что у нас с сыном очень сильная эмоциональная связь. Он слишком хорошо чувствовал меня. «Слишком проницательный. Весь в своего звездонутого папашу», — ухмыльнулась я и поймала себя на мысли, что безумно люблю Мишу и так же безумно злюсь на Майкла… Тем временем, погода на улице становилась все хуже, и мы с малышами заметно прибавили шагу.  — Мисс, постойте, — мужской голос, произнесший это по-английски, заставил меня вздрогнуть. Я медленно обернулась на голос, крепко прижимая детей к себе. Я вдруг реально испугалась, что Майкл может забрать у меня ребенка. Это его фанаты пусть думают, что он белый и пушистый. Я видела и другого Джексона — расчетливого, жесткого, хитросочиненного бизнесмена.  — Здравствуйте, мисс, — на лице у джексоновского шкафоподобного бодигарда не было абсолютно никаких эмоций. Как говорят у нас, в России — морда тяпкой и не волнует! Я еще крепче прижала к себе детей, пытаясь понять его намерения.  — Мисс, вам просили передать это, — мужчина протянул мне свернутый вчетверо листок.  — Кто? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ. Мужчина в строгом деловом костюме и длинном черном плаще развернулся и, не произнося ни слова, пошел от меня прочь. *** Я, сидя за кухонным столом, вот уже минут десять тупо смотрела в лежавшую передо мной бумагу. Жду тебя сегодня в 14:00 отель «Метрополь» М.Д. Мда. Годы идут, Джексон не меняется. Ну не гоже королям просить у народа! «Я заеду за тобой в десять!» — вспомнила я вновь события шестилетней давности. «Жду в четырнадцать нуль нуль. Ни здрасьте, ни пожалуйста!» Прошло шесть лет, но ничего не изменилось. Джексон опять в своем репертуаре. Типа, я сделал первый шаг, но принятие исторического решения за тобой, дорогая! И ежели что, то «ну я же пытался…» Я продолжала тупо смотреть на бумажку. «Ну что ж, Кристина, ты кажется этого хотела? »